Социальные ограничения: содержание, структура, функции
тятся всякие несогласия; антагонисты усядутся за столом один напротив
другого и скажут: подсчитаем!» Эта утопия означает полную замену качеств
(ценностей) их количественным суррогатом (ценой). В свою очередь это
снимает проблему выбора, заменяет её проблемой подсчета, что и является
смыслом тоталитарной власти технократии» (191, с.96).
Исходя из работ С.Г.Кара-Мурзы, можно выделить основную социально-
ограниченную функцию языка в современном обществе – манипулятивную,
сущность которой заключается в скрытом воздействии на сознание и
подсознание в людей в целях изменения их представлений о мире и поведения в
нужном для манипулятора направлении. Манипуляция сознанием (и подсознанием)
ограничивая свободу представлений и поведения людей, является одной из
комбинированных форм социальных ограничений.
А.Г. Дугин, разрабатывая «философию традиционализма» вводит такие
понятия как «язык современности» и «язык традиции». «В пространственном
мире языка современности все предметы состоят из взаимозаменяемых
компонентов – отсюда представление о количественной природе пространства.
... Один из первых катехизаторов языка современного мира Рене Декарт
говорил, что существуют только две вещи – это «рациональное мышление»,
«рациональный дискурс» и «etendue», протяженность, пространство. Вот это
чисто количественное, однородное l’etendu является тем, что понимает под
пространством современный мир. Это пространство изотропное, в нем право и
лево, верх и низ, Запад и Восток принципиально не различаются. Отсюда как
предел – вытекает представление о One World, едином мире, «мондиализме»,
идея объединения всех стран, государств и народов в единое
содружество»(152, с.40), – писал А.Г. Дугин. Язык традиции, напротив,
исходит из представления о качественном и неоднородном, а не количественном
и однородном пространстве.
Здесь мы видим, как сила определённого языка направляет логику
развития таких значительных социальных процессов как глобализация. Это
является одним из доказательств значимости языковых социальных ограничений.
Этические социальные ограничения выходят за рамки языковых социальных
ограничений, так как могут существовать не только в форме внешних
культурных, зафиксированных в языке правил, но и в форме этических
(моральных) чувств или аффектов в понимании Д. Юма и Б. Спинозы. Тем не
менее, функцией этических социальных ограничений является именно
ограничение психологических аффектов, чувств, мыслей и конечно действий
личности в желательном для идеологии, производной частью которой они
являются, направлении. «Моральные принципы – во все моменты сложных
трагических конфликтов – не обладают для личности ни внутренней
самоочевидностью, ни характером научно-логичной обоснованности. Они просто
навязываются, подобно юридическим нормам, как ограничивающая и давящая на
нас сила, с той только разницей, что сила их усугублена всей беспощадностью
общественного порицания за их нарушение… Объявляется ли нам наша
обязанность служить народу или государству, или сохранить верность семье,
или какая-либо иная обязанность в качестве высшего и абсолютного долга –
всюду безмерная полнота нашего духа искусственно ограничивается,
втискивается в узкие, строго очерченные рамки, беспощадно вталкивается в
некое прокрустово ложе»(419, с.156-157), - отмечал С.Л. Франк в статье
«Крушение кумиров». Сходное отношение к этическим социальным ограничениям
можно найти у А. Шопенгауэра в книге «Афоризмы житейской мудрости». История
и современное состояние этических ограничений в Западно-Европейской
цивилизации представлена в работе А. Макинтайра «После добродетели» (263).
Автор прослеживает историю западной этики от греческого эпоса Гомера до
современности. Как показано автором, этические концепции в Европе
претерпели ряд серьёзных трансформаций, и в итоге современный мир оказался
в этическом тупике, заключающемся в отсутствии единой и общепринятой
этической системы как единых правил социальной игры и расколе сущего и
должного в морали. Современную ситуацию на Западе автор сравнивает с
моральной катастрофой, так как отсутствие единой этики превратило мораль в
объект социальных манипуляций и индивидуалистического произвола.
