Культурная морфология О.Шпенглера Закат Европы
Дольфус в Австрии, Пилсудский в
Польше, Ульманис в Латвии, Сметона в Литве. Поистине, Шпенглер оказался
великим провидцем, но только на короткое время. Его "век цезарей" пронесся
по истории огненно кровавым метеоритом и исчез. Вот только исчез ли он
окончательно?
Глава 8
ШПЕНГЛЕР И НОВАЯ ГЕРМАНИЯ
Выход "Заката Европы" сделал Шпенглера знаменитостью во всей Германии. От
восторженных читателей он получал множество писем. Шпенглер был принят в
высший совет Мюнхена. Ими заинтересовались в так называемых национально
мыслящих кругах политиков и предпринимателей. Довольно тесные отношения
сложились у Шпенглера с промышленниками Г. Стиннесом и А.Ферглером,
магнатом печати и лидером националистов А. Гугунбергом, с бывшим вице-
канцлером К. Гельфериком, с руководителем правой военизированной
организации Г. Эшерихом, с рейнским фабрикантом П. Ройшом. В эти же годы
Шпенглер стал частым гостем в мюнхенской квартире Макса Вебера, где между
гостем и хозяином велись длительные многочасовые дискуссии. Уже тогда
становиться заметным настороженное отношение Шпенглера к нацистскому
движению. Когда после провала" пивного путча " в Мюнхене 26 февраля 1924 г.
начался фарсовый судебный процесс против Гитлера и его сподвижников,
Шпенглер в тот же день выступил перед студентами Вюрцбурга с докладом"
Политический долг немецкой молодежи", в котором предостерегал молодежь от
увлечения национал социализмом. Шпенглер критиковал не только национал-
социалистические и националистические идей. С неменьшей резкостью он
отзывался и о Веймарской республики, в которой правили "некомпетентность,
трусость и подлость" и в которой процветали" коррупция и разложение
административного аппарата, грозящие превратить Германию в европейскую
Индию". Странно, но Шпенглер не сумел или не захотел увидеть, что Г.
Штреземан, которого он считал предателем национальных интересов Германии,
на самом деле был одним из наиболее ярких и последовательных их выразителей
и защитников. Вторая половина 20-х годов была временем затишья в жизни
Шпенглера. Его поглотила работа над большим чисто философско-
антропологическим сочинением, которое так и осталось незаконченным и в виде
нескольких тысяч было опубликовано только в 1965 г. А. Коктанеком,
исследователем архива Шпенглера, под заголовком "Первовопросы. Фрагменты из
архива". В настроении Шпенглера произошел определенный перелом: усилились
его разочарования и скептицизм. Интуитивно он угадывал, что на Германию
надвигается тень чего-то нового и тревожного. Не случайно свою, вышедшую
летом 1931 г. книгу "Человек и техника", пропитанную настроением
безысходности, он заканчивал пассажем о жертвенности: "Время удержать
нельзя; нет никакого мудрого поворота, никакого умного отказа. Лишь
мечтатели верят в выход. Оптимизм - это малодушие. Долгом стало терпеливое
ожидание на утраченных позициях, без надежды, без спасения. Ожидание, как у
того римского солдата, чьи кости нашли перед воротами Помпей и который
погиб, потому что при извержении извержении Везувия его забыли отозвать.
Такой честный конец - единственное, чего нельзя отнять у человека".
Шпенглер не был принципиальным противником национал-социалиизма, то есть
считать его антифашистом было бы явным преувеличением. На выборах в
Рейхстаг 31 июля 1932 г. и 5 марта 1933 г. он голосовал за НСДАП. И на
президентских выборах в марте 1932 г. Шпенглер отдал свой голос за
кандидатуру Гитлера, объяснив, правда, это так своей сестре Хильдегард,
опекавшей этого одинокого, нелюдимого и, в сущности, глубоко несчастного
человека: "Гитлер - болван, но движение нужно поддержать". И первые законы
"карновального министерства", как он называл правительство Гитлера,
направленные на свертывание демократических свобод и ликвидацию
конституционно-парламентарной системы, не вызвали его протеста. Но столько
же грубой ошибкой было бы считать Шпенглера сторонником национал
социализма. На самом деле было все сложнее. Если многих видных
интеллектуалов охватила в те дни национал социалистическая эйфория и они
наперебой приветствовали возрождение новой Германии, то Шпенглер ни разу не
выступил в поддержку нового режима публично. С редким для лета 1933 г.
