Этруски
Другие рефераты
Этруски, или, как они сами себя называли, разенны1, представляют
чрезвычайно резкую противоположность как латинским и сабельским италикам,
так и грекам. Уже по одному телосложению эти народы не походили друг на
друга: вместо стройной пропорциональности всех частей тела, которой
отличались греки и италики, мы видим на этрусских изваяниях лишь маленьких
приземистых людей с большими головами и толстыми руками. С другой стороны,
все, что нам известно о нравах и обычаях этого народа, также
свидетельствует о его глубоком коренном отличии от греко-италийских племен,
и в особенности его религия: у этрусков она имела мрачный, фантастический
характер, полна мистическими сопоставлениями чисел и состоит из жестоких и
диких воззрений и обычаев, которые имеют так же мало общего с ясным
рационализмом римлян, как и с гуманно-светлым преклонением эллинов перед
изображениями богов. Вывод, который можно отсюда сделать, подтверждается и
самым веским доказательством национальности — языком; как ни многочисленны
дошедшие до нас остатки этого языка и как ни разнообразны находящиеся у нас
под рукою средства для их расшифровки, все-таки язык этрусков является до
такой степени изолированным, что до сих пор не удалось не только объяснить
смысл его остатков, но и с достоверностью определить его место в
классификации известных нам языков. В истории этого языка мы ясно различаем
два периода. В самом древнем периоде вокализация проведена полностью и
столкновение двух согласных избегается почти без исключений2. Но вследствие
усечения гласных и согласных последних букв и вследствие ослабления или
пропуска гласных этот мягкий и звучный язык мало-помалу превратился в
невыносимо жесткий и грубый3; так, например, ramva образовалась из ramuvas,
Tarchnas — из Tarquinius, Menvra — из Minerva, Menle, Pultuke, Elchsentre —
из Menelaos, Polydeukes, Alexandros. Как неблагозвучно и грубо было
произношение, всего яснее видно из того, что этруски еще в очень раннюю
пору перестали различать o от u, b от р, с от g, d от t. При этом и
ударение, так же как в латинском языке и в самых грубых греческих
диалектах, постоянно переносится на начальный слог. Точно так же было
поступлено и с придыхательными согласными; между тем как италики
отбрасывали их, за исключением придыхательной b или f, а греки, наоборот,
удержали, за исключением этого звука, остальные - u, f, x, этруски
совершенно отбрасывали самую мягкую и самую приятную для слуха f (за
исключением ее употребления в словах, заимствованных из других языков) и,
наоборот, употребляют три остальные в самых широких размерах даже там, где
они прежде вовсе не употреблялись; так, например, вместо Thetis у них
выходит Thethis, вместо Telephus — Thelaphe, вместо Odysseus — Utuze или
Uthuze. Немногие окончания и слова, смысл которых уже выяснен, в
большинстве не имеют никакого сходства с греко-италийскими; сюда
принадлежат все без исключения числительные имена; затем окончание аl,
которым обозначается родовое происхождение, нередко употребляется в знак
того, что название дано по имени матери, как например в надписи, найденной
в Кьюзи и сделанной на двух языках, слово Canial переведено словами Cainnia
natus; окончание sa прибавляется к женским именам для обозначения того
рода, в который женщина вступила, вышедши замуж; так, например, супруга
некоего Лициния называлась Lecnesa. Так, cela или clan с падежом clensi
значит сын; sex — дочь, ril — год; бог Гермес называется Turms, Афродита —
Turan, Гефест — Sethlans, Бахус — Fufluns. Впрочем, рядом с этими
своеобразными формами и звуками встречаются и некоторые аналогии между
этрусским языком и италийскими наречиями. Собственные имена сложились в
сущности по общему италийскому образцу; очень употребительное для
обозначения родового происхождения окончание enas или епа то же4, что
окончание enus, которое так часто встречается в италийских и в особенности
в сабельских родовых именах, как например этрусские собственные имена
Maecenas и Spurinna в точности соответствуют римским Maecius и Spurius.
