Анархическое движение в Мексике
уть в зоны кон-
троля CGT и обратилась к организации тех секторов городских трудящихся,
которые еще не имели профсоюзной орга-низации. (...)
CGT оставалась неустрашимой перед лицом невзгод. В середине июля 1926 г.
собрался ее 5-й мексиканский регио-нальный конгресс. Среди наиболее
крепких, боевых и старейших анархо-синдикалистских синдикатов,
представленных на съезде, были союзы текстильщиков, рабочих транзитной
компании, Арсенала, пекарей, работников телефонной компании. Все эти
группы установили рекорды длительности революционных рабочих действий;
некоторые из них выступали еще в первых стачках «Дома рабочих мира». На
сцене оставались такие давние анархо-синдикалистские лидеры, как Рафаэдь
Кинтеро и Родольфо Агирре, подписавший судьбоносный пакт между «Домом» и
конституционалистами в Веракрусе во время революции, Луис Араиса,
сыгравший видную роль во время всеобщей стачки 1916 г. В руководстве
съездом участвовали также Валадес и Араос-де-Леон. Собрание единодушно
объявило окончательной целью CGT анархистский коммунизм. Оно подтвердило
членство в анархо-синдикалистской М.А.Т. (...) Были созданы специальные
комитеты, чтобы добиваться от национального правительства и правительств
штатов (...) «политических заключенных». Съезд вновь призвал к аграрной
реформе и объявил о создании специального крестьянского оргкомитета.
Наконец, он провозгласил «решительно и верно следовать путем к социальной
революции и анархистскому коммунизму, проложенным Михаилом Бакуниным» и
поручил своим членам распространять в массах соответствующие идеи.
В 1927 г. главные усилия CGT были направлены на забастовочную поддержку
своего боевого синдиката рабочих-нефтяников в Тампико и бастующей
независимой конфедерации железнодорожников, которая в период апогея своей
активности в феврале стала больше известна как «Конфедерация работников
транспорта и сообщения». 9 февраля CGT призвала к «всеобщей стачке» своих
членов в Федеральном округе в поддержку железнодорожников.
Железнодорожные рабочие до этого участвовали в стачках CGT, в том числе в
насильственной стачке текстильщиков 1922 г. и столь же мощной стачке
транзитников 1923 г. «Всеобщая стачка» способствовала вспышке эмоций со
всех сторон, но не привела к разрешению конфликта. Забастовка
продолжалась еще месяц. Стачка нефтяников Тампико быстро углубилась,
когда президент Кальнс послал войска для «защиты» имущества компании.
Солдаты были вовлечены в перестрелки, рабочие отвечали актами саботажа
(...).
В 1928 г., несмотря на сохраняющиеся анархо-синдикалистскую риторику и
членство в М.А.Т., начала проявлять признаки спада настроения и
изнашивания революционного пыла. Несмотря на волну стачек весной,
организованных CGT и CROM и увенчавшихся четырехмесячным параличом
текстильной фабрики Рио-Бланко и серьезной стачкой CGT в августе на
телефонной компании Эриксона, наиболее важными событиями, с точки зрения
анархо-синдикализма, были начавшийся дрейф CGT в сторону соглашения с
правительством и коллапс CROM.
Последнее событие произошло в конце 1928 г. после длительного и временами
ожесточенного противоборства ме-жду Моронесом и его сторонниками из CROM,
с одной стороны, и Обрегоном и его последователями, с другой. Расхождения
между надеявшимся на пост президента Моронесом и Обрегоном обострились в
1927 г., когда группа про-обрегоновских профсоюзников собралась в
Сальтильо и разработала (...) стратегию смещения Моронеса с поста лидера
CROM. После того, как Обрегон был убит религиозным фанатиком 17 июля 1928
г., некоторые из его потрясенных сторонников стали говорить, что Моронес
по меньшей мере «интеллектуально и морально ответственен» за это убийство
(...) В знак протеста против этой критики Моронес 21 июля (...) подал в
отставку с поста секретаря по вопросам промышленности, торговли и труда.
Двое других сторонников CROM и Трудовой партии, Гаска и Эдуардо Монеда,
также ушли с правительственных постов (...). Отставка Моронеса была
стратегической ошибкой. Она подорвала его престиж и удалила его из узкого
круга носителей правительственной власти. В конечном счете, это (...)
привело к раз-рушению CROM. В августе газеты в Федеральном округе впервые
подвергли критике CROM и рабочие, входившие в синдикаты CROM, стали
покидать ее.
Моронес вступил в конфликт с (уходящим, - прим. перевод.) президентом
Кальесом, когда временным президентом (вместо убитого Обрегона, - прим.
перевод.) был назначен Эмилио Портес Хиль. Моронес выступил против этого
выбора и совершил ряд шагов, заставивших «сильного человека» Кальеса
выбирать между своим бывшим союзником Моронесом и кандидатом,
поддержанным созданной лично самим же Кальесом новой Национально-
революционной партии. (...) Кальес не пошел на риск развала своей партии
и утраты воплощенных в ней политического контроля и стабильности. Он
поддержал Портеса Хиля.
