Детская психика
асто бывает, неудовлетворен собственной самооценкой. Самосознание
«включается» лишь тогда, когда этого невозможно избежать, например, в
условиях рассогласования правил, стандартов и поведения, и лишь при условии
внимания к самому себе. Зеркало, введенное в экспериментальную ситуацию,
усиливает внимание к самому себе и тем самым запускает самосознание.
Самосознание в целом трактуется как культурный феномен, позволяющий
сохранять постоянство собственного поведения и испытывать чувство
ответственности за социальные ценности, усвоенные индивидом.
В рамках концепции «объективного самосознания» последнее
рассматривается как сличение совершенного поведения или поведения,
требуемого ситуацией с представлениями о себе. При этом сами эти
представления берутся не дифференциально, как «Я-образ» в целом, вобравший
в себя социальные ценности. В рамках этих представлений «Я-образ» выступает
в роли, аналогичной роли схемы тела при построении движений. В зависимости
от характера человеческой деятельности различные аспекты «Я-концепции»
выступают в качестве, регулирующего начала. Этот вопрос интересно ставится
в философско-этических исследованиях, в которых обсуждаются и
дифференцируются понятия долга, ответственности, стыда, чести достоинства,
совести(30,с.57-73).Так. О.Г. Дробницкий выделяет личностные категории
морального сознания, подчеркивая их обращенность не к любому человеку (как
это происходит, например, применительно к понятиям добра и справедливости),
но именно к определенному лицу или более широкому субъекту—классу, нации.
«Далее,—пишет О.Г.Дробницкий,—в этих категориях деятельное лицо
представлено не просто как объект оценки и потенциальный исполнитель
нравственного долженствования, но и как субъект—автор этого требования к
себе, дающий ему «внутреннее» основание, самостоятельно мотивирующий свои
действия, превращающий, скажем, дело справедливости в собственную жизненную
цель»(30,с.59-60).
В категории долга фиксируется превращение моральной нормы «в установку
и позицию субъекта— преобразующую формулу «все должны…» в убеждение «Я
должен...». При этом субъект принимает на себя обязанность конкретизировать
предоставление о долге «применительно к каждый раз особым обстоятельствам»,
сознает необходимость «самому предъявлять к себе данное требование», и
мыслит объект своей нравственной обязанности—«долг перед родиной», «долг
перед другом»(30,с.60-61), В категории ответственности дочерчиваются
границы морального долга (до каких пределов я отвечаю за содеянное или
несовершенное, происшедшее по причине моего действия или воздержания от
него... в зависимости от реальной способности данного человека осуществлять
свой долг в наличных обстоятельствах (включая внешние факторы и его
субъективную дееспособность»)(36,76). Сознание собственной ответственности
является условием переживания собственной заслуги или вины.
Категория стыда относится к оценке собственного действия индивидом,
который вобрал «в себя общественное осуждение и одобрение», который
способен «предположить, какова будет реакция других», и «представить себе,
как вообще могут быть оценены подобные действия»(30,с.63-64). Категория
чести фиксирует переход от оценки своих действий к «обобщенной оценке
своего личного облика, который затем становится для него ориентиром
(подобающей мерой и образцом) для выбора единичных поступков»(30,с.64).
Категория достоинства также фиксирует момент моральной регуляции
поведения; поддержание достоинства, которое «мыслится как всеобщее
достояние», как идеал человека данного общества, не позволяет индивиду
«совершать поступки ниже своего достоинства»(30,с.65).
Наиболее важна категория совести. Если чувство собственного достоинства
повелевает человеку стремиться жить в согласии с собой, стремиться к
внутренней удовлетворенности, то совесть с точки зрения этики иначе
регулирует человеческое поведение. «В явлениях внутреннего опыта,— пишет О.
Г. Дробницкий,—которые мы относим к совести, имеет место другое — (1)
критическое отношение к себе, не удовлетворяющееся достигнутым, ощущение
разлада с собой, противоположное тенденции к внутреннему согласию; (2)
стремление не только утвердить себя в собственных глазах, сколько отдать
себя, безусловно, служению какой-то более значимой идее или делу (скажем,
гуманности, справедливости, правде), т. е. отказ, от какого бы то ни было
собственного интереса в моральной деятельности; (3) предъявление к себе
таких «завышенных» требований, подчас невыполнимых великом в создавшейся
ситуации, которые вызывают драматическое ощущение разлада с внешней
действительностью»(30,с.67) .
