Лексико-фразеологические библейские реминисценции в поэзии А. Блока
Она со мной обручена.
("О жизни, догоревшей в хоре...", ноябрь
1906г.)
Таким образом, все контекстуальные значения слова "храм" построены
вокруг одного семантического центра: священное место, но в каждом
конкретном случае использования слова выбор одного из значении или всего их
комплекса определяется исключительно авторской волей.
АД И РАЙ
Слова "ад" и "рай" представляют собой бинарную оппозицию, поэтому и
рассматривать их значения следует вместе.
Ад имеет два словарно закрепленных значения:
1.В религиозно-мистических представлениях: место, где души грешников
после смерти предаются вечным мукам.
2. (перен.) О тяжелых, невыносимых условиях, состоянии; о хаосе и
ужасе, царящих где-нибудь. (7. 18)
Рай — "В религиозно-мистических представлениях: место, где души
умерших праведников ведут блаженное существование". (7. 655)
Рай связан с высшими небесными силами, Софией; ад— с враждебными
человеку стихиями. Блок упоминает рай чаще; с эпитетами "светлый",
"неподвижно-блаженный", "неслыханный", "недоступный безумным рабам".
Сделаны указания и на связь его с Софией:
Это — легкий образ рая,
Это — милая твоя.
("Последнее напутствие")
Тем не менее, образ рая представляется смутным, абстрактным,
загадочным. В отличие от него ад оказывается знакомым, близким:
Был в чаду, не чая чада,
Утешался мукой ада.
(«Все свершилось по
писаньям»)
Даже то, что, казалось бы, должно даровать блаженство, в сознании
поэта становится инфернальным:
Для иных ты — и Муза, и чудо,
Для меня ты — мученье и ад,
(«К музе»)
Целостная картина ада создастся в стихотворении "Песнь ада" и в цикле
"Пляски смерти".
Столкновение слов "ад" и "рай" в непосредственной близости в тексте
создает ситуацию выбора, распутья, служит предостережением:
Но ты, художник, твердо веруй
В начала я концы. Ты знай,
Где стерегут нас ад и рай;
(«Возмездие»)
Антитезу здесь дополняет вторая антонимическая пара начало-конец,
также определяющая ступени мироздания: крайние точки времени и
пространства.
Иная цель достигается в стихотворениях "О, нет! Я не хочу, чтоб пали
мы с тобой...":
Но ты меня зовешь! Твой ядовитый взгляд
Иной пророчит рай! — Я уступаю, зная,
Что твой змеиный рай — бездонной скуки ад.
Под именем рая кроется – инфернальная сущность, и это стирает строгие
границы, снимает формальное противопоставление.
Причина такой метаморфозы — в том, что возлюбленная из небесного
создания превратилась в змею-искусительницу, изменила своей божественной
сущности. Лирический герой чувствует перемену, сознает иллюзорность своего
счастья, но Она все еще сохраняет свою власть над ним. Таким образом, в
этом стихотворении антонимическая пара "ад-рай" передает раздвоенность мира
поэта, трагический разрыв реального и кажущегося.
Впрочем, мотив разрыва, раздвоенности возникает и при одиночных
употреблениях слов «ад» - «рай» — значения их связаны настолько тесно, что
внутренняя антитеза возникает и без формального ее выражения.
Обрядовая лексика включает в себя слова, не имеющие принципиального
значения в религиозной философии и мифологии, но определяющие культовую
сторону религии. К ним отнесем следующие разряды слов:
1) названия обрядов и церковных служб: крещение, причастие, покаяние,
панихида и др.;
2) названия церковной утвари, принадлежностей культа: алтарь, Псалтырь,
ладан, риза др.;
3) названия церковных помещений: церковь, собор, храм, келья и др.;
4) названия церковно-религиозных праздников: Пасха, Вербное Воскресенье,
Рождество, Крещение, Воскресение.
Такое обилие обрядовой лексики свидетельствует о глубоком знакомстве
автора с этой стороной религии. Все эти слова употреблены в своем прямом,
словарно закрепленном значении при описании религиозных обрядов.
§4. Пласт библейских топонимов и антропонимов
в произведениях А.Блока.
