Будущая жизнь и небытие (сочинения Аллана Кардека)
то показывают следующие
слова того же пророка: "И когда скажут вам: обратитесь к вызывателям
умерших и к чародеям, к шептунам и к чревовещателям, — тогда отвечайте, не
должен ли народ обращаться к своему Богу? Спрашивают ли мертвых о живых?"
(Исайя, 8, 19...). Который (Господь Бог) делает ничтожными знамения
лжепророков и обнаруживает безумие волшебников, мудрецов прогоняет назад и
знание их делает глупостью". (Исайя, XLIV, 25),
"Пусть же выступят наблюдатели небес и звездочеты, и предвещатели по
новолуниям, и спасут тебя от того, что должно приключиться тебе... Вот они,
как солома, огонь сожжет их, — не избавили души своей от пламени, не
осталось угля, чтобы погреться, ни огня, чтобы посидеть перед ним... Такими
стали для тебя те, с которыми ты трудилась, с которыми вела торговлю от
юности своей. Каждый побрел в свою сторону, никто не спасает тебя". (Исайя,
XLVII, 13, 14, 15).
В этой главе Исайя обращается к вавилонянам в образе девицы, дочери
халдеев, он говорит, волшебники не воспрепятствуют падению их монархии. В
следующей главе он обращается прямо к израильтянам: 3. "Но приблизьтесь
сюда, вы, сыновья чародейки, семя прелюбодея и блудницы! 4. Над кем вы
глумитесь? Против кого расширяете рот, высовываете язык? Не дети ли вы
преступления, семя лжи, 5. Разжигаемые похотью к идолам под каждым
ветвистым деревом, закаляющие детей при ручьях, между расщелинами скал? 6.
В гладких камнях ручьев доля твоя; они, они жребий твой; им ты делаешь
возлияние и приносишь жертвы: могу ли я быть доволен этим?" (Исайя, LVII,
3,4,5,6).
Эти слова недвусмысленны. Они показывают ясно, что в то время вызывания
имели целью предсказания и что из них делали торговлю; они были
принадлежностью магии и колдовства и сопровождались даже человеческими
жертвами. Не прав ли был Моисей, запрещая такие вещи и говоря, что они
мерзостны перед Богом? И подобное суеверие практиковалось вплоть до средних
веков; наконец, теперь здравый смысл осудил их, и спиритизм пришел показать
самые возвышенные, моральные, религиозные и успокоительные цели общения с
незримым миром. Итак, спириты не приносят в жертву маленьких детей и не
делают возлияние в честь своих богов; не вопрошают звезды, не спрашивают
мертвых и прорицателей, чтобы узнать будущее, которое Бог так премудро
скрыл от людей; отвергают всякую торговлю теми способностями, которыми
некоторые из них одарены для общения с Духами; они не побуждаемы ни
любопытством, ни алчностью, но только набожным чувством, только желанием
учиться, совершенствоваться и успокаивать страждущих. Очевидно, что
запрещение Моисея ни с какой стороны их не касается, и те, кто ссылается на
него для того, чтобы осудить спиритов, увидели бы это сами, если бы они
вникли поглубже в смысл библейских слов; они узнали бы, что не существует
ни малейшей аналогии между тем, что происходило у евреев, и спиритическими
принципами; более того: что спиритизм осуждает именно то, что мотивировало
запрещение Моисея; но ослепленные желанием найти аргумент против новых
идей, они и не заметили, что эти аргументы ошибочны.
Гражданские законы наших дней наказывают все злоупотребления, которые хотел
обуздать Моисей. Если он произнес смертный приговор против преступных, так
это оттого, что недисциплинированный народ требовалось вести более суровыми
мерами. Наказание смертью имеет широкое применение в законах Моисея также и
потому, что он не имел большого выбора в способах наказания, у него не было
в пустыне ни тюрьмы, ни исправительных домов, и его народ не был склонен
подчиняться страху наказаний чисто дисциплинарных, Моисей не мог разделить
свое законодательство на такие градации, как это делается в наши дни.
Итак, напрасно опираются на строгость взыскания, чтобы доказать степень
виновности вызывания умерших. И почему с такой настойчивостью восстановляют
эту статью закона Моисея, обходя столько других, может быть, еще более
важных.
5. Законодательство Моисея разделяется на две части, которые отчетливо
различаются: собственно закон Божий, обнародованный на горе Синай, и
гражданский закон, или дисциплинарный, соответствовавший нравам и характеру
народа.
Один — неизменен, а другой изменяется в зависимости от времени, и никому не
может прийти в голову, чтобы мы в настоящее время могли руководствоваться
теми же мерами, какими руководствовались евреи в пустыне. Кто стал бы
восстанавливать, например, следующую статью закона Моисея: "Если вол
забодает мужчину или женщину до смерти, то вола побить камнями и мясо его
не есть; а хозяин вола не виновен" (Исход., XXI, 28 и след.).
