История формирования субъективности (структурно-феноменологический анализ)
каль самого тела. Таким образом, история как
случайное событие не возле нас, не в нашем сознании. История - глубже и
«ближе», чем можно было бы подумать. История в нашем теле. История
воплощена в нашем теле, причем отнюдь не в каком-то абстрактном
коллективном теле, но в каждом единичном теле намертво запечатлено событие
истории. История, начинаясь с человеческого тела, в него же и возвращается.
Ресентимент в "Генеалогии морали" Ницше функционирует в той же функции
идеальной формы, в какой выступает в качестве "товарной формы" стоимость в
политэкономической аналитике Маркса[165]. Но это не только принцип
символической оценки и структура управления; ресентимент является
инстанцией сущностной подмены, замещения, симуляции бытия. То есть,
моральный ре-сентимент - это принцип моральной ре-флексии, «отражения» в
смысле «отражения удара» - ресентимент есть отражение бытия, его
«иллюзорное» als ob принятие в реальном, но скрытом отрицании. Как принцип
уравновешивающего основания, ресентимент прочерчивает ось, вдоль которой
выстраивается вся архитектоника «морального царства». Основным признаком
ресентимента выступает различие в его главном моральном аспекте «различия
добра и зла». Другим основным принципом является принцип равенства. В том,
что ищут «равенства», стремятся к «справедливости», жаждут «мира», Ницше
усматривает хитроумный умысел претенциозной слабости, не желающей мириться
с недостижимым величием другого[166].
Таким парадоксальным образом ресентимент совмещает различность и
уравновешенность. Проявлением этих взаимопротиворечащих элементов
ресентимента являются два измерения: вертикальное - оно фиксирует «ранговый
порядок» сущего, и горизонтальное, которое интегрирует все в гомогенную,
однообразную плоскость мира. Тем, что ресентимент ранжирует сущее, наделяя
его «большей» или «меньшей» ценностью, он лишает его самобытности, выделяя
из него бытийное содержание и наполняя его своей собственной пустотой. То
есть, ресентимент стремится учредить себя как основание и цель мира, его
задача - заместить собой бытие.
Форма ресентимента , постоянно уточняясь и «сублимируясь» в своем
стремлении к Ничто, никогда не приходит в тождество с собой и постоянно
нуждается в ином; она движется, всегда «ускользая» от бытия.
В конечном итоге ресентимент сводится к тупому, упрямому настаиванию
на своей голой самости, на своей совершенно пустой идентичности, на своем
от-личии от другого, на раз-личии Я от Ты, на не-Ты. Как говорит К.А
Свасьян.: «Ты оценивается как некая социально-фатальная несправедливость
по отношению к Я, а существование Я предстает мотивом, вполне достаточным
для мести»[167].
Ресентимент как форма бесконечного и непрерывного зацикливания Я на
самом себе, представляет собой принципиально разомкнутый, разорванный круг,
который может приближаться к своему замыканию лишь асимптотически,
поочередно оставляя, теряя то один, то другой конец этого круга в другом.
Движение ресентимента как центра, регулирующего меру этого разрыва и
порядок чередования двух расходящихся краев, образует ось генеалогической
вертикали, стремящуюся в нулевое Ничто. Таким образом, ресентимент,
проведением оси нейтрализации всего и вся, учреждает всеобщность
индивидуализации, неизменность изменчивости, короче говоря, в форме такого
"постоянства различности" являет собой чистую форму Закона, во всей его
крайне живучей смертоносности.
Нигилизм, ресентимент, морализм -вот чем Ницше характеризует
субъективность. Волящий власть и в ней волящий самого себя субъект,
интенсифицируя свое «внутреннее» за счет «убийства Бога» и экстенсифицируя
свое «внешнее» за счет все более покоряемой природы, приходит в крайнее
неистовство своего бесконечного стремления к Ничто.
II.4. Гуссерль: субъект времени и интерсубъективный символ
в функции темпорализации
В феноменологии Эдмунда Гуссерля классическая модель
трансцендентального субъекта достигает свое полное завершение (правда,
только в той мере, в какой она отвлекается от неимплицируемой вовнутрь
субъективности трансцендентности), окончательно реализуя два великих
проекта Нового Времени – cogito Декарта и априоризм Канта. (По сути,
Гуссерль подвергает субъект более «радикальной» субъективации, нежели Кант:
если у Канта трансцендентной (в теоретическом плане) оказывается только
«вещь-в-себе» как абсолютно непознаваемый «сверхчувственный субстрат всех
вещей», то Гуссерль не допускает в сознание даже пространственно-временные
формы как «объективные», хотя для Канта они исключительно априорные, а
потому сугубо субъективные формы познания)[168].