Имена собственные (топонимы, антропонимы и теонимы) составляют
сравнительно небольшую группу со своеобразными функциями. Чаще всего
использование имени выполняет роль аллюзии - отсылки к фрагменту Библии.
Таковы названия местностей - Галилея, Вифлеем; имена - Саломея, Магдалина,
Иуда Искариот, Иоанн.
Однако в том случае, когда имя становится символом, в одном слове
соединяются разные функции, оно становится самостоятельным образом-
мифологемой. Из имен библейского происхождения такими являются Иисус
Христос и Мария. Оба имени входят в синонимические ряды, выстроенные
различными сюжетами в Библии. Ядром такого ряда служит само имя, включающее
суть, напоминающее обо всей совокупности сюжетов. Синонимические замены
имеют гораздо более узкое значение, подчеркивают только одну черту и
проводят параллели с одним эпизодом.
Иисус Христос — центр христианской религии, наиболее универсальный
образ. Это и земное воплощение божества, синтез человеческого и
божественного начал, и символ христианства как религии, и обозначение веры
в бога вообще. Но обычно, как это свойственно поэзии Блока, значения
сливаются в одном слове, а трудность их точного определения дополняется
необычными сочетаниями имени с другими словами в тексте. Чаще всего
необычен подбор эпитетов: "полевой", "сжигающий", "невоскресший", "в цепях
и розах", "в белом венчике из роз".
Два последних эпитета по праву считаются наиболее загадочными; понять,
почему Христа сопровождают розы, практически невозможно, христианская
поэтическая и живописная традиции не соединяют эти два образа. Попытка же
объяснения через символические значения образов весьма затруднительна из-за
множественности их символических значений и отсутствия указателей на
направления поисков. Нам достаточно достоверным представляется
предположение, что сопутствующая Христу роза заняла место терна, прибавив,
таким образом, к шипам прекрасную оболочку. Исходя из такого понимания,
следует признать розу обозначением одной из излюбленных блоковских
мифологем "радость- страдание"
В качестве замен имени Христа используются традиционные образы:
младенец, ребенок, Сын Человеческий — подчеркивание человеческого начала в
Христе.
Своеобразно употребление слова "мессия" (греч. "спаситель") —
признанное и освященное религиозной традицией наименование Христа. Поэт же
помещает его в совершенно иной контекст:
Черный уголь— подземный мессия,
Черный уголь — здесь царь и жених.
Но не страшен. Невеста Россия,
Голос каменных песен твоих.
(«Новая Америка», 2 декабря
1913г.)
В стихотворении с мессией сравнивается черный уголь – символ
промышленного бума при капитализме. Но с другой стороны подземный, то есть
инфернальный, владыка становится спасителем и властелином страны. Но если
Россия для поэта - действительно Невеста, то этот черный бог — мнимый
жених, имеющий власть, но не властный над душой.
Сходным образом ведется построение образного ряда вокруг имени Марии -
богоматери. Она также отражает идею очеловечивания божества, но в
женственной ипостаси, н потому по семантике близка идее Софии. Для Блока
она заключена в первую очередь в любимой женщине, и, чтобы снять
противоречие, в ряде случаев он фактически отождествляет богоматерь и
земную женщину. Поэт сам указывает на их сходство:
Как лицо твое похоже
На вечерних богородиц,
Опускающих ресницы,
Пропадающих во мгле...
(«Ты проходишь без улыбки...»)
Слитный образ в стихах имеет множество синонимических наименований:
Жена, Невеста, Дева, богородица кроткая— названия, содержащие идею
священного брака, мирового синтеза; царица, царевна, Владычица Вселенной,
Звезда, Заря — подчеркивание неземной сущности. Само имя Мария появляется
достаточно редко — в цикле "Итальянские стихи"— с синонимом "мадонна".
Католическая традиция понимания и художественного отражения этого образа
наложила свой отпечаток и на то, как изобразил его поэт. Мадонна в его
восприятии светла, но не свята:
Ты многим кажешься святой,
Но ты, Мария, вероломна...
(«Глаза, опущенные
скромно...»),
вызываемые ею чувства далеки от чисто религиозных:
| |  скачать работу |
Лексико-фразеологические библейские реминисценции в поэзии А. Блока |
