Общественно-политический строй и культура древней Армении
сатрап, а впоследствии приобрел
значение князя-феодала.
Если стратегии по своим размерам более или менее соответствовали позднейшим
«гаварам», то более крупные административные единицы, объединявшие
несколько стратегий, соответствовали позднейшим «нахангам» (край,
губерния). Некоторые из них (обычно четыре), расположенные вдоль границ
Великой Армении, именовались «бдешхствами». Стоявшие во главе их «бдешхи»
были облечены более широкими полномочиями, чем правители прочих областей.
Основным внутренним подразделением стратегии была сельская община.
Старейшина общины еще с ахеменидских времен фактически являлся также
представителем государства, ведавшим вопросами налогов и сборов,
повинностей и т. п.
Города, по крайней мере—наиболее крупные и важные (примерно около десятка),
находились вне компетенции местных властей. Они подчинялись непосредственно
царю, который в необходимых случаях выражал им свою волю в виде писем-
указов, пользовались правом частичной автономии и. обладали, видимо, своими
вооруженными силами.
В городах существовали органы самоуправления, в со став которых входили
городские старейшины и чиновники. Однако за их деятельностью следил,
придавая ей угодное царю направление, представитель царя—«шахап».
Важнейшей частью государственной машины были вооружейные силы страны. Из
сохранившихся в источниках сведений о количестве войск в древней Армении
следует выделить те, которые характеризуют численность войск Тиграна II,
ибо упоминаемая в этих источниках 300-тысячная армия Тиграна
комплектовалась не только из армян, но и из населения всех завоеванных им
стран. Численность собственно армянского войска, по источникам, достигала
примерно 100 тысяч.
Ударной силой армянского войска была тяжелая бронированная конница; кроме
нее, была еще легкая, более многочисленная конница, применявшаяся для
преследования противника. Однако основу армянского войска, в отличие от
парфянского, составляла все же пехота—бронированные копьеносцы, а также
лучники и пращники. Из вспомогательных войск в источниках упоминаются
подразделения осадной техники и обоза.
Имелся отборный конный полк, насчитывавший 6000 воинов, которых греческий
писатель Плутарх именует «телохранителями и спутниками» армянского царя.
Кроме этого полка, были и другие регулярные части, но основная масса войска
набиралась накануне или в ходе войны.
В военном деле участвовали все слои населения, пополняя различные роды
войск, начиная от конницы и кончая легковооруженной пехотой («нагие») и
обозом. В армию призывалось не только свободное население, но и рабы-
земледельцы частновладельческих хозяйств—дастакертов и агараков.
Как в странах Древнего Востока и эллинистического мира, в Армении также
было принято предоставлять земельные наделы за военную службу в личное или
наследственное пользование. Этот слой кадровых или даже наследственных
военных—«остаников»—придавал устойчивость армии. В этнически однородной
Армении не имело распространения на-емничество, очень характерное для
этнически пёстрых эллинистических государств и являвшееся ахиллесовой пятой
их военной организации. Та же причина, кстати, предохраняла Армению от
чрезмерного раздувания военно-административного аппарата, что было
свойственно эллинистическим государствам.
Таким был, в общих чертах, государственный строй древней Армении,
шедшей по пути восточного, эллинистического рабовладения, существенно
отличавшегося от путей греко-римского рабовладения. Однако в дальнейшем он
под влиянием протекавшего в недрах общества процесса феодализации претерпел
ряд важных видоизменений.
3. Культура Армении VI—IV веков до н. э.
Армянская материальная и духовная культура сложилась на основе богатых
культур древнейших обитателей Армянского нагорья, всех тех этнических
элементов, которые участвовали в образовании армянского народа.
Естественно, что здесь велика роль выдающейся урартской культуры. Однако
следует учитывать, что Урарту, будучи лишь военно-политическим
объединением, не пустило глубоких корней в среде населения объединенных им
областей. Поэтому упадок большинства его опорных пунктов в этих областях,
да и в центральных районах, последовавший за распадом государства, привел
также к утрате существенных пластов его культуры. Так, например, урартская
клинописная письменность полностью исчезла вместе с урартским государством.
Тем не менее часть урартской цивилизации сохранилась, она была в течение
многовекового общения усвоена племенами нагорья и вместе с ними привнесена
в среду образовавшегося из них армянского народа; еще одна часть была
привнесена в эту же среду самим растворившимся в ней урартским населением
Биайншш. Так, например, целый пласт древнейшей армянской мифологии
проникнут мотивами борьбы с хищным ассирийским государством. Разумеется, с
ним сталкивались и протоармянские племена, но для Передней Азии поистине
роковыми и решающими были именно урарто-ассирийские мощные столкновения, а
борьба героя армянской легенды Хайка с ассиро-вавилонским божеством Белом в
мифической форме отражает именно такие эпохальные события. Очевидно, перед
нами сложившиеся в урартской среде героические сказания, перенесенные затем
на армянскую почву с естественной арменизацией деталей, подобно тому как,
скажем, шумеро-вавилонское сказание о всемирном потопе вместе со своим
героем Зиусудрой-Утнапиштимом впоследствии было иудаизировано с
переименованием героя в Ноя.
