Актуальные проблемы предыстории ВОВ
ot;нежеланием обострять отношения с Англией и Францией и
неясностью перспектив войны в Европе" (21).
Таким образом, в работах М.И.Семиряги и М.И.Мельтюхова нашла
отражение та концепция, согласно которой действия Советского Союза в
1939-1940 гг. были обусловлены идеологическими установками советского
руководства. Избрав летом 1939 г. (или еще зимой, как считает
М.И.Семиряга) стратегию сотрудничества с Германией, Сталин и Молотов уже
в
1этот момент 0предполагали добиться с ее помощью значительного
расширения территории СССР.
А.С.Орлов, Г.Л.Розанов, В.Я.Сиполс, Н.П.Шуранов выступили в качестве
сторонников другой позиции, суть которой состоит в отрицании жесткой
идеологической заданности действий советского руководства, подчеркивании
определяющего влияния на принятие решений иных - внешнеполитических и
внутриполитических факторов. В частности, что касается взаимоотношений
СССР со странами Прибалтики после подписания советско-германского
пакта, то эта позиция выражается в утверждении, что политика СССР в
отношении Прибалтики приняла соответствующую форму под влиянием
происходивших в 1939-1940 гг. изменений внешнеполитической ситуации, а
также внутренней обстановки в Прибалтийских государствах (22).
Доктор исторических наук Н.П.Шуранов выделяет пять этапов в развитии
отношений СССР с республиками Прибалтики и обращает внимание на их
зависимость от развития внешнеполитической обстановки. Признавая, что в
ходе переговоров осенью 1939 г. на делегации прибалтийских стран
оказывалось давление, Н.П.Шуранов, тем не менее, подчеркивает, что "ни пакт
о ненападении, ни секретный протокол к нему не могут считаться
актами присоединения прибалтийских стран к Советскому Союзу. А их пакты о
взаимопомощи с СССР были общепринятыми в международной практике договорами.
Они были зарегистрированы в Лиге наций". Советизация стран Прибалтики,
присоединение их к Советскому Союзу не планировалась. Даже в июне 1940 г.,
добившись смены правительств Литвы, Латвии и Эстонии, советские
представители сдерживали развитие ситуации, и только в конце месяца, когда
А.А.Жданов, А.Я.Вышинский и В.Деканозов были вызваны в Москву, было
принято решение о советизации. Предпринятые советским правительством
летом 1940 г. шаги, по мнению Н.П.Шуранова, были в первую очередь связаны с
поражением Франции (23).
Доктор исторических наук А.С.Орлов считает, что советская политика в
отношении Прибалтики изменялась дважды. Сразу после подписания советско-
германских договоренностей у советского руководства не было твердой
уверенности, что Германия будет их соблюдать, о чем свидетельствует
беседа Сталина с Шуленбургом, состоявшаяся 18 сентября 1939 г. О
реальности угрозы захвата немцами Литвы уже осенью 1939 г. говорит
содержание подписанной Гитлером директивы N4. В тот же день Сталин сделал
немецкой стороне предложение об изменении "сфер интересов", которое, по
мнению А.С.Орлова, свидетельствует о том, что в Москве появилась большая
определенность в отношении дальнейших внешнеполитических шагов: Сталин
отказался от намерения сохранить в той или иной форме остатки Польского
государства, а также принял решение относительно той формы, в которой
должно было состояться вовлечение Прибалтики в советскую "сферу интересов"
(24).
Следующий этап в отношениях СССР и Прибалтики наступил весной 1940
г. А.С.Орлов непосредственно связывает решение о присоединении
Прибалтики к Советскому Союзу с изменением внешнеполитической обстановки
вследствие разгрома Франции. Таким образом, с позиций интересов
безопасности СССР, считает А.С.Орлов, направленные в июне 1940 г.
правительствам прибалтийских стран ноты являлись мерой, продиктованной
"объективной необходимостью"(25).
Параграф 3 . Советско-германские переговоры в ноябре 1940 г.
Визит В.М.Молотова в Берлин, состоявшийся в ноябре 1940 г., является
одним из важнейших событий кануна войны и, бесспорно, центральным в
советско-германских отношениях в период после заключения пакта о
ненападении и до 22 июня 1941 года. Внимание исследователей привлечено
прежде всего к решению следующих проблем: а) Каковы были цели сторон на
переговорах? б) Как были оценены результаты переговоров в Москве и
Берлине? И какое влияние эта оценка оказала на дальнейшие действия
руководства Германии и СССР?