Современное общество представляет собой конгломерат индивидов и групп,
играющих по различным этическим правилам и стремящихся к разным ценностям и
целям, сдерживаемых лишь внешними законами и угрозами. Моральные
утверждения, существующие в языке, являются фрагментами старых концепций
морали, утративших связь с ними. Так как единой этики в современном
обществе не существует, то её эрзацем стали право, деньги, сила,
манипулятивный обман…. Среди важных причин, приведших к этому состоянию
дел, автор выделяет постепенную отмену античной этики добродетели
выраженной Аристотелем, раскол в этике сущего и должного осуществленный
Сократом, идущую из иудаизма этику закона, неудачную попытку просвещения
(И. Кант) заменить религиозные основы этики философией и дать её
рациональное обоснование, и, наконец, этический нигилизм Ф.Ницше, который
неоправданно распространил на мораль вообще критику ущербной морали своей
эпохи.
А. Макинтайр предлагает вернуться к традиционной этике культивирования
добродетелей, а не соблюдения принципов и законов, единой системе
добродетелей, к дифференцированной морали, связанной с социальным статусом
человека, противоположной абстрактным нормам для всех, к единой социальной
этике, основанной на солидарности с другими членам общества и общности
истории и культуры, уйти от разделения личного «я» и морали, вернуться к
морали, связанной с целями и ценностям человека, а не просто механически
навязанной ему обществом.
Этическая концепция А. Макинтайра перекликается как с представлениями
марксизма об исторически и социально обусловленном характере этики, так и с
известной критикой кантианской и ветхозаветной морали в русской философии
(См. 89, 365). «Ветхозаветное законничество» снова восстает здесь против
новозаветной благодати.… Но тем самым совершенно теряется место морали в
религии, она получает подчиненное положение. В этой подмене религии этикой
кроется… скрытое отрицание религии. Трансцендентный Бог… заменяется здесь
нравственным законом, соответствующим определенному состоянию греховного
человеческого сознания. В действительности под этикетом абсолютной морали
обожествляется одна определенная сторона человеческого сознания. Моральная
теология Канта есть именно тот дурной антропоморфизм или психологизм в
религии, которому им якобы объявляется война, причем этот воинствующий
психологизм принимает явно враждебный религии характер…» (53, с.47), –
писал С.Н. Булгаков.
Итак, функциями этических ограничений является конкретное определение
для личностей и общества того, что есть добро, а что есть зло, и основных
правил социального поведения. Так как регламентировать все жизненные
ситуации этика не в состоянии, то наилучший путь для её соблюдения – именно
развитие добродетели в человеке, что и является одной из её функций.
Будучи одним из высших уровней социальных ограничений этические
ограничения наряду с языковыми оказывают управляющее и корректирующее
воздействие на политико-управленческие, правовые, экономические,
эстетические и другие формы социальных ограничений. В случае отсутствия
единой этики многие правовые, экономические и прочие социальные ограничения
оказываются неэффективными. Можно так же выделить нормативные,
регулятивные, воспитательные, властно-управленческие, организационные,
мотивационные, контрольные функции этических социальных ограничений.
Одной из особенностей этических социальных ограничений является их
иррациональный характер. «Не существует никакого единого морального
постулата, исходя из которого, можно было бы развить логическую систему
нравственности так, чтобы она охватывала все без исключения суждения,
подводящие явления под категории «добра» и «зла» (Цит. по 419, с.11) –
писал Г.Зиммель. Поэтому этические социальные ограничения можно назвать
своеобразными добродетелями объемлющей их концепции и идеологии. При этом
следует иметь в виду, что в обществе может существовать не только множество
конфликтных конкурирующих этик по А. Макинтайру, но и двойная этика,
основанная на наличии идеологии для внешнего и внутреннего потребления.
«…Фарисеи, организационно оформленные в виде клановых по природе
структур, всегда нуждались в двух видах идеологии: одной – для
регулирования внутриклановой жизни (собственно иудаизм); второй – для
внешней пропаганды, регулирования жизни общества в целом на фарисейской
основе. Этой второй идеологией на религиозной основе стал протестантизм, на
светской основе – либерал-демократия. Наличие идеологии «доля внешнего
потребления» позволяет избежать фарисейству страшной опасности: попасть в
изоляцию в общественном мнении и зачахнуть»(450 с.113), - полагают авторы
монографии «Духовн
| |  скачать работу |
Социальные ограничения: содержание, структура, функции |
