Столыпин П.А.
ного отпуска лесных
материалов. Происходила, одним словом, вся та работа, которая была уже
отмечена в Высочайшем Рескрипте на имя Столыпина от 1-го января 1908 г. в
следующих выражениях:
«В лице вашем я нашел выдающегося исполнителя моих предначертаний, о чем
красноречию свидетельствуют первостепенной важности законодательные труды
по землеустройству и другим вопросам государственного управления,
подготовленные Советом Министров, под руководством вашим, а равно
возрастающее доверие населения к Правительству, особенно наглядно
проявившееся при выборах в третью Государственную Думу, и многие отрадные
признаки несомненного успокоения страны».
Смерть Столыпина
"СЧАСТЛИВ УМЕРЕТЬ ЗА ЦАРЯ"
Когда-то он сказал: “Каждое утро, когда я просыпаюсь, и творю
молитву, я смотрю на предстоящий день, как на последний в жизни, и
готовлюсь выполнить все свои обязанности, уже устремляя взор в вечность. А
вечером, когда я опять возвращаюсь в свою комнату, то говорю себе, что
должен благодарить Бога за лишний дарованный мне в жизни день. Это
единственное следствие моего постоянного сознания близости смерти, как
расплаты за свои убеждения. И порой я ясно чувствую, что должен наступить
день, когда замысел убийцы, наконец, удастся”.
Смерть действительно прервала на полном ходу деятельность Столыпина.
Унесла его в могилу, не дав закончить предпринятый им гигантский труд,
задачу, в которую верил он всю жизнь.
Им было сказано когда-то: “Итак, на очереди главная наша задача -
укрепить низы. В них вся сила страны. Их более 100 миллионов! Будут здоровы
и крепки корни у государства, поверьте - и слова Русского Правительства
совсем иначе зазвучат перед Европой и перед целым миром... Дружная, общая,
основанная на взаимном доверии работа - вот девиз для нас всех, Русских!
Дайте Государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не
узнаете нынешней России”.
1 сентября 1911 года в Киевском оперном театре, в присутствии царя Николая
II и его дочерей, в Столыпина дважды выстрелил из револьвера Дмитрий Богров
(двойной агент, работавший одновременно на эсеров и на полицию). Во время
покушения Столыпин стоял, прислонясь, к рампе, охраны у него не было. В
театре громко говорили и выстрелы слыхали немногие, но когда в зале
раздались крики, все взоры устремились на П.А. Столыпина, и на несколько
секунд все замолкло. Петр Аркадьевич как будто не сразу понял, что
случилось. Он наклонил голову и посмотрел на свой белый сюртук, который с
правой стороны, под грудной клеткой, уже заливался кровью. Медленными и
уверенными движениями он положил на барьер фуражку и перчатки, расстегнул
сюртук и, увидя жилет, густо пропитанный кровью, махнул рукой, как будто
желая сказать: "все кончено!". Затем он грузно опустился в кресло и ясно и
отчетливо, голосом, слышным всем, кто находился недалеко от него, произнес:
"Счастлив умереть за Царя", - так описал убийство Петра Аркадьевича
Столыпина очевидец - бывший губернатор Киева - А. Гирс.
Письмо Богрова родителям
1 сентября 1911
Дорогие мои, милые мои папа и мама!
Знаю, что вас страшно огорчит и поразит тот удар, который я вам наношу,
и в последний момент это единственное, что меня убивает. Но я знаю вас не
только за самых лучших людей, которых я встречал в жизни, но и за людей,
которые всё могут понять и простить.
Простите же и меня, если я срвершаю поступок, противный вашим
убеждениям.
Я иначе не могу, и вы сами знаете, что вот уже два года, как я пробую
отказаться от старого. Но новая, спокойная жизнь не для меня, и , если бы я
даже и сделал хорошую карьеру, я все равно кончил бы тем же, чем теперь
кончаю.
Целую много, много раз . Митя.
(Террористы начали "охотиться" на Столыпина сразу после его выдвижения
на пост главы правительства. Уже через месяц "защитники народа" взорвали
мощную бомбу на даче П.А. Столыпина на Аптекарском острове во время приема
посетителей. Хозяин по счастливой случайности не пострадал, но его дочь и
сын были ранены. Находясь на посту премьера, Петр Аркадьевич на протяжении
пяти лет ежеминутно ожидал трагического финала своей жизни.)
Когда Столыпина отнесли в одну из комнат театра и наскоро перевязали,
выяснилось, что от мгновенной смерти его спас крест святого Владимира, в
который попала первая пуля. Она раздробила крест и ушла в сторону от
сердца. Но все же этой пулей были пробиты грудная клетка, плевра,
грудобрюшная преграда и печень. Другое ранение было не столь опасным - пуля
пронзила кисть левой руки.
