Метафорический потенциал слова и его реализация в поэме Т.С. Элиота The Waste Land
ь одно из многочисленных проявлений в поэме темы смерти-в-
жизни:
When lovely woman stoops to folly and
Paces about her room alone
She smoothes her hair with automatic hand,
And puts a record on the gramophone.
Сцену любовного свидания и следующие за ней песни дочерей Темзы
объединяет небольшой фрагмент, важный для понимания главы в целом. Он
заключает в себе картину “идеального”, этически оправданного бытия и
символически обнаруживает в современной реальности высший смысл жизни и
возможность возрождения. Отрывок предваряет грамматическая метафора:
This musiс crept by me upon the waters
В финале главы возникают дочери Темзы (персонификации природы), которые
поют сначала хором, а затем по очереди. Они опустошены страстью и предстают
в “The Waste Land” в образах растленных женщин. Одна из дочерей Темзы
вспоминает:
Highbury bore me, Richmond and Kew
Undid me.
Глагол “undo”- концептуальная метафора - уже использовался Элиотом в
главе “Погребение мертвого” по отношению к “живым мертвецам”, переходящим
Лондонским мост:
I had not thought death had undone so many.
В последнем случае данный глагол репрезентирует идею не физической
смерти, а духовной, вызванной чувственностью. Впрочем, последнее не столь
очевидно. Значение “духовной смерти” использование глагола подразумевает со
всей определенностью лишь в “Огненной Проповеди”, где осознаeеся, что дочь
Темзы, признающаяся в своем падении, жива.
Опустошение духа природы изменяет и ее внешний облик. Подобно тому воды
стали мутными - Темза экологически загрязнена современным мегаполисом:
The river sweats- простая метафора, неразвернутая.
Oil and tar
“Огненная проповедь” завершается коллажем фраз, кажущимися бессвязными,
ибо сам повествователь не в силах проникнуть в их сущность. Но они
открывают читателю причину гибели мира и возможный путь спасения.
Смерть от воды/Death By Water
Четвертая часть “Бесплодной земли” была озаглавлена Элиотом “Death By
Water”. Размер главы чрезвычайно мал по сравнению с остальными главами
поэмы. Вероятно, небольшой объем главы и ее композиция объясняются тем, что
она была написана в форме так называемой “фиктивной эпитафии”. “Death By
Water” заключает в себе все композиционные особенности этого жанра: 1)
традиционный зачин, который представляет умершего; 2) центральную часть,
подводящую итог жизни покойного; 3) традиционное обращение к путнику,
проходящему мимо камня, на котором написана эпитафия (в тексте поэмы –
обращение к проплывающему на корабле капитану). Эти особенности нарочито
эксплицированы Элиотом, и ожидаемый читателем скорбный пафос повествования
оказывается снижен дотошным соблюдением формы. Эпитафия превращается в
«Бесплодной земле» в текст.
В главу “Death By Water” вошло всего десять строчек, рассказывающих о
гибели Флеба, финикийского моряка.
Следует отметить еще один момент, существенный для понимания
стилистических особенностей главы. Первоначально эпитафия Флебу-финикийцу
была написана Элиотом по-французски, а уже потом переведена на английский
самим автором. В данном случае существенно, как мне представляется, иное, а
именно “французское” происхождение четвертой главы.
В этой части поэмы удалось обнаружить только одну метафору:
A current under sea
Picked his bones in whispers”
Финикийский моряк Флеб оказывается у Элиота аналогом
умерщвляемого/возрождающегося бога плодородия, Адониса. Он так же, как и
бог, принимает смерть от воды, чтобы воскреснуть и вернуть мир к жизни.
Что сказал Гром/What The Thunder Said.
В восточных и христианских верованиях гром традиционно ассоциировался с
голосом Бога. Заглавие финальной части “Бесплодной земли”, таким образом,
предполагает, что повествователь сделает попытку услышать и понять те пути
и возможности человека, о которых говорит Бог. “What The Thunder Said”
имеет трехчастную форму. В первой части томимые жаждой обитатели бесплодной
земли скитаются в горах и двое из них встречают фигуру, закутанную в плащ.
Вторая часть, открывается со слов:
What is that sound in the high air
Она объективизирует апокалиптические видения повествователя, которому
мерещатся ужасы и чудится разрушение цивилизации. Третья часть начинается
с картины обмелевшего Ганга:
Ganga was sunken, and the limp leaves
Waited for rain...
Здесь звучат приказы Бога, посланные человеку в раскатах грома; и в
финале появляется внимающий им король-рыбак, который сидит и удит рыбу
рядом с руинами цивилизации.