История Хайка, сохранившаяся у Мовсеса Хоренаци и еще одного армянского
раннесредневекового историка, вкратце такова. Восстав против деспотии Бела,
он вместе со своими родичами уходит на север, в горную страну. Бел
устремляется за ним во главе полчищ, чтобы наказать непокорного. В бою Хайк
убивает Бела, пробив ему насквозь грудь стрелой из своего мощного лука.
Сыновья и внуки Хайка расселяются по нагорью и закладывают основу
армянского народа.
К тем же пластам относится, несомненно, и легенда об Ара Прекрасном и
Шамирам. Шамирам—это армянское соответствие греческой формы имени
Семирамида, и оба имени самостоятельно восходят к имени ассирийской царицы
VIII в. до н. э. Шаммурамат. Легенды о Шамирам-Семирамиде сохранились у
ряда восточных народов и в древнегреческой литературе. Образ царицы в них
смешан с образом ассиро-вавилонской богини Иштар. В армянском варианте
мифа, сохранившемся у тех же историков, что и миф о Хайке и Беле,, Шамирам
заочно влюбляется в вождя армян Ара Прекрасного, но, отвергнутая им, идет
войной на Армению, дабы силой добиться исполнения своего желания. В битве
Ара погибает, и Шамирам тщетно пытается воскресить его. В древнем варианте
мифа Ара должен был воскреснуть, как на то указывает рассказ
древнегреческого философа Платона об Эре Армянине, ибо Ара—это фмянский
вариант почитавшегося у многих народoв умирающего и васкресающего бога
растительности, божество типа Таммуза.
Примечательно, что урартские мотивы проглядывают даже в этих, крайне
немногочисленных, образцах древнеармянской мифологии, которые сквозь
тысячелетия дошли до нас. Несомненно, что в некогда богатой и разветвленной
мифологии древних армян таких мотивов было весьма много.
До нас Дошел также целый ряд оказаний, относящихся к периоду образования
армянского царства. Это уже упоминавшееся сказание о Паруйре, сыне
Скайорди, первом армянском царе, союзнике мидийского царя в борьбе с
Ассирией в конце VII в, до н. э., сказание о Тигране Ервандяне, боровшемся
с индийским царем—драконом Аждахаком и т. д. Приведенный материал в какой-
то мере обрисовывает и древнеармянский языческий пантеон богов. Его
возглавлял Хайк, имя которого происходит от самоназвания армян «хай». Хайк
предстает в мифе как великан-охотник, и его именем называлось одно из
созвездий (Орион). Ара, как сказано, был богом умирающей и воскресающей
природы. В состав армянского пантеона вошел и бог Торк. Уже в этот: период
должна была почитаться богиня Аотхик («Звездочка»), вероятно, в дальнейшем
уступившая часть своих функций богине Анаит.
Существенным фактороМ древнеармянокой духовной культуры был армянский язык.
Язык является не только средством общения, но и важным свидетелем
происхождения и< образования данного народа и вообще его истории. Язык
фиксирует все ее этапы, в особенности же—посредством-заимствований—факты
общения данного народа с другими, характер общения, степень его
интенсивности и длительности Уже в древнейший период на индоевропейскую
основу армянского языка успел наложиться целый ряд таких пластов»
Так, например, хуррито-урартский пласт армянского языка содержит 10—20
процентов известной нам очень небольшой части лексики этих языков; к «ему
принадлежат такие, например, олова, как цар—««дерево», цов-—«море», ховит—
«долина», ориорд—«девушка знатного происхождения» и т. п. Не исключено, что
и урарты успели позаимствовать у армян некоторые слова и может быть,
например, индоевропейское слово арцив—«орел». Армяне унаследовали от
урартов также большое количество топонимов; к ним относятся: Биайнили—арм.
Ван, Тушпа—арм. Тосп, Абилиани—арм. Абелеанк, Цупа—арм. Цопк, Эребуни—арм.
Ереван и многие другие. Все это является еще одним свидетельством
длительного общения протоармянского и урартского элементов и в дальнейшем
превращения самих урартов и их лексики—в составе прочих элементов их
духовной культуры— в компоненты слагавшегося армянского народа и его языка.
Добавим, что в армянском языке, несомненно, имеется еще огромное количество
нераспознанных пока урарто-хурритских слов.
Армянский язык содержит также значительное количество хеттских (в основном
лувийских, в том чис
| |  скачать работу |
Общественно-политический строй и культура древней Армении |