В декабре 1928 г., когда стало известно о позиции Кальеса, профсоюзы
CROM, начиная с лидеров, наиболее оппозиционных по отношению к Моронесу,
стали в массовом порядке покидать организацию. К середине 1929 г. CROM,
созданная на основе правительственной поддержки, стала распадаться. Ее
политическая и арифметическая гегемония в мексиканском рабочем классе
была сломана. Большинство профсоюзов, вышедших из CROM, стали
независимыми или создали местные союзы (...) при поддержке правительства.
Некоторые из наиболее радикальных бывших синдикатов CROM присоединились к
CGT, увеличив еее ряды на 20 тысяч членов - до 80 тысяч. Президент Портес
Хиль, хотя и отрицал намерение сломить Моронеса и CROM, не сделал ничего,
чтобы остановить коллапс огромной конфедерации. Напротив, CGT,
исторический соперник СROM, ощущал меньшие нападки со стороны
правительства, чем когда-либо за свою историю.
В 1929 г. CGT, казалось, утратила ориентиры. Огромное большинство из ее
80 тысяч членов находились в Федеральном округе, а руководство переживало
(...) период наиболее гармоничных отношений с правительством. Ввиду
очевидно возросшей мощи и стабильности правительства многие из старых
лидеров CGT теперь были согласны с новыми членами, пришедшими из CROM,
что прямое действие, анархия и революционный синдикализм нереалистичны.
Отказ некоторых лидеров от их анархо-синдикалистских позиций следует
понимать в контексте длительных и обескураживающих репрессий против CGT.
Это разочарование и преклонный возраст уже привели к тому, что некоторые
из бывших лидеров CGT и «Центра либертарного синдикализма» сдались и
отошли от борьбы - аналогично тому краху, что пережил раннее «Дом рабочих
мира». Пораженческие настроения усиливались приходом бывших лидеров CROM,
которые пропагандировали пользу сотрудничества с правительством. В 1929-
1931 гг. CGT пережила 2-летний период кризиса идентичности, время
раздоров и исходов. Кинтеро, Лопес Донес, Арсе и Валадес теперь
отсутствовали. Когда это промежуток времени завершился, основная масса
руководства CGT, несмотря на оппозицию членов из Тампико, была впервые
готова к полному сотрудничеству с правительством.
В это время правительство предприняло шаги по укреплению контроля над
мексиканским рабочим классом. При президенте Портесе Хиле был подготовлен
новый «Федеральный трудовой кодекс», значительно расширявший
правительственное вмешательство в рабочее движение и отношения между
трудящимися и администрацией. (...) Режим президента Паскуаля Ортиса
Рубио сообщил, что с 1 июля 1929 г. по 30 июня 1930 г. было произведено
вмешательство в 402 трудовых конфликта «всегда для защиты интересов
рабочих... Федеральная хунта примирения и арбитража стала функционировать
нормально... устанавливая равновесие и гармонию между важными секторами
производства и все-гда ограждаясь от политического влияния и профсоюзного
сектантства... Произошло заметное уменьшение забастовок в
промышленности». Доклад упоминал также, что частные предприятия уплатили
на поддержку Федеральной хунты 136.278, 29 песо.
В 1929-1931 гг. правительство Ортиса Рубио подготовило расширенный
Трудовой кодекс, который, среди прочего, давал правительству право
признавать законность профсоюзов, проверять все стачки и проводить
переговоры, обязывая стороны признать их результаты.(...)
Вначале CGT и многие другие рабочие организации выступили против нового
кодекса. На встрече, организованной в президентском дворце, восходящий
рабочий лидер Висенте Ломбардо Толедано (в прошлом - один из активных дея-
телей CROM, - прим. перевод.) зачитал протест, к которому присоединилась
и CGT. Однако 20 июля 1931 г. мекси-канская Палата депутатов утвердила
новый кодекс, и многие лидеры синдикатов CGT, включая Вольстано Пинеду,
Сиро Мендосу и Луиса Араису, приняли это решение. С этого дня CGT стала
разваливаться. Энрике Ранхель, Росендо Саласар и Хасинто Уитрон
возглавили диссидентские и соперничающие фракции. Роковым ударом по
надеждам CGT стал выход мощной Рабочей федерации шерстяной отрасли в
самый разгар споров. Один из бывших лидеров CGT в интервью Марджори-Рут
Кларк (...) дал циничное объяснение происшедшего (...) в июле 1931 г.
Кларк так передавала его слова: «Когда я спросила, как рабочие отнеслись
к новому сотрудничеству с правительством, он ответил: Конечно же, массы
были обескуражены увидеными ими переменами, но это неважно; когда лидеры
- анархисты, они тоже анархисты, когда лидеры - «за правительство», они
тоже за правительство».
В течение года CGT расколо
| |  скачать работу |
Анархическое движение в Мексике |