Несмотря на то, что метафорические образы пятой части поэмы складываются
в определенное системное единство, большинство из них уже было использовано
Элиотом в предшествующих главах. Поэтому можно ограничится комплексным
анализом главы, останавливаясь на конкретных метафорических образах лишь в
том случае, если они возникают в измененном контексте и несут новое
сочетание мотивов.
Первые строки главы как бы подводят сжатый итог предыдущему
повествованию. Здесь сразу же обнаруживается присутствие нескольких
метафорических эпитетов (the torchlight red, the frosty silence, the agony
in stony places):
After the torchlight red on sweaty faces
After the frosty silence in the gardens
After the agony in stony places.
Возникают те же образы, которые были объединены мотивами возрождения-в-
смерть и смерти-в-жизни. Вспышки религиозного вдохновения, прорывы
человеческого духа к высшей сущности, опустошенность современного мира,
переживания в гиацинтовом саду – все эти проявления человеческой сущности
дают теперь возможность повествователю осознать причину смерти мира. Гибель
человека Элиот объясняет грехопадением. Возможность спасения воплощена в
образе Христа, которого повествователь называет не прямо, а перефразируя
цитату из “Откровений” Иоанна Богослова:
He who was living is now dead
We who were living are now dying
With a little patience
Повествование первых четырех глав “The Waste Land” внешне бесстрастно,
но обращение к пятой вызывает ощущение, что Элиот стремится непосредственно
воздействовать на подсознание читателя.
Даже не понимая всех тонкостей образных хитросплетений поэта, все же
ощущаешь трагизм и безысходность, заключенные в каждой стихотворной
строчке. Показателен в этом отношении отрывок, начинающийся со слов “If
there were water“. То, что повествование данного эпизода окрашено авторской
эмоцией, очевидно с первых же строк. Точные образы создают безрадостный
пейзаж каменистой местности, по которой влачится усталый путник. В его
сознании возникают галлюцинации, он умирает от жажды и мечтает о
живительной влаге. Но внезапно страшная мысль, словно укол, возвращает его
к действительности:
But there is no water
Общее ощущение трагизма усиливается в сознании читателя благодаря
непрерывным повторениям одних и тех же слов. Так слово “rock” возникает в
первой части главы девять раз, слово “water” – десять. Кроме того, Элиот
воздействует на подсознание читателя и средствами звуковой символики. В
первой части имитируется звук капающей воды: Drip drop drip drop drop drop
drop. Во второй - крик петуха: Со со riсо со со riсо . А в финале - голос
Бога. Однако столь сильное непосредственное впечатление от текста,
заставляет предположить, что Элиот создает общую атмосферу смерти,
оперируя не символами, а конкретными метафорическими образами.
Читатель призван увидеть здесь сложное переплетение метафорических
образов, раскрывающих взаимоотношения Бога и человека в мире бесплодной
земли. Повествование сосредоточено вокруг двух метафорических образов (воды
и камня). Постоянное повторение в тексте делает их ничего не значащими,
пустыми для повествователя, в то время как читатель осознает их важность.
В рассматриваемом эпизоде главы интересен еще один метафорический образ.
Это образ гор. Окказионально возникающий в “The Burial of the Dead”, образ
в финальной главе поэмы помещен Элиотом в новый контекст. Пятая глава
раскрывает подлинный смысл той внешней свободы духа и активности, которую
житель бесплодной земли некогда ощущал в горах. Итак, в главе “What The
Thunder Said” метафорический образ теряет свой идеальный план. Из царства
свободы горы превращаются в царство смерти и стагнации духа:
Dead mountain mouth of carious teeth that cannot spit
Трансформация происходит лишь тогда, когда становится очевидно, что
активность сознания, вызванная нахлынувшей чувственностью, не есть
подлинная жизнь духа. Чувственная природа искушает человека, как духовно,
так и физически. Мотив опустошения возникает в метафорических образах
физически немощных людей. Их путешествие и отдых, о которых говорилось в
“The Burial OF The Dead”, оборачиваются тягостным скитанием в горах, где
нет отдыха. Скитание отличается от паломничества, ибо последнее всегда
имеет цель и высший для христианина смысл. Путешествие героев “The Waste
Land” в горах полностью лишено цели.
В пятой части «What The Thunder Said» можно отыскать большое количество
метафор, которые создают образы мифологических героев, просто людей,
природных яв
| |  скачать работу |
Метафорический потенциал слова и его реализация в поэме Т.С. Элиота The Waste Land |