Многие имена богов, встречающиеся на этрусских памятниках или считающиеся
писателями за этрусские, так похожи на латинские и по своему корню и частью
по своим окончаниям, что если они действительно были этрусского
происхождения, то могут считаться за доказательство тесного родства двух
языков, так, например, Usil (солнце и утренняя заря) в родстве со словами
ausum, aurum, aurora, sol, Minerva (menervare), Lasa (lascivus), Neptunus,
Voltumna. Однако эти аналогии смогли быть последствием возникших в более
позднюю пору политических и религиозных отношений между этрусками и
латинами и могли быть результатом происходивших после того подражаний и
заимствований; поэтому они не могут служить опровержением для того, что
язык тусков имел во всяком случае так же мало сходства со всеми греко-
италийскими наречиями, как языки кельтский и славянский. По крайней мере
таким он звучал в ушах римлян; они находили, что туски и галлы говорят на
варварских языках, а оски и вольски на мужицких наречиях. Но хотя этрусский
язык и не имел ничего общего с корнем греко-италийских наречий, все-таки до
сих пор еще не удалось причислить его к какому-нибудь из известных нам
коренных языков. В самых разнообразных наречиях ученые старались отыскать
коренное родство с этрусским, но и поверхностные расследования и самые
усиленные розыски все без исключения не привели ни к какому результату; не
было найдено сходства даже с языком басков, к которому обращались прежде
всех других из географических соображений. И в дошедших до нас
незначительных остатках языка лигуров, которые сохранились в некоторых
местных названиях и собственных именах, не найдено никакой связи с языком
тусков. Даже без вести исчезнувший народ, который на островах Тускского
моря и в особенности на острове Сардинии строил тысячи загадочных гробниц,
которые названы “нурхагами”, не мог иметь никакой связи с этрусками, так
как на этрусской территории не найдено, ни одного сооружения. Только по
некоторым отрывочным и, как кажется, довольно надежным указаниям можно
предполагать, что этрусков следует отнести к числу индо-германцев. Так,
особенно mi в начале многих древнейших надписей без сомнения то же, что
]mi, eimi, а форма родительного падежа коренных слов venerus, rafuvus
встречается также в древнелатинском и соответствует древнему санскритскому
окончанию as. Подобным же образом имя этрусского Зевса Tina, или Tinia,
конечно находится в такой же связи с санскритским dina — день, в какой Zan
находится с однозначащим diwan. Но даже при всем этом этрусский народ
представлялся нам едва ли менее изолированным. Уже Дионисий говорил, что
“этруски не похожи своим языком и обычаями ни на какой народ”; а к этому и
нам нечего добавить.
Так же трудно сказать что-либо определенное о том, откуда переселились
этруски в Италию; но мы оттого не много теряем, так как это переселение во
всяком случае принадлежит к периоду детства этого народа, а его
историческое развитие и началось и закончилось в Италии. Однако едва ли
найдется другой вопрос, на разрешение которого было бы потрачено больше
усилий вследствие привычки археологов доискиваться преимущественно того,
чего и невозможно и даже вовсе не нужно знать, как например “кто была мать
Гекубы”, по выражению императора Тиверия. Судя по тому, что древнейшие и
значительнейшие этрусские города находились глубоко внутри материка, а на
самом берегу моря не было ни одного сколько-нибудь выдающегося этрусского
города, кроме Популонии, который, как нам положительно известно, не входил
в древний Союз двенадцати городов, далее, судя по тому, что в историческую
эпоху этруски подвигались с севера на юг, следует полагать, что они попали
на полуостров сухим путем; к тому же мы застаем их на такой низкой ступени
культуры, при которой переселение морским путем немыслимо. Через проливы
народы перебирались и в древнейшие времена, как через реки; но высадка на
западном берегу Италии предполагает совершенно другие условия. Поэтому
древнейшее место жительства этрусков следует искать к западу или к северу
от Италии. Нельзя назвать совершенно неправдоподобным предположение, что
этруски перебирались в Италию через Ретийские Альпы, так как древнейшие из
известных нам обитателей Граубюндена и Тироля — реты — говорили с самого
начала исторической эпохи по-этрусски, и даже в их названии есть какое-то
созвучие с названием разеннов; это, конечно, могли быть остатки этрусских
поселений на берегах По, но по меньшей мере столько же правдоподобно и то,
что это была часть народа, которая осталась на старых поселениях. Но этой
простой и естественной догадке резко противоречит рассказ о том, что
этруски были переселившиеся из Азии лидийцы. Этот рассказ принадлежит к
числу очень древних. Он встречается уже у Геродота и потом повторяется у
позднейших историков с бесчисленными изменениями и дополнениями, хотя
некоторые осмотрительные исследователи, как например Дионисий, решительно
восстают против такого мнения и при этом указывают на тот факт, что между
лидийцами и этрусками не было ни малейшего сходства ни в религии, ни в
законах, ни в обычаях, ни в языке. Конечно, могло случиться, что какая-
нибудь кучка малоазиатских пиратов пробралась в Этрурию и что ее похождения
вызвали появление таких сказок, но еще более правдоподобно, что весь этот
рассказ основан на простом недоразумении. Италийские этруски, или Trus-
ennae (так как эта форма названия, по-видимому, была первоначальной и
лежала в основе греческого названия Tnro-hnoi, Tnrrhnoi, умбрского Turs-ci
и обоих римских Tusci, Etrusci), в некоторой мере сходятся по названию с
лидийским народом Tnrrhboi или, как он также назывался, Tnrrhnoi по имени
города Tyrra, a это очевидно случайное сходство названий, как кажется, и
послужило единственным фундаментом как
| |  скачать работу |
Другие рефераты
| 
