Демократы 19 века
о любви — «безграничной, обхватывающей все
существование любви к русскому народу, русскому быту, к русскому складу».
Чернышевский о славянофилах высказался так: «Они принадлежат к числу
образованнейших, благороднейших и даровитейших людей в русском обществе».
Интерес русской интеллигенции к социалистической идее пробудился еще в
40-х гг. в связи с обсуждением на Западе новых изданий Фурье, сочинений
Консидерана, Л. Блана, П. Прудона, а также близких утопическому социализму
писателей (Жорж Санд и др.). Привлекала внимание и книга историка Л. Штейна
«Социализм и коммунизм современной Франции» (1842), весьма критичная по
отношению к социалистам. А. И. Тургенев, бывший декабрист и один из
образованнейших людей своего времени, рекомендовал книгу Л. Штейна с таким
комментарием: «...Вообще я весьма мало важности или существенного влияния
на настоящее общество приписываю сим социальным и коммунистическим
проявлениям, не отказывая, впрочем, социализму в будущем влиянии на
общественный быт; но кто это угадать или хоть отчасти определить может?
Социализм будет изменять общества или изменяться сам, смотря не по
состоянию тех сословий, из коих он возникать будет, а по государствам, в
коих эти сословия находятся: иначе в Германии, иначе в Англии, иначе здесь.
Меры и приемы борьбы правительств с проявлениями социализма тоже много
могут изменить самые направления оного» (заметка «Хроника русского в
Париже». 1845).
К идеям и конструкциям общинного (народнического, «крестьянского»)
социализма одновременно пришли многие социальные философы, однако приоритет
здесь принадлежит Александру Ивановичу Герцену (1812—1870). Именно он
воспринял сельскую общину как главный опорный элемент в здании будущего
русского социализма. Эта тема обсуждалась им одновременно с темой
отсталости России, ее самобытности и особой миссии в деле общественных
преобразований у себя и других народов. Исторические события как бы
пронеслись над русским народом, писал Герцен, во многом повторяя Чаадаева,
но, задавленный и забитый, он сохранил свой самобытный характер, свою
молодость, не отягощенную, как у народов Запада, вековыми традициями
исторической жизни. Именно сохранность самобытного характера делает его
чувствительным к социализму, и более всего это связано с особой ролью
сельской общины. «Община спасла русский народ от монгольского варварства,
от выкрашенных по-европейски помещиков и от немецкой бюрократии. Общинная
организация, хотя и сильно потрясенная, устояла против вмешательства
власти; она благополучно дожила до развития социализма в Европе». В
общинных хозяйственных и административных началах он усматривал зародыши и
черты социалистического коллективизма. «...В избе русского крестьянина мы
обрели зародыш экономических и административных установлений, основанных на
общности землевладения, на аграрном и инстинктивном коммунизме». Однако
Герцену были видны и негативные стороны общинных порядков — поглощение
личности миром (общиной), как и во всех других случаях «неразвитого
коммунизма». Выход он видел в использовании западной науки, призванной
оказать на крестьянский быт оплодотворяющее воздействие. Без этого аграрный
коммунизм будет пребывать грубым и примитивным, наподобие уравнительного
коммунизма Гракха Бабефа на Западе, который практически исключает свободу
личности и потому никак не может считаться достойным воплощением
социализма. К приобщению русского крестьянина к положительным результатам
цивилизации и науки Запада должны быть призваны передовые русские люди,
«прошедшие через западную цивилизацию» и впитавшие ее исторический опыт и
социалистические представления.
1 ноября 1861 г. Герцен выдвигает лозунг «В народ!», ставший на
десятилетия призывом для патриотической молодежи к деятельному участию в
освободительном движении.
Социализм Герцена народнический и вместе с тем индивидуалистический —
так оценивает взгляды Герцена Бердяев. Его вера в крестьянскую общину во
многом объясняется тем, что русский мужик, даже в крепостном состоянии,
более личность, чем западный буржуа, поскольку соединяет в себе личное
начало с общинным. Правда, он не делает при этом различения между личностью
и индивидом, между человеком и гражданином. Однако хорошо чувствует и
передает опасность мещанства, торжествующего и угрожающего образованному
меньшинству. Первый русский западник пережил глубокое разочарование в
западном мещанстве, и это склонило его к сочувствию анархизму, а не
демократии.