Эта краткая «экспозиция» этических категорий нравственного сознания (и
самосознания) человека показывает, сколь дифференцированными могут быть
формы регуляции его деятельности. В психологии, однако, эти формы влияния
самосознания на человеческую деятельность рассматриваются нерасчлененно—и
это, по-видимому, отчасти есть негативный эффект «эмансипации» психологии
от философии, в результате которого исследователи редко обращаются к
философским аспектам проблемы. В многочисленных исследованиях, как правило,
фигурирует «низкая или высокая самооценка» или «низкое или высокое
самоуважение» безотносительно к специфической природе тех или иных
самооценочных явлений. Если когнитивный аспект «Я-образа» понимать как
восприятие любых своих свойств, качеств, достоинств, одновременно с
представлением о должных качествах, свойствах, а эмоциональный аспект «Я-
образа» как самооценку или интеграцию этих самооценок (самоуважение), то
неудивительно, что почти все в поведении человека оказывается зависимым от
этих глобальных параметров. Так, например, лонгитюдные исследования С.
Куперсмит, в которых в течение 8 лет прослеживались последствия высокой,
средней и низкой самооценок у группы мальчиков, начиная от
предподросткового возраста до вступления во взрослый период жизни,
продемонстрировали крайне широкий спектр таких последствий (68). Так,
мальчики из группы с высокой самооценкой характеризовались как активные,
экспрессивные, в делом успешные в учении и социальных отношениях, лидеры в
дискуссиях, они не отступали при несогласии с ними других, были частично
нечувствительными к критике, высокозаинтересованными в общественных делах,
мало отягощенными чувством тревоги. Они выглядели как доверяющие
собственному восприятию и реакциям и верящие, что их усилия приведут к
успеху. Они обращались к другим с ожиданием, что те будут с ними
дружелюбны. Их оптимизм покоился не на фантазиях, а на обоснованной оценке
их способностей, навыков и личностных качеств. Они не были поглощены
внутренними проблемами и гораздо реже страдали психосоматическими
расстройствами, чем их сверстники из группы с низкой самооценкой.
Очевидно, что столь широкий спектр характеристик самого разного уровня
не может в целом являться следствием высокой самооценки (самоуважения).
Часть этих характеристик может иметь общие детерминанты из числа тех,
которые мы рассматривали в предыдущем разделе. (Действительно, С. Куперсмит
обнаружила, что взаимоотношения с родителями и стиль воспитания у мальчиков
с высокой самооценкой сильно отличались от отношений в семье и воспитания у
мальчиков с низкой самооценкой.) Часть этих характеристик, напротив, могла
являться не следствиями, а причиной поддержания высокого самоуважения.
Структуры самосознания могут мотивировать, т. е. побуждать к
определенной деятельности. Эти мотивирующие функции самосознания могут
иметь различное происхождение. Они могут корениться в представлениях об
«идеальном — Я» и быть связанными с нравственными категориями совести,
долга, ответственности. Они могут являться отражением рассогласования
«настоящего Я» и «будущего Я». Мотивирующим эффектом обладает и чувство
собственного достоинства и самоуважения, требующее своего поддержання с
помощью тех или иных реальных деятельностей.
Структуры самосознания и соответствующие процессы могут участвовать в
целеобразовании, т. е. в подборе таких целей, служащих достижению мотива,
которые согласуются с «Я-образом» в целом, с представлениями о своих
возможностях, правах, обязанностях, долге.
Структуры самосознания могут воспрещать те или иные поступки, действия
или, напротив, бездействие.
Самосознание в его когнитивной и эмоциональной форме может
детерминировать отношение к окружающим, а также стиль и характер общения с
ними.
Самосознание в форме самопознания и самоотношения может влиять на
развитие тех или иных черт и, следовательно, развитие личности в целом.
Узаконивая те или иные черты или, напротив, объявляя борьбу с самим собой,
человек в какой-то мере сам предопределяет, каким он будет.
Самосознание может служить формой самоконтроля в самых различных
деятельностных формах проявления человека.
Самосознание, наконец, может быть основанием приобщения субъекта к
| |  скачать работу |
Детская психика |
