Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Идеалистическая философия



 Другие рефераты
Система учреждений ООН по защите прав человека Ибн-Сина по книге Сагадеева А.В. Со-общественная демократия Современная американская геополитика

Содержание.



Введение.

Ф. М. Достоевский – I часть.

1. Достойное место среди русских философов.
2. Философские взгляды в романе «Преступление и наказание».
В. С. Соловьёв – II часть.
1. Неверующий человек.
2. Своя правда.
3. Гармоническая связь органов.
4. Сущность мира.

Заключение.

Ссылки.

Литература.



                                  Введение.

   Между  демократами,  с  одной  стороны,   и   реакционерами,   с   другой
(Победоносцев, К. Леонтьев), находилась  третья,  как  бы  средняя  линия  в
русской  философии  второй  половины  XIX  —  начала   XX   века.   Нынешние
радикальные реформаторы под русской философией понимают только  эту,  третью
линию, напрочь отбрасывая, например, Чернышевского. В  какой-то  мере  такая
реакция объясняется тем, что русским революционным  демократам  в  советское
время пелась осанна (людьми, которые часто не понимали их и, по  сути  дела,
были враждебными идеям  Белинского  и  Чернышевского),  а  В.  Соловьев,  Н.
Бердяев, П. Флоренский либо  не  упоминались,  либо  предавались  проклятию.
Усилиями современных сикофантов Чернышевский был превращен в  некое  подобий
«красно-коричневого» чудища, на которого, например, В. Соловьев  должен  был
бы взирать с непреодолимым отвращением.
     На самом деле отношение В. Соловьева к  Чернышевскому  было  совершенно
иным. Вот какими словами заканчивается заметка В. Соловьева о  Чернышевском:
«Никакой  позы,  пряженности  и  трагичности;  ничего  мелкого  и  злобного;
чрезвычайная простота и достоинство. В теоретических взглядах  Чернышевского
(до  катастрофы)  (то  есть  ареста  и  ссылки.  —  В.А.)  я   вижу   важные
заблуждения...Но  нравственное  качество  его  души  было  испытано  великим
испытанием и  оказало  полновесным.  Над  развалинами  беспощадно  разбитого
существования  встает  тихий,  грустный  и  благородный  образ   мудрого   и
справедливого человека»1.
      Соловьев, Достоевский  и  другие  русские  философы,  близкие  к  ним,
отличались  от  революционных   демократов   тем,   что   были   убежденными
идеалистами, частью даже теологами — и  противниками  революции.  аргументы,
которые  выдвигает  русская  религиозно-идеалистическая   философия   второй
половины  ХIХ—XX  веков  против  социализма,  это  аргументы  не  социально-
экономического, а общефилософского и этического порядка.


                        Ф. М. Достоевский – I часть.
                 1. Достойное место среди русских философов.
    Огромное место в истории русской и мировой  философской  мысли  занимает
великий писатель-гуманист Ф. М. Достоевский (1821—1881).
   В своих общественно-политических исканиях Достоевский  пережил  несколько
периодов. После увлечения идеями утопического социализма (участие  в  кружке
петрашевцев)  произошел  перелом,  связанный  с  усвоением  им   религиозно-
нравственных идей. Начиная с 60-х  годов  исповедовал  идеи  почвенничества,
для которого  была  характерна  религиозная  ориентированность  философского
осмысления судеб русской истории. Вся  история  человечества  с  этой  точки
зрения представала как история борьбы за торжество христианства.  Самобытный
путь России в этом движении заключался в том, что на  долю  русского  народа
выпала мессианская роль носителя высшей духовной истины.
   “ Он призван спасти человечество через  «новые  формы  жизни,  искусства»
благодаря широте его «нравственного захвата»”2. Таким  образом,  Достоевский
делал упор на «русское решение» социальных проблем, связанное  с  отрицанием
революционных методов общественной борьбы,  с  разработкой  темы  об  особом
историческом  призвании  России,  способной  объединить  народы  на   основе
христианского братства.
       Философские взгляды  Достоевского  приобрели  небывалую  нравственно-
эстетическую глубину (отсюда тезис  —  «красота  спасет  мир»),  взятую  под
углом зрения религиозной идеи.”В  понимании  человека  Достоевский  выступал
как мыслитель экзистенциально-религиозного плана,  пытающийся  через  призму
индивидуальной человеческой жизни решить  «последние  вопросы»  бытия”3.  Он
развивал специфическую диалектику «идеи» и «живой жизни», при этом идея  для
него обладает бытийно-энергической силой,  и  в  конце  концов  живая  жизнь
человека есть не что иное,  как  воплощение,  реализация  идеи  («идееносные
герои» романов  Достоевского).  Сильные  религиозные  мотивы  в  философском
творчестве Достоевского противоречивым образом  сочетались  с  определенными
богоборческими  мотивами  и  религиозными  сомнениями.  Достоевский   оказал
сильное  влияние  на  религиозно-экзистенциальное  направление   в   русской
философии начала XX в., а также  стимулировал  развитие  экзистенциальной  и
персоналистской философии на Западе.



