Социальные ограничения: содержание, структура, функции
чистого разума». В порабощенности схемой – корень
всех искажений. Взнузданная рационализмом мысль совершенно бессильна перед
действительностью. Оторванная от последней, она может оперировать только
схемой. Рационализму действительность дана может быть только в схеме и
ровно настолько, насколько в схеме она умещается. А так как рассудок
склонен считать себя единственным законным владыкой сознания, то он с мнимо
логической принудительностью стремится действительность «сократить» и
сделать себе сообразной»(483, с.110). Результатом подобной гносеологической
ограниченности становится примерно следующее: «Прогресс знаний есть простое
верчение в беличьем колесе. Из знаний не вырастает познания. Приближения к
истине быть не может, ибо истины нет; значит, в развитии знаний развивается
только самообман. Прогрессивный рост знаний есть прогрессивный рост
заблуждения»(483, с.207), - писал В.Ф. Эрн о гносеологии позитивизма.
Рассмотрим другие примеры. Так, по И. Канту вещи в себе есть, но
познать их нельзя. Тот факт, что данный вопрос, в общем, остался в
философии и науке дискуссионным, наглядно свидетельствует о том, что
решение данного вопроса определяется социально-конвенциональной
договорённостью, выступающей как социальное ограничение. Это хорошо видно
при изучении изменений парадигмальных оснований науки. Мысль об изменении
парадигм в истории науки ввёл в современную философию науки Т. Кун. По его
мнению, мы не рождаемся с одинаковой врожденной парадигмой, как полагали И.
Кант и Ч. Дарвин, но впитываем их вместе с присущими им ограничениями в
ходе социализации и обучения. А.Г. Дугин, развивая представление Т. Куна, о
парадигме как общем контексте научных представлений, аксиом, методов и
очевидностей, предопределяющих общепризнанные установки, разделяемые
научным сообществом в данный исторический момент, предложил понятие
«сверхобобщающих парадигм». Такая парадигма не миф, но система мифов,
порождающая новые мифы, система теологий, сводимых к общей праматрице, «не
мировоззрение, но некая предмировоззренческая туманность», «не идеология,
но корневая подоплека идеологий, могущая сблизить одни идеологии с
другими, внешне не просто различными, но противоположными, и наоборот,
показать фундаментальные различия в идеологиях, формально очень схожих»
(153, с.42). «В таком понимании нельзя провести строгой грани между
гносеологической и онтологической составляющей парадигмы» (153, с.42).
«Каждая из парадигм радикально меняет содержание терминов и
интеллектуальных конструкций, которые формально, лексически могут выглядеть
одинаково. Переход от одной парадигме к другой в корне трансформирует
основные параметры восприятия реальности человеком, трансформирует статус
самого человека»(153, с.44), – писал А.Г. Дугин. Автор выделяет три таких
парадигмы – парадигму сферы, связанную с божественной центрированностью
мира и циклическим временем, присущую всем домонотеистическим обществам;
парадигму луча, возникшую в христианстве, связанную с творением мира из
ничего и последующим возвращением его в сущее и линейным временем;
парадигму отрезка, ограниченного с обеих сторон, с линейным временем,
идущим из ничто в ничто, возникшую в Новое время в Европе. Последняя
парадигма тяготеет к механицизму, атомизму и локализму. Эти парадигмы
предопределяют вытекающие из них онтологическо-гносеологические социальные
ограничения.
Многие ученые, описанные Д. Хорганом в книге «Конец науки» (439),
очевидно исходящие именно из парадигмы отрезка, считают, что наука уже
почти прошла весь свой отрезок и скоро упрётся в стену, что познавательные
возможности человека ограничены, что кроме науки есть и другие формы
знания, не связанные с ней. Представляется, однако, что парадигма отрезка
как раз и является наиболее социально ограниченной: «Наука трудна, я
соглашусь с этим. Когда разговариваешь с маленькими детьми, чувствуешь, что
они хотят понять природу. Но это из них выбивают. Выбивают нудным учением и
системой образования, которая говорит им, что они слишком тупы, чтобы это
сделать. Внезапно оказалось, что именно это привело сегодня науку в тупик,
а вовсе не наши внутренние ограничения» (439, с.249-250), – отмечал Н.
Хомский.
