От позитивизма к неопозитивизму
направления, так же как создание техники анализа,
принадлежит Л. Витгенштейну, которого по праву можно считать основателем
этой философии (во второй период его философской деятельности — в 30—40-е
годы). Наиболее крупные се представители — Дж. Уиздом, Дж. Райл, Дж. Остин.
Лингвистический анализ сознательно противопоставляет себя логическому
позитивизму. Это выразилось в принципиальном отказе лингвистических
аналитиков от верификационной теории значения (что позволило избежать
некоторых явно абсурдных выводов субъективистского эмпиризма), в неприятии
тезиса о том, что научное рассуждение является идеальной моделью всякого
осмысленного рассуждения, в непризнании позитивистского отождествления
осмысленных и информативных высказываний (которое означало в рамках
доктрины логического эмпиризма квалификацию моральных, эстетических и
прочих оценочных высказываний, а также высказываний — команд, просьб,
советов и т. д., в качестве логически бессмысленных), в отказе от логико-
позитивистского редукционизма, т. е. от тезиса о возможности сведения
значения высказываний одного типа к значению высказываний другого типа
(например, теоретических — к эмпирическим, высказываний о материальных
вещах — к высказываниям об ощущениях).
В противовес логическому позитивизму лингвистические аналитики
подчеркивают, что актуально использующийся язык содержит множество
различных подразделений, областей (отдельные «языки-игры», по Л. Витген-
штейну, «логические типы» и «категории» языка, по Дж. Райлу, языковые
«слои», по Ф. Вайсману, и т. д.). Логика функционирования формально одних и
тех же слов в каждом из этих языковых подразделений, контекстов
принципиально различна. Поэтому слова и выражения, которые внешне кажутся
одинаковыми, по существу имеют несовпадающие значения и применяются на
разных основаниях в зависимости от контекста их употребления. При этом в
контекст включается и цель говорящего, и отношение высказывания к реальной
ситуации его произнесения, т. е. «язык-игра» полагается не замкнутым
отношением одних слов к другим, а включенным в реальную человеческую
жизнедеятельность; язык рассматривается как социальный институт и «форма
жизни». Значение—это не некая особая реальная сущность, считают
лингвистические аналитики, и не абстрактный объект, заданный в языке
формализованной семантики, а тот или иной способ употребления слова в
определенном контексте (use).
Принципиальным для лингвистического анализа является не просто указание
на существование в обыденном языке различных, не сводимых друг к другу
слоев, контекстов и т. д., а признание того, что количество этих
контекстов, в сущности, необозримо (так что бессмысленно было бы ставить
задачу выявить их все, скажем, составить полный список языковых
«категорий»). Кроме того, и это самое главное, хотя между разными слоями
языка, «языками-играми» имеется определенного рода связь и переход, однако
данная связь в большинстве случаев исключает возможность выявления каких бы
то ни было черт, общих для разных употреблений одного и того же слова. А
это значит, что по крайней мере для большинства слов актуально
используемого, обыденного языка невозможно дать какие бы то ни было общие
дефиниции.
Сказанное не относится к искусственно построенным, техническим языкам,
которые могут употребляться в специальных науках для специальных целей
(хотя ни одна специальная наука не может обойтись и без естественного
языка), а применимо лишь к обычно используемому, разговорному языку.