Тем не менее эта статья, представляющаяся нам абсурдной, не имела целью
наказывать вола и оправдывать хозяина: она просто имела смысл конфискации
имущества за случившееся, чтобы обязать владельца усилить надзор. Потеря
вола была наказанием хозяину, наказанием достаточно чувствительным для
пастушеского народа; но никто не должен был пользоваться им, поэтому
налагалось запрещение есть его мясо. Другие статьи постановляют такие
случаи, где хозяин ответственен.
Все имело свое значение в законодательстве Моисея, потому что все там
предвиделось до мельчайших деталей; но все, как форма, так и сущность, было
соответственно времени. Без сомнения, если бы Моисей снова пришел на землю
для того, чтобы составить свод законов культурной европейской нации, он не
дал бы ей еврейских законов.
6. На это возражают, что все законы Моисея божественны, как и возвещенные с
Синая. Если считают их все исходящими из одного источника, то почему же
заповеди ограничиваются одним десятисловием? Потому, вероятно, что их
различают; если все они исходят от Бога, все — одинаково обязательны;
почему же их так не рассматривают? Наконец, почему, например, не сохранили
обрезание, которое Господь не уничтожал и Сам подвергся ему?
Христос приходил также смягчить законы Моисея и дать свой закон
христианский. Не говорил ли Он: "Вы слышали, что сказано древним... а Я
говорю вам..." и т. д. А касался ли Он синайского законодательства? Ни в
каком случае; Он санкционирует его, и вся Его доктрина есть развитие и
разработка этого законодательства. И все Его нравственное учение есть
только развитие этого закона. Также нигде не говорит Он о запрещении
вызывать умерших, хотя это был настолько важный вопрос, что Он не мог бы
выкинуть его из Своих поучений, тогда как рассматривались вопросы более
второстепенные.
7. Сказать короче, дело здесь в том, признает ли церковь закон Моисея выше
Евангелия, т. е. причисляет ли она себя к еврейскому вероисповеданию или
христианскому? Следует заметить, что из всех вероисповеданий иудейское
менее других восставало против спиритизма и даже не приводило против
общения с умершими закон Моисея, на который опираются все христианские
исповедания.
8. И если Моисей запретил вызывать Духов умерших, значит, они могут
приходить, иначе его запрещение не имело бы смысла.
Если они могли приходить в его время, они могут приходить и теперь; если
это Духи умерших, значит — не исключительно демоны. К тому же Моисей вовсе
не о них говорит. Итак, очевидно, что в этом случае нельзя логически
опереться на закон Моисея по двойной причине: потому, что он не руководит
христианством, и потому, что он не соответствует нравам нашей эпохи. Но,
оставляя даже за ним ту авторитетность, которую некоторые ему приписывают,
он все же, как мы видим, не может быть применим к спиритизму.
Правда, Моисей признает, что мертвых можно вызывать, но только как вопрос
второстепенный, как принадлежность колдовства. Само слово вопрошать,
поставленное в одном ряду с предсказаниями и гаданиями, показывает, что
евреи вызывали только для этой цели; но спириты не вызывают умерших для
запрещенных сообщений, а для того, чтобы получить от них добрые советы и
доставить успокоение страждущим. Без сомнения, если бы евреи пользовались
сообщениями из иного мира только для этого, то Моисей не только не запрещал
бы им, но стал бы их поощрять, потому что это смягчило бы их нравы.
9. Если некоторым критикам-шутникам и недоброжелателям захотелось
представить спиритические собрания как сборища клоунов и гадателей, а
медиумов — как предсказателей будущего; если некоторые шарлатаны
примешивают имена медиумов к тем смешным случаям, от которых откажется
всякий из них, то все же есть много людей, которые хорошо понимают значение
высоконравственных собраний серьезных спиритов. Доктрина, изложенная для
всего мира, достаточно протестует против всякого рода злоупотреблений, и
клевета падает на того, кто ее заслужил.
10. Говорят, вызывание есть неуважение к мертвым, прах которых не надо
тревожить. Кто это говорит? Противники двух противоположных лагерей,
подающие друг другу руки: атеисты, которые не верят в душу, и те, которые,
хотя и верят, но уверяют, что она не может прийти и что приходят одни
только демоны.
Когда вызывание совершается с чувством религиозным, сосредоточенно, не из
любопытства и с полным уважением, при искреннем желании учиться и сделаться
лучше, — нельзя сказать, что вызывать людей после смерти — преступнее, чем
вызывать их при жизни. Но есть еще один решительный ответ на это возражение
— это то, что Духи приходят добровольно, а не насильственно; что они
приходят даже неожиданно, без зова; что они всегда довольны общением с
людьми и часто жалуются на то, что их забывают. Если бы их спокойствие было
нарушено, если бы они были недовольны нашим зовом, они сказали бы это или
перестали бы приходить. Они свободны, и если приходят, значит, они не
против этого.
11. Приводят еще следующий довод: "Духи пребывают в жилище, определенном
для них справедливостью Божией, т. е. в раю или в аду"; таким образом, те,
которые в аду, не могут из него выйти, предоставленные демонам; те, которые
в раю, всецело предаются блаженству; они слишком высоко над миром, чтобы
заниматься им, и слишком счастливы, чтобы снова приходи
| |  скачать работу |
Будущая жизнь и небытие (сочинения Аллана Кардека) |