Таким образом, функции онтологическо-гносеологических социальных
ограничений заключаются в помещении человека в более-менее изолированное
пространство определённой парадигмы и снабжение его такими гносеологическо-
методологическими инструментами познания, чтобы он не мог выйти за её
границы. Эти границы обусловлены установками объемлющей их идеологии и
концепции. В этом смысле «конец науки» означает размывание научных
онтологическо-гнесеологических социальных ограничений и потерю наукой
своего господствующего социального положения, обусловленного концептуально-
идеологическими установками цивилизации Модерна, утвердившейся в Европе с
17 века.
Выявление функций первичных социальных ограничений позволяет нам
перейти к рассмотрению функций их производных, вторичных социальных
ограничений.
3.2. Функции вторичных социальных ограничений.
В данном разделе будут рассмотрены функции низших, вторичных форм
социальных ограничений.
Так функциями политико-управленческих социальных ограничений является
активное создание различных социальных препятствий, барьеров, границ,
психофизических установок и стереотипов поведения в духе объемлющих их
идеологий. Эта форма социальных ограничений в отличие от вышеописанных
требует активного проявления и самореализации, функционируя не столько в
виде каких-то метафизических установок, принципов и правил, сколько в виде
активной деятельности по их созданию, применению, насаждению и контролю их
исполнения. То есть функцией политико-управленческих социальных ограничений
является активное насаждение социальных ограничений как элемента
самовоспроизводства системы. Активное насаждение требуемых идеологией и
конкретной ситуацией социальных ограничений имеет целью как активное
проведение в жизнь господствующей концепции, так и подавление её
противников. Наряду с этим, политико-управленческие социальные ограничения
выполняют функцию защиты господствующей концепции, идеологии и производных
от них ограничений. Инструментами политико-управленческих социальных
ограничений выступают правовые, экономические, информационно-
образовательные, военно-силовые, технико-технологические и структурно-
демографические формы социальных ограничений. Функции политико-
управленческих социальных ограничений реализуются в ходе политико-
управленческой деятельности субъектов социальных ограничений и выражаются в
виде издания приказов, распоряжений, инструкций, принятия законов,
регулирования финансовых и информационных потоков и т.п. Функцию политико-
управленческих социальных ограничений реализуют в своей повседневной
деятельности законодательные и управленческие государственные структуры,
законотворческая деятельность которых представляет, по сути, постоянные
более или менее крупные изменения различных социальных ограничений.
Борьба за снятие, ослабление социальных ограничений одних групп и
увеличение их у других составляет в принципе основное содержание всей
политической борьбы. Так, например, увеличение заработной платы, какой-то
группе людей означает для них ослабление, снижение, снятие экономических,
а, следовательно, и многих других социальных ограничений. Инфляция, рост
цен, напротив, означает возрастание разнообразных социальных ограничений
для большинства населения. Сходную роль играет и предоставление / лишение,
каких-то прав, обязанностей, создание / изменение систем и структур
социальных рангов, привилегий, наград и наказаний т.п.
Функции политико-управленческих социальных ограничений могут
реализовывать в своей деятельности и негосударственные структуры, различные
коммерческие и некоммерческие общественные организации в меру своих
возможностей и компетенции, например, посредством регулирования финансовых
и информационных потоков. Доля государственных и негосударственных структур
в осуществлении функций социальных ограничений может быть различной в
зависимости от местных культурных традиций и условий и, особенно, от
господствующей модели управления.
В обществе может складываться и ситуация реализации политико-
управленческих функций организациями, исходящими из различных концепций и
идеологий, что неизбежно затрудняет их взаимодействие и может породить
хаос. Государственные структуры, однако, в этой ситуации обычно
придерживаются какой-то одной концепции и идеологии и совместно с союзными
им общественными организациями социально ограничивают своих концептуальных
оппонентов.
Функции правовых социальных ограничений занимают, в общем, подчинённое
положение по отношению к функциям политико-управленческих социальных
ограничений, так как, хотя политико-управленческие структуры обычно
стараются функционировать в соответствии с созданными ими же юридическими
нормами, политико-управленческое решение является первичным по отношению к
законодательной норме, а не наоборот, как ошибочно полагают некоторые
авторы. Этот вопрос разбирает К. Шмитт
| |  скачать работу |
Социальные ограничения: содержание, структура, функции |