В советской литературе на эти вопросы отвечали так: авторы "Истории
внешней политики СССР" характеризуют предложение Гитлера Советскому Союзу
присоединиться к Тройственному пакту как "провокационное", целью которого
было "заставить Советский Союз отойти от проводимой им политики
нейтралитета и поссорить его с Великобританией и США. /.../ СССР отверг
гитлеровскую программу раздела мира и отказался присоединиться к
Тройственному пакту" (26). В книге П.П.Севостьянова "Перед великим
испытанием" утверждается, что Германия, предлагая осенью 1940 г. встречу
на высшем уровне, преследовала цель "притупить бдительность СССР" в
условиях начавшийся подготовки к нападению, а также не допустить
улучшения отношений Советского Союза с Англией. Главным в намерениях
советского руководства было попытаться использовать визит в
Берлин для выяснения намерений Гитлера, а также "содействовать тому,
чтобы как можно дольше оттянуть германскую агрессию". В ходе переговоров
Гитлер предлагал обсудить проблему раздела английского колониального
наследства, что не нашло отклика у В.М.Молотова, который попросил объяснить
цель пребывания германских войск в Финляндии, а также "смысл деятельности
германской военной миссии в Румынии". Подводя итоги пере-
говоров, П.П.Севостьянов говорит об отказе СССР "присоединиться к
тройственному пакту" (27).
Новые подходы в изложении хода и содержания переговоров появились
после 1989 г. Дискуссии в новейшей литературе связаны прежде всего с
утверждением о том, что Германия, начиная переговоры, предлагала
Советскому Союзу (всерьез, либо в тактических целях) присоединиться к
Тройственному пакту. В отказе советского руководства (или требовании
слишком большой платы в виде согласия на оккупацию Болгарии и Финляндии)
некоторые историки усматривают причину решения Гитлера напасть на СССР
летом 1941 г. Что касается позиции Советского Союза, то представители
этого направления пытаются доказать, что советское руководство в лице
И.В.Сталина и В.М.Молотова рассчитывало на продолжение начатого в 1939 г.
"сотрудничества" с Германией в целях расширения своей
экспансии. Согласие советской стороны "принять в основном проект пакта
четырех держав", выраженное в ходе беседы В.М.Молотова с Шуленбургом 25
ноября 1940 г., рассматривается в данном случае как свидетельство
решимости руководства СССР подписать с Германией соглашение о разделе
"сфер влияния".
Данная концепция нашла свое отражение, в частности, в книге
М.И.Семиряги "Тайны сталинской дипломатии", а также статьях В.К.Волкова,
Л.А.Безыменского и ряда других историков.
Согласно изложению М.И.Семиряги, например, в ходе переговоров
В.М.Молотов согласился с предложением участвовать в Тройственном пакте,
"предложил учесть интересы Советского Союза на Балканах, в районе Черного
моря, в частности в Румынии, Болгарии и Турции", "настаивал на
окончательном урегулировании финского вопроса" - т.е. требовал согласия
Германии на оккупацию Финляндии Советским Союзом, на что Гитлер ответил
отказом. 13 октября Риббентроп предложил Молотову "проект соглашения между
державами Тройственного пакта и Советским Союзом". В.М.Молотов обещал
"посоветоваться со своими друзьями в Москве". Уже 25 ноября он сделал
заявление, "которое выражало дух и стиль сталинско-молотовской внешней
политики./.../ Нетрудно представить себе
реакцию Гитлера на выдвинутые Молотовым чрезмерные требования для согласия
СССР присоединиться к Пакту Трех Держав" (28).
А.С.Орлов, В.Я.Сиполс, Г.Л.Розанов, Н.П.Шуранов и некоторые другие
авторы в своих работах выступили с развитием традиционной концепции,
расценивая затеянные немцами переговоры как дезинформационный маневр со
стороны Германии, призванный ослабить опасения руководства СССР (29).
В ходе переговоров, утверждает В.Я.Сиполс, Гитлер и Риббентроп вели
"двойную игру: имели в виду одно, а говорили совсем другое, даже
противоположное". Советское руководство, считает он, отдавало себе отчет в
действительных намерениях Гитлера. Об этом свидетельствует, в
частности, письмо в НКИД советского полпреда в Румынии А.И.Лаврентьева от
20 октября 1940 г., в котором тот раскрыл цели проникновения германских
войск в Румынию. Еще один документ, по которому можно судить о
стратегических установках советского руководства - утвержденные в октябре
1940 г. "Соображения об основах стратегического развертывания на Западе
и на Востоке на 1940- 1941 годы". "Соображения..." однозначно
свидетельствуют о подготовке Советского Союза к войне со странами
фашистского блока во главе с Германией. "Молотов имел в виду эти
соображения, когда отправлялся на переговоры в Берлин", - заключает
В.Я.Сиполс (30).
В 1995 г. в журнале "Новая и новейшая история" Л.А.Безыменским был
опубликован документ и озаглавленный "Некоторые директивы к Берлинской
поездке", представляющий собой конспективное изложение той позиции,
которой надлежало придерживаться советскому наркому в ходе переговоров
(32). Эта публикация дала аргумент в пользу необходимости пересмотра
традиционных представлений.
Л.А.Безыменский, анализируя "директивы", заключил, что их содержание
является свидетельством
| |  скачать работу |
Актуальные проблемы предыстории ВОВ |
