Герои и толпа
же касается форм и результатов
борьбы, то и они носили на себе неизгладимую печать средневековья в его
наиболее типических чертах — повиновения и подражания. Мы можем, кажется,
теперь с уверенностью сказать, что так и должно было быть ввиду однообразия
скудости и постоянства впечатлений средневекового человека.
Но вот поднимается настоящее народное восстание, грозящее, кажется,
перевернуть вверх дном все общество. Вот, например, восстают во Франции XIV
века десятки тысяч крестьян. Измученные, голодные, избитые, мужья, отцы и
братья опозоренных жен, дочерей, сестер, они додумались, наконец, что они
такие же люди, как и бароны: Они грабили и разоряли замки феодалов,
избивали их самих, их семьи. Разгром был страшный. Но, как рассказывает
летописец (Фруассар), «когда их спрашивали, зачем они так поступают, они
отвечали, что не знают, а делают так, как другие и думают, что надо таким
образом истребить всех дворян на свете». Этот пример чрезвычайно типичен,
для средневековых массовых движений, когда характерно было отсутствие
выдержки, плана, цели, направления и то преобладание повиновения и
подражания, которые так ясно выразились в жакерии XIV столетия.
“Средневековая масса представляла, можно сказать, идеальную толпу.
Лишенная всякой оригинальности и всякой устойчивости, до последней
возможной степени подавленная однообразием впечатлений и скудостью личной
жизни, она находилась как бы в хроническом состоянии ожидания героя. Чуть
только мелькнет какой-нибудь особенный, выдающийся образ на постоянно
сером, томительно ровном фоне ее жизни — и это уже герой, и толпа идет за
ним, готовая, однако, свернуть с половины дороги, чтобы идти за новым,
бросившимся в глаза образом.”
Герой
Завершая свою работу Михайловский, как бы делая вывод говорит о
качествах которыми должен обладать лидер «герой»: “Кто хочет властвовать
над людьми, заставить их подражать или повиноваться, тот должен поступать,
как поступает магнетизер, делающий гипнотический опыт. Он должен произвести
моментально столь сильное впечатление на людей, чтобы оно ими овладело
всецело и, следовательно, на время задавило все остальные ощущения и
впечатления, чем и достигается односторонняя концентрация сознания; или же
он должен поставить этих людей в условия постоянных однообразных
впечатлений. И в том и в другом случае он может делать чуть не чудеса,
заставляя плясать под свою дудку массу народа и вовсе не прибегая для этого
к помощи грубой физической силы. Но бывают обстоятельства, когда этот
эффект достигается в известной степени личными усилиями героя, и бывают
другие обстоятельства, когда нет никакой надобности в таких личных усилиях
и соответственных им умственных, нравственных или физических качествах.
Тогда героем может быть всякий, что мы и видим в средние века.
Михайловский разбирая весь этот фактологический материал, укрепился во
мнение, что нельзя смешивать симпатию, сочувствие с автоматическим
подражанием как это делали Адам Смит и Герберт Спенсер, но при этом считал
“нельзя не признать, что между симпатией и подражанием есть нечто общее.
Это общее можно, пожалуй, выразить словами г-на Кандинского или цитируемого
им Льюиса: «Стремление приходит в унисон с окружающими людьми». Но прийти
на помощь человеку, которого бьют, и принять участие в его побиении — это
две вещи разные. В первом случае человек приходит в унисон с жертвой, во
втором — с палачами.”
“Но по мере того как разделение труда проводит все более и более
глубокие демаркационные черты в обществе, стремление к унисону, оставаясь
налицо, существенно изменяет свой характер и направление: вместо сочувствия
получается подражание. Сочувствие убывает, а подражание прибывает до такой
степени, что становятся возможны кровавые драки и глубокая взаимная
ненависть между представителями различных отраслей разделенного
общественного труда; становятся возможными такая замкнутость и
отчужденность, что ремесленник для купца, рабочий для мастера, кузнец для
сапожника и т. д. — есть как бы совсем другой породы существо, относительно
которого позволительна всякая жестокость и неправда. Таким образом, хотя
симпатия и подражание имеют в основании своем нечто общее, но совершенно
разнятся по своему направлению. При этом подражание, будучи результатом
однообразия впечатлений, наилучше питается общественным строем с резко
разделенным трудом. В средние века этот эффект был особенно силен благодаря
полному отсутствию в обществе элементов, так или иначе уравновешивающих
невыгоды разделения труда.”