«Государство и личность, власть и свобода, коммунизм и эгоизм (в
широком смысле слова) — вот геркулесовы столбы великой борьбы, великой
революционной эпопеи»,— писал Герцен в период идейных поисков перспективных
форм организации человеческого общежития. Он пришел к выводу, что таких
форм можно выделить только две — монархию и республику. При этом речь идет
не о формах правления, а именно о формах организации общежития, в которых
действительно обеспечивается дело народа (республика), общее благо. Поэтому
он проводил различение политической и социальной республики, считая
подлинной республикой только социальную. Монархия в отличие от республики
требует священного и неприкосновенного авторитета, который несовместим со
свободой людей и независимостью разума.
На общий ход дискуссий о социальных возможностях общины большое влияние
оказали публицистические выступления Николая Гавриловича Чернышевского
(1828—1889), особенно две его статьи — «Критика философских предубеждений
против общинного владения» (1858) и «Экономическая деятельность и
законодательство» (1859).
В первой из них сделан вывод о том, что существование первобытной
общины в условиях высокой ступени цивилизации, какая достигнута в текущем
столетии, не помеха для ее вхождения в эту цивилизацию, потому что в
общинном владении присутствует «высшая форма отношений человека к земле».
Более того, общинное владение обеспечивает, писал Чернышевский в другой
статье годом раньше, каждому земледельцу обладание землею и «гораздо лучше
частной собственности упрочивает национальное благосостояние». Такое
владение в состоянии наилучшим образом обеспечить успехи в сельском
хозяйстве, поскольку общинная собственность «соединяет собственника,
хозяина и работника в одном лице». Все это позволяет сделать вывод о
возможности ускоренного социального развития при помощи общины.
В статье «Экономическая деятельность и законодательство» автор дает
контрастирующее сопоставление внутриобщинной правовой ситуации и
правительственного регламентирования с помощью законов. В общинном
поземельном владении отсутствует «вмешательство всякой центральной и
посторонней администрации». Здесь внутреннее регулирование, которое можно
назвать разумным законодательством, дает бесспорность и независимость
правам частного лица. Оно же благоприятствует развитию прямоты характера и
качеств, нужных для гражданина. Оно поддерживается и охраняется силами
самого общества.
Таким образом, внутриобщинное регулирование самодостаточно, в нем
гораздо больше разумности, нежели в правительственной регламентации,
поскольку оно вырабатывалось поколениями на основе правового обычая или
соглашения.
Право собственности на Западе почти исключительно предоставлено
отдельному лицу и ограждено прочными и неукоснительно соблюдаемыми
гарантиями. «Юридическая независимость и неприкосновенность отдельного лица
повсюду освящена и законами, и обычаями». И тем не менее опора на законы и
законность, как и всякое одностороннее стремление, имеет свои невыгоды. Это
в равной мере относится к законному и обычно-правовому обеспечению
«исключительных прав личности», права собственности в первую очередь. Эти
невыгоды стали обнаруживать себя как только идеал «приблизился к
осуществлению с забвением или сокрушением других, не менее важных условий
человеческого счастия, которые казались несовместимыми с его безграничным
применением к делу». Имеется в виду итоговый результат «безграничного
соперничества» собственников в земледелии и промышленности; оно в конечном
счете «отдало слабых на жертву сильным, труд на жертву капиталу».
Выход из такого положения один — в обеспечении союза и братства между
людьми. Люди должны соединиться в общества, имеющие общий интерес, сообща
пользоваться силами природы и средствами наук. В земледелии братство это
должно выразиться в переходе земли в общинное пользование, а в
промышленности — в переходе фабричных и заводских предприятий в общинное
достояние компании всех работающих на этой фабрике или на этом заводе.
После первых шагов по осуществлению крестьянской реформы Чернышевский
приходит к выводу о неспособности самодержавно-бюрократической организации
к реформированию и начинает ориентироваться на крестьянскую революцию. В
прокламациях к крестьянам, в обращении к русским конституционалистам у него
представлен широкий комплекс предложений и рекомендаций относительно
необходимых перемен в устройстве общества и государства: свободная от
бюрократического
| |  скачать работу |
Демократы 19 века |