         2. Философские взгляды в романе «Преступление и наказание».

      Различие  между  ницшеанскими  установками  и   глубоко   нравственным
пафосом, изначально одушевляющим большую русскую литературу  в  решении  той
же проблемы  предстает  особенно  разительным,  когда  обращаемся  к  роману
Достоевского "Преступление и наказание".
     Вот  они  -  основные  элементы  анализируемой  "парадигмы,  каждый  из
которых высвечивает особый аспект  сознания  индивида,  желающего  утвердить
себя в качестве "Сверхчеловека", находящегося "по ту  сторону"  нравственных
норм  и  моральных  законов,  значимых,   по   его   убеждению,   лишь   для
"обыкновенных" людей, но отнюдь не для "необыкновенных" :
     1. Предпосылка сознания этого типа  -  все  то  же  убеждение  на  счет
полнейшего   отсутствия    "высшей    правды",    возникающее    при    виде
несправедливостей, творящихся вокруг, и  усиливаемое  личными  невзгодами  и
неурядицами; иначе говоря, вывод о том, что "правды нет - и выше",  делается
на основе констатации факта отсутствия ее "на земле".
     2. Отсюда стремление утвердить эту "правду"  самому,  так  сказать,  на
свой страх и риск, и стало быть - как свою собственную,  самоличную  правду;
"мою" правду я хочу предложить взамен отсутствующей - как на  земле,  так  и
на небе.
     3. Но как только я начинаю размышлять о том, как  бы  мне  осчастливить
человечество, утвердив среди людей мою правду,  я  замечаю,  что  кое-какая,
правда меж людьми все-таки обетается.
     4. Итак, я прихожу к заключению, что, с одной стороны, есть я со  своей
правдой (разумеется, высшей), а с другой - "обыкновенные"  люди  с  их  кое-
какими правденками, не выдерживающими, на мой взгляд,  "строго  логического"
анализа, например, тоже самое "не убий", которое ведь попирается  на  каждом
шагу, а потому гроша ломанного не стоит.
     5. Вот тут и начинается  "арифметика",  о  которой  так  много  говорит
Достоевский как в подготовительных работах  к  "Преступлению  и  наказанию",
так и в тексте самого романа. Моя "высшая" (самоличная) правда  сталкивается
с общечеловеческими  "правденками",  и  я  прикидываю,  в  какой  мере  могу
принести их в жертву, облагодетельствовав этой ценой человечество.
     "Мне надо было узнать тогда, и поскорее узнать, вошь  ли  я,  как  все,
или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь  ли  нагнуться  и
взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею..."
      Вот  она,  та  потрясающая  глубина  нравственной  рефлексии,  которая
осталась    недоступной    экзистенциалистским    трубодурам    ницшеанского
"Сверхчеловека",   пытавшимся   обрядить   в   пышную   тогу    "благодетеля
человечества".  Вот  она,  истинная,   а   не   подложная   интеллектуальная
совестливость,  которой  никогда  не  могли  достичь  ни  Ницше,  ни  Сартр,
желавшие  представить  себя  единственно  последовательными  борцами  против
"дурной веры" ("нечистой совести") в Х1Х и ХХ столетиях. В свете
интеллектуальной совестливости (не путать  с  ницшеанской  "интеллектуальной
честностью":  это  -  ее  антипод!)   Достоевского   становится   совершенно
очевидным:   знаменитые   "метафизические   опыты",    которые    производит
экзистенциалистское "я" в целях утверждения "абсолютности" своей  "свободы",
это всегда, на самом-то деле осуществляемые этим "я" не над самим  собою,  а
над "другим": экспериментирую над "другим", чтобы понять, "кто я есть".
    “ Так тренируются "высшие натуры", "господа будущего",  "законодатели  и
установители  человечества",  приучаясь  устанавливать  различие   между   -
непременно гениальным - "я" и - обязательно бездарным -  "другим",  привыкая
смотреть на этого последнего как на материал истории,  объект  разнообразных
импровизаций ни чем не детерминированной экзистенции»4



                         В. С. Соловьёв – II часть.
                           1. Неверующий человек.
    У Владимира Соловьева (сына знаменитого историка  С.  М.  Соловьева)  мы
встречаемся с самой, пожалуй, мягкой оппозицией к  грядущей  социалистичекой
революции, которая ему представлялась  неизбежной  или,  во  всяком  случае,
очень вероятна. Любопытно,  что  в  ранней  юности  Соловьев  вовсе  не  был
верующим человеком, напротив,  увлекался  териализмом  и  материалистическим
естествознанием.  Чернышевский  (сын  священника)  и  Добролюбов  в   юности
страстно верили в Бога. Тем не менее зрелые русские демократы  —  убежденные
атеисты. Но вот что писал о так называемых «русских нигилистах»  60-х  годов
прошлог
1234
скачать работу


 Другие рефераты
Бәйсейітова Күләш (Гүлбаһрам) Жасынқызы
САЯСИ ҚУҒЫН-СҮРГІН
Жалпы эпизотология
Оперативное запоминающее устройство


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