* * *
“В статье «Герои и толпа» была сделана попытка объединить все явления
автоматического подражания, чрезвычайно многочисленные и разнообразные и
имеющие место чуть не во всех областях жизни как органической, так и
общественной. При этом оказалось, между прочим, что явление автоматического
подражания и нравственной или психической заразы находится, по всей
видимости, в самой тесной связи с явлениями повиновения, покорности. Эта
попытка (очень беглая и уже потому неудовлетворительная, да вдобавок и не
конченая) привести к одному знаменателю явления, столь разнообразные и во
многих отношениях столь важные, остается до сих пор, к сожалению, вполне
одинокой. Не только в русской литературе не было сказано за эти два года ни
одного разъяснительного и вообще сколько-нибудь ценного слова по этому
поводу, но и в Европе этот вопрос чрезвычайной важности, в сущности, очень
мало подвинулся вперед к своему разрешению. Едва ли даже хоть сколько-
нибудь подвинулся, потому что подвинуться он может только в том случае,
если будет взят во всей своей многосложной обширности, а этого-то и
нет.”[11]
Заключение
Н.К. Михайловский утверждал, что личность имеет право свободного
выбора линии собственного поведения и деятельности, а значит, имеет
собственную моральную позицию и может оценочно подходить к общественно-
историческому процессу. Пытаясь разобраться в механизме психологического
воздействия личности на массу, Н.К. Михайловский выделял два противостоящие
друг другу понятия - "Героя" и "Толпу". При этом "героем" он называет
человека, увлекающего своим примером массу других людей "на хорошее или
дурное", а толпой - массу индивидов способную "увлекаться примером высоко
благородным или низким". Он также отмечал, что такое положение ненормально
и что народ до тех пор будет "толпой" (легко впадающей в гипнотическое,
безрассудное подражание), пока каждый человек не станет развитой
индивидуальностью, обладающей активным творческим началом.
Он утверждал, что неумолимая тяга людей к коллективному подражанию
возникает у них в особой социальной ситуации: при подавлении их
индивидуальности практически до нуля и неизбежного в этих условиях
появления "героя", увлекающего эту обезличенную массу любым актом -
преступным или милосердным, "грязным" или "светлым", или этически
нейтральным, безразличным.
"Герой", человек, который шаблонизирует, унифицирует поведение массы.
Толпа - это уже не механический конгломерат лиц, она характеризуется особым
коллективно-психологическим состоянием сознательной и иногда даже
иррациональной связи. В "массе" рассеяны однообразные, скудные, монотонные
впечатления, слабо и вяло функционирующие в психике ее каждого
представления. Отсюда внутренняя жажда "подражания" в толпе, инстинктивная
имитация подлинной индивидуальности. Толпа находится в "хроническом"
ожидании героя". Подражание "герою", по Михайловскому, факт глубоко
регрессивный, частота этих фактов - показатель общего патологического
состояния общества.
“Критика иногда ошибочно приписывала Михайловскому мысль о том, что в
полукрепостнических, жалких условиях жизни русского народа, "героем" для
него должна выступить интеллигенция. Но Михайловский этого нигде не
говорил, у него совсем другая трактовка роли интеллигенции. А именно - это
надклассовая историческая группа лиц, возникающая на последних стадиях
эволюции "сложной кооперации" и должная обеспечить научно и этически (через
идеал) переход к новой "простой кооперации". Но это уже проблемы социальной
динамики.”[12]
Наука не стоит на месте, общество развивается. Тема начатая
Михайловским, была продолжена его последователями и нашли применение в
психологии (социальной психологии).
В конце ХХ века с успехом используются современные психотехнологии,
для управления человеком или группой людей «толпой». Становится возможным
обучатся и становится «героем» везде и во всем. Примером такой технологии
может служить НЛП, как технология владения поведением и мыслями человека, и
группой, подстройка и перехват управления группой, и ведение ее за собой.
Теперь, чтобы стать «героем» достаточно желания научится этому! Но «и при
высокой степени умственного и нравственного развития человек никогда вполне
не избежит действия нервно-психического контагия»[13] И общество каким бы
оно современным и совершенным не было, не смотря на
| |  скачать работу |
Герои и толпа |
