Социальные ограничения: содержание, структура, функции
анный и, по сути, репрессивный характер, как это показал
Г. Маркузе (266). Это социально наведённые потребности в табаке, алкоголе,
наркотиках, глупых развлечениях, погоне за модой, безудержном
накопительстве собственности, денег и вещей, разрушении природы и т.п.
Представляется также, что современное общество заинтересованно в развитии
далеко не всех потенциальных способностей человека. В первую очередь это
относится к различным экстрасенсорным (оккультным) способностям (пси-
явлениям): ясновидению, телепатии, телекинезу и т.п., однако в условиях
современной цивилизации подавляются и вполне обычные способности: зрение,
слух, обоняние, физическая сила.
«Если предположить, что пси-явления известны лицам, стоящим на более…
высокой ступеньке общества, то станут понятны усилия различных
рационалистических обществ, препятствующих изучению этого феномена, всякие
политические акты и отчаянные шаги диктатур сталинского типа… Однако
результат этого противодействия противоположен тому, чего они добиваются.
Чем больше официальная наука твердит, что никаких пси-явлений нет и быть не
может, тем сильнее люди верят в самую невероятную чушь о летающих тарелках,
радиовнушении или астрологии»(49, с.131-132), - писал Ж. Бержье. На самом
деле, Ж. Бержье не совсем прав, ибо именно совместные усилия официальной
науки и шарлатанов от эзотерики и оккультизма и создают ситуацию
дискредитации этих явлений и мешают развитию этих способностей у
подавляющего большинства людей. «Попробуем вообразить, что представляло бы
собой общество, в котором большинство людей обладали бы пси-возможностями,
как защитными, так и агрессивными, … владели бы психокинезом в такой мере,
что могли бы отбрасывать нападающих силовым барьером. В таком случае
вторжение извне, терроризм или государственные репрессии почти полностью
лишались бы смысла»(49, с.129). Не трудно догадаться, кто в этом не
заинтересован. В качестве альтернативы развитию подобных способностей
сегодня предлагаются телекоммуникационные сети, компьютер и интернет, легко
контролируемые государством и ТНК. В принципе для «элиты» не
заинтересованной в саморазвитии и ориентированной на потребление общества и
его ресурсов любое свободное, особенно массовое развитие способностей людей
представляет явную угрозу её господству. Поэтому, её важнейшей задачей
становится сохранение и воспроизводство всеобщего социально зависимого и
ограниченного состояния.
Перейдём к рассмотрениям функций выявленной в работе структуры
социальных ограничений.
Высшим уровнем социальных ограничений являются концептуальные
ограничения, связанные с концептуальным проектом, в котором реализуется
воля общества (элиты) к самосохранению и самоутверждению. В концепции
реализуемого в обществе социокультурного проекта задаются его основные
ценностно-целевые установки, которые могут быть у разных цивилизаций
различными. Функцией этого уровня социальных ограничений является ценностно-
целевое ограничение общества в целом и отдельных личностей, суть которого
состоит в том, что эти ценности и цели не должны подвергаться сомнению, а
тем более как-то изменяться. Реализуемая концепция фактически существует в
виде набора догм или некоторых метафизических принципов, которые
критиковал марксизм, видимо не понимая их роли в цивилизационном
строительстве. Примеры подобных концептуально-метафизических догм мы можем
наблюдать в религиях. Изменение этих догм недопустимо, так как оно ведет к
изменению концепции, а, следовательно, к появлению другой, новой концепции.
Как это происходило на практике, мы можем отследить, изучая историю
расколов и появления сект в христианстве, когда мелкие на первый взгляд
догматические расхождения приводили к крупным церковным расколам, как,
например, расколу христианства на католичество и православие. Казалось бы,
какая разница исходит ли святой дух только от Бога - отца как в православии
или не только от него, но и от Бога – сына (Христа) как в католичестве?
Однако уровень концептуальных принципов столь высок, что любое
незначительное их изменение ведёт автоматически к изменению всей концепции,
а следом и идеологии и всего социокультурного порядка в обществе. Поэтому
старообрядцы в России 17 века совершенно верно распознали в никонианских
реформах концептуальную революцию, потенциально ведущую к очень
значительным социокультурным последствиям и их сопротивление крещению
тремя, а не двумя пальцами и написанию имени Иисус с двумя буквами «и» как
и прочим нововведениям было вполне обоснованным.
