Бердяев: проблема человека, его назначения, оправдания его творчеством
е, совершенно вышедшее за рамки времени. Но
человечеству еще нужно дорасти до всеобщего «исхода» из плена объективации.
Все это сказанное, наверное, не очень понятно, но Бердяев и не настаивает
на понимании, как и в случае с добытийственной свободой.[11]
«Творчество стоит - пишет Бердяев, - как бы вне этики закона и вне этики
искупления и предполагает другую этику. Творец оправдывается своим
творчеством... творец и творчество не заинтересованы в спасении и
гибели»... «творчество означает переход души в иной план бытия»: «страх
наказания и страх вечных мук не может играть никакой роли в этике
творчества».[21] В чем отличие этики творчества от этики закона и
искупления?
> Для этики творчества свобода означает не принятие закона добра, а
индивидуальное творчество добра и ценности. Свобода есть творческая
энергия, возможность создания нового. Этика творчества есть этика
энергетическая и динамическая.
> Для этики творчества борьба со злом происходит не столько уничтожением
зла, сколько творческим осуществлением добра и творческим преображением
злого в доброе.
. Этика творчества есть этика бесконечного, для нее возможен прорыв к
другим мирам, она преодолевает кошмар конечного, кошмар порядка жизни.
. - Этика творчества есть прежде всего этика ценности, а не спасения.
. - Этика творчества исходит из личности и направлена на мир, в то время
как этика закона исходит от мира, от общества и направлена на личность.
. - Этика творчества утверждает ценность индивидуального и единичного.
. - Этика творчества есть высшая и наиболее зрелая форма нравственного
сознания.
. - Этика творчества не есть этика развития: развитие, усовершенствование,
завершение творчества есть уже его ухудшение, охлаждение, падение вниз,
старость. Этика творчества есть этика юности, и девственность духа,
этика, почерпнутая из огненного первоисточника жизни, из стихии
свободы.[7].
На всем протяжении своей деятельной философской жизни Бердяев был
поглощен философскими и социологическими вопросами, порожденными
воздействием техники на жизнь современного человечества. В своих трудах
«Человек и машина», «Смысл истории», «Царство духа и царство кесаря» - он
изложил свои мысли по этим вопросам. Вопрос об отношении между человеком и
машиной занимал воображение людей задолго до Бердяева. Заслуга Бердяева - в
ясном понимании того, что проблематическое воздействие техники на жизнь
коренится в изменившемся отношении человека к своему естественному
окружению.[10] В «Смысле истории» он писал: «В основе исторического
процесса лежит отношение человеческого духа к природе и судьба
человеческого духа в этих взаимодействиях с природой». Он выделяет три
периода в отношении человека и природы: 1) дохристианский, период
языческий, который характеризуется погруженностью человеческого духа в
стихийную природу и непосредственной органической «слиянностью» с природой.
2) стадия связана с христианством и продолжалась в течение всего
средневековья. Она стоит под знаком героической борьбы человеческого духа с
природными стихиями, что характеризуется обращением человеческого духа
внутрь, в глубину, отношение к природе как к источнику греха, к источнику
порабощения человека низшими стихиями. 3) этап начался в период Ренессанса,
характеризуется «новым обращением человеческого духа к природной жизни;
здесь уже происходят борьба во имя покорения и завоевания природных сил для
превращения их в орудие человеческих целей, человеческого интереса и
благополучия. Этот период воспринимается как наиболее свободное проявление
играющих творческих сил человека. В этот период человек не подчиняется ни
старому, органическому центру, ни новому механическому». [9]. На смену
Ренессанса пришел процесс машинизации и механизации человеческой жизни, что
по мнению Бердяева, является специфическим «вывертом» в историческом
процессе и является первым по времени и по значению проявлением наступившей
цивилизации. «Механическое побеждает в Европе все органическое как в
теоретическом сознании, так и в действии. Человек - совершенная машина,
общество - современная машина, вся культура - усовершенствованный механизм,
все мышление неорганично, рассудочно, все мироощущение потеряло
органический центр бытия». Познавательно-художественная установка человека
по отношению к окружающему миру перерастает в завоевательную и техническую,
что закрепляется в создании новой реальности - техники, мира машины.
«Огромное значение его - не только социальное, но и космическое.