Лингвистические аналитики считают, что философские проблемы возникают как
раз в результате непонимания логики естественного языка. Поэтому и решены
они могут быть лишь путем анализа именно этого языка, путем тщательного
выявления и кропотливого описания многообразных контекстов
словоупотреблений. Думать, что эти проблемы можно решать путем выявления
каких-то общих характеристик тех слов, которые волнуют философов (как это
полагала сделать традиционная «метафизика» в своих попытках построить
систематическую теорию философских категорий), или же путем построения
искусственных языковых систем, в которых словам придается условное
значение, весьма удаленное от реального, диктуемого их употреблением (как
пытались сделать логические позитивисты, строившие искусственные языковые
модели),—значит, по мнению лингвистических аналитиков, идти по явно
бесперспективному пути. Конечно, построение языковых моделей с помощью
аппарата формальной логики — дело полезное и нужное для решения ряда
специальных научных и технических задач. Нужно, однако, осознать,
подчеркивают представители данного философского направления, что этот
аппарат при всей его важности непригоден для целей разрешения философских
проблем, ибо последние существуют именно как результат непонимания
многообразия и несводимости друг к другу различных языковых контекстов. В
искусственных же языковых системах терминам не может не придаваться жесткий
и однозначный смысл в соответствии с самой идеей таких систем. К тому же
смысл, придаваемый в формальной логике логическим константам («все»,
«некоторые», «и», «или», «если...то», «не», «существует»), весьма далек от
многообразия их смыслов в реальном языке. Поэтому выполнение различных
задач философского анализа лучше всего достигается средствами неформального
анализа неформализованного обыденного языка.
Как же понимаются задачи и особенности философского исследования
лингвистическими аналитиками? Следует заметить, что здесь при всем ярко
выраженном отмежевании лингвистического анализа от логического позитивизма
между обоими направлениями аналитической философии существует определенного
рода связь. Она выражается, во-первых, в том, что сама логика
противостояния вынуждает лингвистических аналитиков обсуждать те
философские проблемы и их решения, которые были существенны для логического
позитивизма (принцип верификации и верификационная теория значения,
дихотомия аналитических и синтетических суждений, проблема редукции и т.
д.). Во-вторых, и это главное, лингвистический анализ унаследовал от
логического позитивизма некоторые принципиальные установки в понимании
самого характера философской деятельности.
Дело в том, что итогом всей критики лингвистическими аналитиками
логического позитивизма является обвинение последнего в «метафизичности»
его исходных теоретических принципов. Квалификация логического позитивизма
в качестве разновидности «метафизики» справедлива в том смысле, что
претензия логических позитивистов на превращение практикуемой ими философии
в вид некоторой специализированной, строго доказательной деятельности, не
имеющей ничего общего с традиционной философской «метафизикой», и впрямь
оказалась несостоятельной. Но если учесть, что под «метафизикой» в данном
случае понимается 'вся традиционная специфически-философская проблематика,
то сам по себе этот термин в приложении к той или иной философской
концепции не может рассматриваться как обвинение. Суть дела, видимо, не в
«метафизичности» логического позитивизма, а в том, что он оказался слишком
плохой «метафизикой», не соответствующей современной научной и социальной
практике. Обвинение позитивизма в «метафизичности» означает, однако, для
лингвистических аналитиков попытку еще более радикального проведения
«антиметафизической» программы. Во всяком случае, так была сформулирована
задача теми философами, которые стояли у истоков этого направления, в
частности самим Л. Витгенштейном 3.
Лингвистические аналитики считают, что «метафизические» псевдоутверждения
возникают в результате нарушения правил употребления некоторых слов
обычного языка. При этом философские дискуссии порождаются отнюдь не всеми,
а лишь некоторыми словами нашего языка (например, такими, как «знать»,
«реально», «в самом деле», «кажется», «вероятно», «истинно», «существует»).
Остается предположить, что именно эти слова обладают какими-то присущими им
особенностями, предоставляющими особые возможности для злоупотребления ими.
Философы-«метафизики» либо употребляют эти слова в тех контекстах, в
которых они не могут употребляться согласно правилам обыденного языка, либо
пытаются дать им некие общие определения, игнорирующие существование
реальных, не сводимых друг к другу языковых контекстов.
Соответственно свою задачу аналитические философы видят в том, чтобы
вскрыть источник «метафизических» псевдопроблем и выявить реальный,
подлинный смысл слов, неправильно употребляемых философами-метафизиками».
Так, например, если путем анализа слова «знать» выявляется, что оно имеет
целый ряд контекстуальных значений, между которыми вряд ли можно найти что-
либо общее, то, утверждают лингвистические аналитики, не существует какой-
либо общей дефиниции знания и, следовательно, задача построения общей
философской теории познания лишена смысла.
Поскольку логический позитивизм наряду с
| |  скачать работу |
От позитивизма к неопозитивизму |