мужеством высказал Шпенглер свое порицание новым правителям: "К власти
пришли люди, упивающиеся властью и стремящиеся увековечить то состояние,
которое годится на мгновение. Правильные идеи доводятся фанатиками до
уничтожения. То, что в начале обещало величие, заканчивается трагедией и
фарсом". В будущем по Шпенглеру, ведущее положение в мире займут страны,
отвечающие определенным требованиям, к которым он относит мощных сухопутных
сил и флота, хорошо функционирующих банков и промышленности, и, конечно же,
страны, имеющие сильные стратегические позиции в мире. Таким требованиям,
полагал Шпенглер, отвечали лишь немногие государства, а в перспективе
мировая мощь, по его мнению, постепенно будет перемещаться из Европы в Азию
и Америку. К странам, которые постепенно могли стать ведущими в мире,
Шпенглер относил США и Японию, отмечая их неизбежное столкновение за
господство в Тихом океана. Хорошие перспективы, он считал, имеет и Россия,
но только после освобождения от большевистского режима: "Большевистское
правительство не имеет ни чего общего с государством в нашем смысле, каким
была петровская Россия". Душа России, еще более далекая и непроницаемая для
западного человека, чем душа Греции и Египта. Россия есть апокалипсический
бунт против античности. В Достоевском открывается тайна России. Для нас
западная культура проницаема и постижима. Россия посредник между Востоком и
Западом. Освальд Шпенглер сказал, что западная цивилизация превратилась в
некий механизм и у нее нет души. За 50 лет до него Н. Данилевский говорил,
что душу мы можем добыть из русских национальных корней. В своей книге
Шпенглер пишет, что время создания пороха примерно совпало с появлением
книгопечатания. Шпенглер назвал эти открытия "двумя великими фаустовскими
средствами ведения войны на расстоянии". Все рассуждения Шпенглера сводятся
к тому, что если бы хоть отчасти совместить культуры Запада и Востока,
возможно, не наблюдался бы этот упадок западной культуры. Что касается
Европы, то Шпенглер отмечал ослабления позиций Великобритании, устарелость
ее промышленности и торговли и постепенное истощение "творческой энергии".
Романским же странам он отводил в будущем" только провинциальное значение".
Глава 9
В "ТЫСЯЧЕЛЕТНЕМ РЕЙХЕ"
В 1933 г. расхождения между Шпенглером и новым режимом неуклонно нарастали.
Гитлер публично заявил: "Я не последователь Освальда Шпенглера! Я не верю в
закат Запада. Нет, я усматриваю дарованную мне Провидением миссию в том,
чтобы восприпятствовать этому". Шпенглер в долгу не остался, ядовито
заметил, что "Закат Европы" - книга, прочитанная фюрером только в объеме
титульного листа". Может возникнуть вопрос: почему нацисты не расправились
с открыто фрондировавшим Шпенглером? Точно ответить на него не возможно,
но, скорей всего, они просто не решались на убийство всемирно известного
философа, уже давно не имевшего к политике ни какого отношения. Шпенглер
сформулировал горький итог консервативно-национального движения так: "Мы
хотели покончить со всеми партиями. Осталась же самая отвратительная".
Конечно, проблема Шпенглер и национал-социализм - действительно существует.
Между ними можно найти немало точек соприкосновения: борьба против
Версальской системы и Веймарской республики, против либерально-
демократической системы и марксизма, общее стремление к гегемонии Германии
в мире. Но достаточно ли этого, чтобы утверждать, что Шпенглер был
первопроходцем нацизма? Думаю, что нет. Здесь следует иметь в виду
следующее обстоятельство: Шпенглер никогда не разделял расовой теории и
антисемизма, которые составляли ядро национал- социалистической идеологии.
Уберите их, и мы получим не нацизм, а нечто совсем иное. Несовместимыми
были и мессианское устремление Гитлера и пессимистический фатализм
Шпенглера. Оставим на совести выдающегося аргентинского писателя Хорхе
Луиса Борхеса то, что герой его рассказа "Немецкий реквием", комендант
концлагеря, не расстается с книгой "Закат Европы". Хотя можно вспомнить,
что большим почитателем Шпенглера были антигитлеровские заговорщики 1944 г.
- Адам фон Тротт цу Зольц, Хеннинг фон Тресков, Ульрих фон Хассель. Сейчас
имя Шпенглера и его идеи принадлежат истории. Очевидно, что из "Заката
Европы" не выросла какая-либо заметная философская или иная традиция, за
исключением философии техники, у истоков которой стоял Шпенглер.
Побудительные импульсы получает от него и современная пессимистическая
критика цивилизации и предупреждения о ее грядущем кризисе. Но главное все
же в другом. Необычайно артистичная, свободная и раскованная книга
Шпенглера уже давно сама стала неотъемлемой частью европейской духовной
культуры. И пока будет существовать Европа, будет существовать и это
великолепное произведение.
Заключение.
Осенью 1911 г. в Мюнхен из Гамбурга перебрался скромный гимназический
учитель Освальд Шпенглер. О том, что он напишет Эпохальную книгу он знал
уже в 10 лет. В Мюнхене возник замысел его книги. Он писал о себе: "Я трус,
робкий беспомощный трус. Если по сей день что-либо защищает меня, так это
привычка уверенно держаться"; он все больше замыкался в себе.Исходным
пунктом философии Шпенглера выступала противоположность истории и природы:
" Математика и принцип причинности ведут к естественному упорядочиванию
явлений, хронология и идея судьбы - к историческому" . Шпенглер определил
проблему тем, что философы, пытаясь дать характеристику чего-либо, не
учитывают, нет общей связи с их понятиями и культурой других народов,
времен.В основе
| |  скачать работу |
Культурная морфология О.Шпенглера Закат Европы |