Возрастание значения машины и машинности в человеческой жизни означает
вступление в новый мировой эон». [2]. Техника становится главной силой
Нового времени. Бердяев одним из первых понял технику как явление
глобального порядка, чреватое опасностями для человека и выступил одним из
первым зачинателей современной технофобии. «Специфический характер
реальности, созданной машинной технологией, следует усматривать в том
проблематическом воздействии, которое последняя оказала, с одной стороны,
на жизнь человека, и с другой - на окружающую среду (природу). Это
проблематическое воздействие является результатом нового типа организации,
который в своих предшествующих работах я назвал техносистемой».
Техносистема, по Бердяеву, представляет собой рыхлый конгломерат
экономических, промышленных и технологических ассоциаций, распространяющих
свое влияние на весь земной шар. Различные элементы техносистемы не имеют
общего управления, действуют отчасти в конкуренции, отчасти же - в
кооперации друг с другом. Ими руководят не столько конкретные личности,
сколько с трудом опознаваемые анонимные и безличные управляющие силы.
Деятельность техносистемы ведет к интеграции и унификации в масштабах
земного шара различных укладов жизни, человеческих ожиданий и потребностей.
Бердяеву принадлежат интересные замечания по поводу того, каким образом
человеческая цивилизация разрушила гуманистическое представление о
человеке. Один из аспектов этого разрушения состоит в том, что техника,
побеждая время, также вынуждает людей к ускорению ритма их собственной
жизни. Как следствие этого, человек теряет ориентацию в своем жизненном
мире. «Человеческая душа не может выдержать той скорости, которой от нее
требует современная цивилизация, это требование имеет тенденцию превратить
человека в машину. Возросшая специализация ведет к обеднению и разрушению
целостности человеческой личности». В утрате человеком ориентации в мире и
независимости личности заключается то, что Бердяев называет дегуманизацией
человека.[10] Бердяев с тревогой спрашивает: «Будет ли то существо,
которому принадлежит будущее, по-прежнему считаться человеком?». Социальный
и технический прогресс идет вместе с биолого-антропологическим регрессом.
[11]. С техникой кончается теллургический период истории... Это «новый
день творения» или, поправляет себя философ, «вернее говорить ночь, потому
что солнечный свет может померкнуть». Таким образом, денатурализация
природы, которая проявляется в виде экологического кризиса, происходит
параллельно с дегуманизацией человека в той духовной деятельности, которую
создает техносистема. Этот двойной процесс придает зловеще-апокалиптическую
окраску представлению о будущем.[10]
Другое проявление цивилизации - образование нового социально-
культурного феномена - больших масс людей и возрастания их роли в
общественной жизни. Бердяев считает, что масса это не социологическое
понятие, а скорее культурно-ценностное и социально-психологическое,
обнимающее всех тех, кто не любит свободы, кто, соблазненный
безответственностью, естественно врос в конформистское сознание. Масса
легко подчиняется инстинктам - расовым, национальным, классовым. Ее
поведение определено простыми и понятными идеями распределения, а не
творчества. Этика свободного творчества чужда массе, последняя может жить
технической или религиозной идеями (в духе этики закона и искупления),
предполагающими послушание. Поэтому в технической эпохе так сильны и
популярны тоталитарные режимы. «Всякая группирующаяся масса враждебна
свободе». Неумение и нелюбовь массы жить в свободе обнаруживает себя в
новых способах устройства жизни - ее организованности в форме коллективов
(«механических коллективов» как часто говорил Бердяев). В отличие от
органических и духовных общностей коллективы объединены внешне.
Возникновение коллективов Бердяев связывает с началом технической эры,
когда машина заставила людей объединиться в коллектив для ее обслуживания.
«Атомизация» хозяйственной жизни и преследование только индивидуальных
интересов превращает рабочего в вещь, товар, провоцирует классовую борьбу,
еще более разделяющую людей. Коллективы возникают для того, чтобы нападать
или обороняться. В коллективе отношение к человеку напоминает отношение к
предмету, оно опосредовано нормами и законами, носящими обезличенный
характер, коллектив подчиняет личность, лишает ее свободы и даже доводит ее
до гибели.
Гуманистическая культура, движимая своб
| |  скачать работу |
Бердяев: проблема человека, его назначения, оправдания его творчеством |