Как известно, одним из лучших способов защиты чего-либо является его
сокрытие. Идеологи современного общества, в частности Т.Парсонс видимо учли
опыт христианства, а потому стали выступать с теорией «деидеологизации»
(См. 294). Сама по себе по себе теория «деидеологизации» является ложным
мифом, выполняющим, однако защитные (и социально-ограничительные) функции в
отношении господствующей концепции и идеологии. Согласно этому мифу нет, не
только концепции, но даже и выражающей её идеологии, а так как их нет, то,
следовательно, и обсуждать, критиковать, а, следовательно, изменять в них
ничего нельзя. Таков, мол, де естественный порядок, «такова жизнь»,
внушается концептуально безграмотному обывателю. Л.Н.Москвичёв замечал по
поводу теории деидеологизации следующее: «Она есть возведение в степень
социологической доктрины представлений, иллюзий обыденного сознания
определенных социальных групп буржуазного общества, которые как раз
обусловили и ее содержание, и бросающуюся в глаза противоречивость»(294,
с.195). Господству мифа о деидеологизации способствует и такие факторы, как
непривлекательность для масс реальной концепции и идеологии современного
общества, бездарность и духовная нищета обслуживающей его интеллигенции
(См. 177), и атрофия идеологических и религиозных потребностей у массы
населения.
Отказавшись от мифа деидеологизации, мы получаем возможность
рассмотрения функций идеологических социальных ограничений. Если задачей
идеологии является приспособление концепции к реальной жизни и внедрение её
в жизнь, причём без искажения изначальной концепции, то одной из функций
идеологии является защита концепции от искажения, а в некоторых случаях - и
от обнаружения массами. При этом между разными группами идеологов может
разгораться борьба за ту или иную трактовку концепции и особенности её
применения на практике. Подобные разногласия можно было наблюдать в СССР в
ходе дискуссий и борьбы между троцкистами и сталинистами. На самом деле,
подобных разногласий между идеологами одной концепции быть не должно, а в
случае конфликта сталинистов и троцкистов мы наблюдаем борьбу разных
концепций. Н.Н. Алексеев писал о советском строе следующее: «Возобладало
то, что содержалось в идеологии казачества, в идеологии Пересветова, царя
Ивана и опричнины, в идеологии земного сектантского рая, построенного на
началах рационалистических. Принесенный к нам западный марксизм нашел
широкое распространение только потому, что соответствовал глубинным
народным настроениям. Марксистский талмудизм остался привилегией нового
правящего класса, народ от него стоит далеко и своеобразно переживает в
марксизме только то, что соответствует «примитиву» (13, с.114-115).
Нетрудно догадаться, что носителями почвенных начал были сталинисты, а
«марксистского талмудизма» - троцкисты.
Стремление к защите концепции от искажения и обнаружения приводит к её
мифологизации в идеологии, которая ограничивает массы в понимании
концепции, уводит от её сути. В ходе мифологизации концепция «обрастает»
надуманными подробностями, пропагандистскими образами, создаются
прославляющие её произведения искусства и культуры с придуманными сюжетами,
делающими её привлекательной и доступной для масс. К тем же самым
последствиям ведёт решаемая в идеологии задача приспособления концепции к
конкретным условиям и обстоятельствам места, времени, менталитета и
психологии масс и т.п. В ходе решения этой задачи концепция в еще большей
степени имеет шансы подвергнуться искажению, что уже практически неизбежно.
Почти невозможно приспособить абстрактную концепцию к изменяющимся условиям
места и времени без каких-либо искажений. Именно эти обстоятельства
обуславливают справедливо обозначенный К. Мангеймом характер идеологии
как ложного сознания. Функции сокрытия, мифологизаци и искажающего
приспособление концепции к реальности превращают любую идеологию в
социально ограничивающий массы за счёт искажения и сокрытия реальности
феномен. Подтверждением этого являются нередко встречаемые рассуждения о
том, что есть истинный аутентичный марксизм, настоящий либерализм,
коранический ислам, правильное христианство, а есть их догматизированные
искажённые аналоги. В этой ситуации, например, «настоящий либерализм»
должен представлять собой именно концепцию, которая может иметь и
децентрализованный характер, а вульгаризированный либерализм –
идеологическое приспособление этой концепции к практике. Это означает, что
двух или более разных либерализмов, из которых только один правильный, не
существует, а если таковые дей
| |  скачать работу |
Социальные ограничения: содержание, структура, функции |