Но, несмотря на «классичность» автора феноменологии, его с полным
правом можно отнести к мыслителям переходного периода, поскольку Гуссерль
вводит в структуру субъективности аспект темпоральности, благодаря чему
субъективность понимается в неразрывной связи с временностью, вплоть до
полного совпадения структур субъективности и темпоральности.
Трансцендентальное Эго образует место, которое центрирует собой
универсальный горизонт сознания. Я является источником предикатов объектов,
которые составляют этот горизонт. Трансцендентальное Я[169], как функция
синтезирования, связывает в единство дифференцировано распределяемые по
периферии объекты, в горизонтальное единство, но объекты также являются
единичностями, «сингулярностями», синтезированными «интенциональными
актами». Между Я, центрирующим объективный горизонт, и его периферией
существует связь как интенциональность или направленность, которая
существует в двух режимах – прямой направленности на объект («объективная
ориентация») и обратной направленности как рефлексии в трансцендентальное
Я («субъективная ориентация»)[170].
Поскольку «восприятие и воспринятое образуют … неопосредуемое
единство», то интенциональность есть ключевая форма связи "сознания и
вещности», причем как имманентной связи. Но важно понимать, что
интенциональность инстанцирует не тождество, но связь как корреляцию, - «…
восприятие и вещь восприятия – хоть в своей сущности и взаимосопряжены друг
с другом, однако с принципиальной необходимостью не едины и не связаны
реально и по своей сущности друг с другом». Введением вовнутрь сознания или
импликацией связи между восприятием и воспринимаемым, Гуссерль наследует
трансцендентальный схематизм кантовского толка, существенно его уточняя:
точно так же, как восприятие по Гуссерлю проходит через двойное
опосредование бинарной структурой, также у Канта вещь опосредуется
конституируемой трансцендентальным воображением структурой, состоящей из
«схемы» и «образа». Гуссерль же раздваивает восприятие на сторону идеальную
или идеально-имманентную форму («схема») и сторону реальную или реально-
имманентную форму («образ»). Но если у Канта трансцендентальное воображение
поставляет только имманентную форму, содержание которой остается
трансцендентным, то для Гуссерля форма наполняется содержанием, имеющим
характер иммманентной трансцендентности. Сам акт восприятия получает
название ноэзиса, содержание восприятия – ноэмы.
Движение сознания начинает со «сдвига» с естественной установки на
феноменологическую установку. Фе оменологическая редукция как выключение
внешнего мира есть центростремительное движение сознания «внутрь»,
доходящее до «трансцендентального солипсизма»[171] и достижения «чистого Я»
как архитектонической вершины сознания в процессе идентификации. После чего
сознание центробежно снова интегрирует в себя весь мир, обосновывая «бытие-
как-сознание». Имплицируемый внутрь сознания мир структурируется двумя
полюсами – центром чистого Я и периферией чистого горизонта. В своем
движении по центральной вертикали оси, сознание синтезирует форму
единичного объекта, и, значит, вертикальный план – сфера того пассивного
синтеза, топически характеризуемого как обратный и внутренний.
Развертываясь в горизонтальном плане, сознание синтезирует всю совокупность
объектов, и тогда горизонтальный синтез – сфера активного синтеза, чья
топика описывается в понятиях прямого и внешнего.
Структура темпоральности[172] также характеризуется двумя основными
модусами и центральной точкой их пересечения, опосредствования. Первый
модус выступает как горизонтальный поток трансцендентных временных
объектов. Будучи непрерывным, он представляет «гераклитов поток феноменов».
Второй модус представляет собой перпендикулярно выставленную вертикальную
ось, которая центрирует горизонт, и также обладает характером
непрерывности.
Но вертикальная и горизонтальная непрывности суть разные
непрерывности. Если горизонт – непрерывен диахрониччески, то вертикаль –
непрерывна синхронически. Единичный объект схватывается в результате
&l
| |  скачать работу |
История формирования субъективности (структурно-феноменологический анализ) |