Врачи распорядились поместить раненого премьера в клинику доктора
Маковского. Агония Столыпина длилась четыре дня. 5 сентября врачи
констатировали смерть.
Столыпин скончался. Похоронен он был в Киево-Печерской лавре, поскольку в
свое время завещал похоронить его там, где его настигнет смерть.
Кончина Столыпина вызвала массу откликов в российской и зарубежной
печати. Заграничная левая пресса восприняла этот факт с удовлетворением.
Так, в газете Независимой рабочей партии Англии отмечалось: "Столыпин
обратил Думу в фарс и мошенническую проделку. Он, именно он, бросил тысячи
людей в зараженные тюрьмы и послал тысячи на виселицу". "Он не может
воротиться - и, конечно, многие тысячи русских благоговейно поблагодарят за
это господа". Печатный орган Французской социалистической партии заявлял:
"Смерть Столыпина заслуженная. Пред этой могилой человечество может лишь
вздохнуть с облегчением".
В целом же сохранились весьма противоречивые оценки как самой личности
Столыпина, так и его деятельности. С. Ю. Витте, который придирчиво следил
за политической карьерой своего преемника, отмечал, что Петр Аркадьевич
"был человек с большим темпераментом, человеком храбрым", но обвинял его в
отсутствии государственной культуры, неуравновешенности, излишнем влиянии
на его политическую деятельность жены Ольги Борисовны, использовании
служебного положения для протекции родственникам. В этом есть доля истины,
поскольку министром иностранных дел был Сазонов, женатый на сестре жены
Столыпина. Младший офицер императорской яхты Бок, женившись на дочери
Столыпина, тотчас получил должность морского агента в Берлине.
Витте обвинял Столыпина в заимствовании у него, Сергея Юльевича, идеи о
выходе крестьян из общины, но подчеркивал разницу в методах осуществления
этой идеи. Оценивая Указ от 9 ноября 1906 г., он писал: "Я чувствую, что
закон этот послужит одной из причин пролития невинной крови. Был бы
счастлив, если бы мое чувство меня обмануло". Наиболее неприемлемое он
видел в том, что "Столыпин последние два-три года своего правления водворил
в России положительный террор, но самое главное, внес во все отправления
государственной жизни полицейский произвол и полицейское усмотрение". В
своих мемуарах Витте отмечал эволюцию Столыпина от либерального премьера до
"такого реакционера, который бы не брезговал никакими средствами для того,
чтобы сохранить власть, и произвольно, с нарушением всяких законов, правил
Россией".
Представляется интересным мнение П. Н. Милюкова, одного из лидеров партии
кадетов, которых Столыпин, несмотря на, казалось бы, непреодолимые
разногласия с ними, именовал "мозгом нации": "Столыпин выступал в двойном
обличье - либерала и крайнего националиста". Милюков весьма скептически
относился к эффективности реформаторской деятельности Столыпина, но отдавал
должное его неординарности. "П. А. Столыпин, - писал Милюков, - принадлежал
к числу лиц, которые мнили себя спасителями России от ее "великих
потрясений". В эту свою задачу он внес свой большой темперамент и свою
упрямую волю. Он верил в себя и в свое назначение. Он был, конечно, крупнее
многих сановников, сидевших на его месте до и после Витте".
Один из первых русских марксистов, Петр Бернгардович Струве, дал
следующую характеристику деятельности Столыпина: "Как бы ни относиться к
аграрной политике Столыпина - можно ее принимать как величайшее зло, можно
ее благословлять как благодетельную хирургическую операцию, - этой
политикой он совершил огромный сдвиг в русской жизни. И - сдвиг поистине
революционный и по существу, и формально. Ибо не может быть никакого
сомнения, что с аграрной реформой, ликвидировавшей общину, по значению в
экономическом развитии России в один ряд могут быть поставлены лишь
освобождение крестьян и проведение железных дорог".
Отец Столыпина, познакомившись с Л. Н. Толстым во время Крымской войны,
подружился с ним. Лев Николаевич был хорошо знаком с детьми своего друга.
Узнав о высоком назначении Петра Аркадьевича, Толстой писал ему письма с
осуждением его политического курса. Толстой видел в деятельности Столыпина
две ошибки - "начал насилием бороться с насилием, что привело только к
разрастанию его масштабов, и приступил к проведению такой земельной
политики, которая имеет в виду не умиротворение, а утверждение земельного
насилия".
В то же время другой гуманист XX в. - В. В. Розанов - дал очень высокую
оценку Столыпину, на котором, по мнению философа, "не лежало ни одного
грязного пятна: вещь страшно редкая и трудная для политического деятеля",
его "смогли убить, но никто не мог сказать: он был лживый, кривой или
своекорыстный человек&qu
| |  скачать работу |
Столыпин П.А. |
