История Религии (том 1)
Многие из «людей земли», которые еще недавно своими руками
разбивали фетиши и выбрасывали домашних божков, теперь мучились суеверным
страхом и чувством вины. Комета или любое иное необычное явление пугали
людей.
В конце концов Иеремия настроил против себя все сословия, но
действовать иначе он не мог. «Сострадательнейший из всех пророков», как
называл его св. Григорий Богослов, он хотел бы жить в мире со всеми, однако
Бог требовал от него иного. «Горе мне, мать моя, — восклицал он, — что ты
родила меня человеком, спорящим со всею землею. Все проклинают меня» (Иер
15:10; ср. 20:14).
И вот, наконец, Иеремия выступил с прямыми обличениями царя Иоакима.
«Не будут оплакивать его, говоря:
"О брат мой! О брат мой!"
Не будут оплакивать его:
"О государь! О владыка!"
Ослиным погребением будет погребен он,
вытащат его и бросят далеко
за ворота Иерусалимские».
(Иер 22:18-19)
Легко догадаться, в какую ярость привело это пророчество царя. Быть
может, пророку удалось вовремя скрыться, а дальнейшие события отвлекли
внимание Иоакима. Словом, Иоаким не решился казнить Иеремию, но запретил
пророку выступать в Храме с речами и вообще покидать свой дом.
В это время на царя обрушились новые тревоги и заботы. Иудея была
слишком слаба, чтобы претендовать на полную самостоятельность, и нужно было
решать, к какой из борющихся великих держав — Египту или Вавилону —
примкнуть. Египет находился на грани полного разгрома.
Для Иудеи самым естественным шагом было бы встать под эгиду Вавилона, и
Иеремия объявил, что это ее единственный путь к миру.
В январе 597 г. до Р.Х. регулярные войска халдеев стояли уже под
Иерусалимом, и в их стан прибыл сам царь Вавилона Навуходоносор. Иеремия
настойчиво призывал иудейского царя скорее просить мира.
Рис. 111
Пророк Иезекииль. Икона. Конец XV в.
16 марта ворота Иерусалима открылись, и из них вышла процессия,
состоявшая из царя, царицы и высших сановников Иудеи. Одетые в траурные
одеяния, они вступили в халдейский лагерь. Навуходоносор принял их сурово,
как изменников, но никого не казнил. Он пощадил Иудейское царство, однако
во избежание мятежа велел переселить в Вавилонию большинство
военачальников, гарнизон города, строителей, оружейных мастеров, а также
почти всю знать и богатых людей. Таким образом Навуходоносор надеялся
искоренить проегипетскую партию.
Иеремия знал, что среди высланных было немало людей, которые верили ему
и сочувствовали его делу, таких, как, например, молодой священник
Иезекииль. Пророку хотелось как-то поддержать их, укрепить и направить на
верный путь.
Рис. 112
Пророк Иезекииль. Г. Доре. Гравюра
Иеремия убеждал своих соотечественников не отчаиваться, держаться
стойко и не строить иллюзий: плен будет долгим, как человеческая жизнь, он
кончится лишь через семьдесят лет. Все это время иудеи должны жить верой в
грядущее освобождение, очищать свою душу покаянием и искупать
богоотступничество. И лишь после этого Ягве снова вернет людей своих.
Иеремия оказался прав. Именно люди, составляющие первую партию
переселенцев, прошедшие через испытания и сохранившие веру, заложили
фундамент возрождения Израиля.
Небесная колесница. Иезекииль
Вавилон, 597-590 гг. до Р.Х.
Перед иудейскими поселенцами в Вавилоне стояла трудная задача: оставаться
верными своей религии, не имея религиозного центра. Они остро нуждались в
вожде и духовном руководителе. Таким наставником стал для них Иезекииль.
Лишенный Храма священник, чья деятельность в ссылке поневоле
ограничивалась тесными рамками общин переселенцев, Иезекииль, в отличие от
Иеремии и Исайи, был скорее собеседником и писателем, нежели народным
трибуном.
Что прежде всего заботило Иеремию и других пророков, живших в Иудее?
Они стремились преодолеть остатки ханаанских суеверий и сохранить внешний
мир ради углубления церковных реформ. Вавилон в глазах Иеремии был «бичом
Божиим», заявляющим о себе лишь грубой силой. Иезекииль же жил бок о бок с
этим огромным центром цивилизации, которая уже сама по себе требовала
осмысления.
В пятый день летнего месяца таммуза в 592 г. до Р.Х. обитатели поселка
Тель-Абиб увидели священника Иезекииля, потрясенного, изменившегося в лице.
Долгое время он оставался немым. К старейшинам, собравшимся к нему услышать
волю Божию, он обратился с помощью знаков. Но вот однажды его уста снова
открылись, и он поведал старейшинам о необыкновенных видениях, посещавших
его все это время.
В Ветхом Завете до Иезекииля только Моисей и Исайя были причастны к
созерцанию Славы Господней в ее непереносимом для смертного величии. Но
если тогда она являла себя на Горе Божией и в Доме Божием, то теперь она
предстала пророку видением колесницы на равнинах языческой Халдеи. Это
должно было означать, что для нее нет границ; несущие ее херувимы обращены
ко всем странам света, она абсолютно свободна и не привязана ни к какой
земле. Пребывание ее на Сионе было лишь особой милостью Божией.
О другом видении Иезекииль рассказал вскоре после того, как оно
посетило его (Иез 8—11). Перед Иезекиилем выросла огненная фигура, которая
подняла его в воздух. И вот он уже перенесен в Иерусалим, к северным
воротам Храма. Но это был не видимый город, столица Иудеи, а, скорее,
Иерусалим сокровенный. «И вот там — Слава Бога Израилева, подобная той,
которую я видел на равнине». А повсюду, как в Вавилоне, возвышались идолы;
в каком-то странном секретном зале вожди народа кадили фрескам,
изображавшим звероподобных богов Востока.
И тогда Слава Господня сошла с колесницы и стала у порога Храма, а по
городу пошли губители, поражая отступников. Один из них брал раскаленные
угли из Меркабы, небесного Ковчега, и пригоршнями бросал их на город. Когда
все было кончено, херувимы простерли свои крылья, офаны — колеса, полные
живых глаз, пришли в движение.
Слава, уносимая живой колесницей, покидала оскверненное грехом место.
Рис. 113
Пророк Иезекииль.
Микеланджело. Фрагмент росписи. 1511 г.
Рис. 114
Страшные видения пророка Иезекииля. Г. Доре. Гравюра
Это было страшное зрелище: исчезало то, что со времен Моисея было
упованием Израиля, разрывался Завет, закрывались врата, дом оставался пуст.
«Господи Боже, — возмолился пророк, — неужели Ты хочешь истребить Остаток
Израилев?» Ведь не все изменили, ведь покаялись многие!
Итак, отныне путь Израиля, указанный через пророка, — это путь
странствующей Церкви, которая следует за незримой колесницей Божией. Она
должна осознать свое прошлое, должна помнить, что от нее самой зависит —
быть ли с Богом или удалиться от Него.
И Иезекииль, и Иеремия — оба, таким образом, прониклись мыслью, что
временным очагом Израиля становится Халдея. Они были уверены, что дни
Иерусалима сочтены. События в скором времени оправдали их предвидения.
Крушение
Иерусалим, 588—587 гг. до Р.Х.
В этот период временной передышки, когда оживились надежды на благополучное
окончание вновь вспыхнувшего противоборства Вавилону, на родине Иеремии, в
городке Анатоте, началась распродажа земельных участков; владельцы,
вероятно, хотели покинуть опасные места. Родные предложили Иеремии выкупить
часть земли, которую он мог приобрести по праву родства. Пользуясь тем, что
в окрестностях Иерусалима стало спокойнее, престарелый пророк решил
отправиться в путь. Однако в воротах он был задержан стражей. Начальник
караула, принадлежавший к военной партии, обвинил Иеремию в желании перейти
в стан противника (в город просочились слухи, что снова приближаются
халдеи). Он был жестоко избит и брошен в подвал дома Ионатана, царского
писца.
Неизвестно, сколько дней пробыл пророк в заключении, но за это время
положение в городе круто изменилось. После первого же столкновения халдеи
вынудили отступить войско фараона и снова блокировали Иерусалим. На этот
раз жителям города ждать помощи было неоткуда...
Над подземельем, где в смертных муках томился пророк, уже начиналась
агония Иерусалима. Проходили месяцы, у осажденных стала ощущаться нехватка
продовольствия; халдеи готовились к решительному штурму.
Как-то ночью, возможно, по совету одного из друзей Иеремии, пророка
привели во дворец. «Нет ли слова от Ягве?» — спросил его царь. Он
окончательно убедился, что предсказания Иеремии исполняются. Узник был
изнурен заточением, обессилен душевной борьбой, но, когда от него
потребовалось свидетельство, он призвал всю свою твердость и сказал лишь
то, что знал как истину: «Ты будешь предан в руки царя вавилонского». Царь
приказал оставить Иеремию в караульном помещении при дворе. Узник стал
пользоваться относительной свободой и постепенно приходил в себя.
И тогда-то в душе пророка пробудились новые силы и совершился перелом.
Четверть века говорил он только о бездне, в которую падает Иудея, теперь
же, когда стало уже видно дно этой бездны, пророк впервые заговорил о
спасении. Он даже подтвердил свои надежды определенными действиями. При
посещении родственников, к изумлению всех, он пожелал заключить формальный
договор о покупке земли.
Пророк во всеуслышание объяснил свой поступок: «Так говорит Ягве
Саваоф, Бог Израи-лев: дома, и поля, и виноградники снова будут покупать в
этой земле».
Вероятно, к этому времени относится и пророчество Иеремии об «Отрасли
Давидовой» — Мессии. «Вот наступят дни, — сказал Ягве, — когда Я
восстановлю для Давида праведную Отрасль, и он воцарится как царь, и будет
поступать мудро, и будет производить суд и правду на земле. В дни его Иуда
спасется, и Израиль будет жить безопасно» (Иер 23:5—6).
Много месяцев стояли халдеи под Иерусалимом. Царь
| |  скачать работу |
История Религии (том 1) |
