Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Понимание времени и истории в творчестве А. Чехова



 Другие рефераты
Политические взгляды Платона Культура Древнего Китая Культура Древнего Китая Понимание и объяснение

Реферат на тему:



                  ПОНИМАНИЕ ВРЕМЕНИ И ИСТОРИИ В ТВОРЧЕСТВЕ

                                А. П. ЧЕХОВА.



                                                  Студента группы
                                                  Заочного отделения
                                                  Михайлова Дмитрия



Проблематика творчества Чехова  это  проблематика  соотношения  вечности  и
времени,  знания  и  незнания,  человеческой   общности   и   человеческого
одиночества, разумности и безнадежности человеческого существования,  Бытия
и Ничто. Однако, кропотливо промысливая вторые  составляющие  перечисленных
нами  оппозиций,  Чехов  как  бы  оставляет  за  рамками  первые.   В   его
произведениях не сказано ничего определенного о вечности, знании, общности,
разумности,  бытии.  Лев  Шестов  писал:   "Чехов   певец   безнадежности".
Анализируя чеховские  произведения,  Шестов  рисует  мир,  полный  абсурда,
торжества смерти.  "гниющих  живых  организмов",  "творчества  из  ничего".
Единственный герой Чехова — безнадежный человек. Он стремится вырваться  из
своего положения, но не может. Разрушение побеждает.  У него ничего нет, он
все должен создать сам, следовательно,  "проблема  "творчества  из  ничего"
единственная проблема, которая  может  вдохновить  Чехова.   А  эта  задача
относится к последним вопросам бытия. Колебание здесь необходимый составной
элемент в суждениях человека, которого судьба подвела к  роковым  задачам."
(«Творчество из ничего»).
    Чеховский герой это всегда  движение  сознания.  Движение  возможно  во
времени. По этому время —  важнейшая  для  Чехова  категория,  относительно
которой только и может быть виден человек. Вечность - время — первейшая для
Чехова  оппозиция.  Но,  описывая   жизнь   человека   в   экзистенциальных
категориях, Чехов  помещает  героев  область  действительного,  тогда  как,
другие составляющие взятых  нами  оппозиций  (вечность,  знание,  общность,
разумность, бытие) помещаются Чеховым в область  возможного.  Настаивая  на
экзистенциальной интерпретации своих героев, Чехов  всегда  обозначает  это
как условие возможности выхода на уровень метафизики. Бог, вечность, истина
— вот  ориентиры  чеховского  творчества.   Прослеживая  движение  сознания
своего героя, фиксируя его в момент крика в пустоте, Чехов всегда оставляет
свободное место для духовной реализации. Прийти к  основаниям  бытия  может
только тот,  кто  уже  в  движении.  Экзистенциальное  говорение  —  метод,
применяемый Чеховым в его произведениях. Шестов, называя творчество  Чехова
как почти  апофеоз  беспочвенности,  принимает  во  внимание  только  один,
обозначенный нами аспект, и просто игнорирует или не замечает второй.
    Чеховский герой, выражаясь словами Хайдеггера, заброшен  в  мир  вещей,
быта. Он связан с  миром  вещественным  тесной,  почти  колдовской  связью,
разорвать которую возможно лишь путем сильного  духовного  напряжения.  Это
какой-то порочный круг,  в  котором  движется  человек,  фатально  совершая
оборот за оборотом, повторяя пройденный путь и  будучи  обреченным  на  эти
бесчисленные повторения.  Так  происходит  в  том  случае,  когда  искажена
направленность сознания, собственное Я детерминировано  дурной,  враждебной
вещностью. Осуществляя естественную попытку выхода  из  удушающей  человека
замкнутости, он обозначает окружающую его действительность как  нереальную,
несуществующую, иллюзорную. И наоборот, когда вектор сознания  направлен  в
глубину собственного Я как  места  бытия  Божия,  весь  ассоциативный  ряд,
который строится  в результате общения с  миром  вещественным,  высвечивает
звенья золотой цепи, ведущей от человека к Богу.
    Чехов    наделяет    природу,    мир    объектный,     одушевленностью,
самостоятельной силой. При этом он  идеально  выдерживает  точку  положения
дирижера,  который  всегда  "над".  Стихия  разнуздана  достаточно,   чтобы
погубить слабого, но и на столько, чтобы, с  одной  стороны,   быть  всегда
подвластной художнику глиной, материалом, из которого  он  в  любой  момент
может заново вылепить то  или  это  (  для  сравнения,  природа  у  Пушкина
("Мчатся тучи, вьются тучи"), у Толстого  всегда  готова  поглотить  самого
автора и фиксирует состояние  души  героя  на  точке  замирания,  описывает
оттенки одного состояния или движения  ),  с  другой  стороны,  мир  вещный
проявляет динамику человеческого духа, как  лакмусовая  бумажка  химический
элемент.
    Наша литературоведческая традиция, говоря о  преемственности  чеховской
драматургии, часто сравнивала усадьбу как место действия в пьесах Чехова  и
Тургенева. Здесь важно  то,  что  Тургенев  берет  усадьбу  как  плоскость,
лишенный глубины фон, на котором  разворачивается  и  наблюдается  зрителем
психология героев. Задача Чехова иная. Функция усадьбы это функция емкости,
аквариума, внутрь которого помещены носители этой самой  психологии.  Здесь
внимание направлено не на то, каковы эти стенки, а на само их  наличие,  на
то, как начинают вести себя герои, ощущая эту враждебную им  замкнутость  и
тяготясь ею.
Чехов, будучи злейшим врагом всякого рода концепций, законченных учений,
"мировоззрения" — слово, которое он использовал для обозначения завершенных
умозрительных построений, основанных на посылках и доказательствах, — тем
не менее, создал целую систему знаков в своих произведениях. Эта система
охватывает любые проявления окружающей человека действительности, начиная с
самых мелких бытовых предметов и звуков и заканчивая элементами природной
стихии, звуком порвавшейся, кажется, где-то во вселенной струны. В. Э.
Мейерхольд об этом говорил так: "До Станиславского в Чехове играли только
сюжет, но забывали, что у него в пьесах шум дождя за окном, стук
сорвавшейся бадьи, раннее утро за ставнями, туман над озером
неразрывно...связаны с поступками людей, их действиями, взаимоотношениями.
Это было тогда открытием".[i] Добавим, что не просто связаны, но и являются
зачастую непременным условием именно таких поступков, действий,
взаимоотношений, а не иных.
    "Море было величавое, бесконечное и неприветливое..."[ii]  Таким  видит
море  Ананьев,  персонаж   рассказа   "Огни".    Сочетание   "вечности"   и
"неприветливости" здесь не случайно. Вечность не имеет к  чеховским  героям
никакого отношения. А  если  и  имеет,  то  чаще  всего  понимается  ими  в
искаженном виде, как нечто, заведомо обладающее временной  характеристикой,
скорее, как время, растянувшееся по двум направлениям прошлого  и  будущего
так, что глаз человеческий не в состоянии ухватить пределы этой линии,  как
время, по своей бесконечности  напоминающее  вечность.  "Вы  знаете,  когда
грустно настроенный человек остается один-на-один  с  морем  или  вообще  с
ландшафтом, который кажется ему грандиозным,  то  почему-то  к  его  грусти
всегда  примешивается  уверенность,  что   он   проживет   и   погибнет   в
безвестности, и он рефлекторно хватается за карандаш и спешит  записать  на
чем попало свое имя."[iii]
    В "Огнях", в "Даме с  собачкой",  в  о  многих  других  рассказах  море
является активным фоном, действующим условием, провокацией героя на  мысли,
поступки, которые становятся  детерминантами  последующей  сюжетной  канвы.
Способностью  "комбинировать  свои  высокие   мысли   с   самой   низменной
прозой"[iv], в которой признается Ананьев, в такой же мере обладает и Гуров
в "Даме с собачкой".
    Наряду с системой универсальных знаков, Чехов  выстраивает  ряд  знаков
индивидуальных, личных, служащих  индикаторами  развития  сознания  каждого
отдельного героя. Это крыжовник в "Ионыче", зонтик в "Трех годах", пурга  в
рассказе "По делам службы", убытки в "Скрипке Ротшильда" и  многие  другие.
Каждый  чеховский  персонаж  имеет  свою  личную  метку,  свой  собственный
указатель направления внутреннего движения. Здесь очевидна разница подходов
Чехова и Толстого к пониманию человеческого Я. Для наглядности  приведем  в
пример эпизод с дубом в "Войне и мире", который стал уже общим местом,  так
часто он упоминается в литературоведении. Герой Толстого статичен, мы можем
лицезреть лишь разные грани личности, разные грани,  не  как  принципиально
разнящиеся  стороны  одного  и  того  же  Я.  Толстой,  прописывая  портрет
человека, разрабатывает бесконечное множество оттенков , но одного  и  того
же цвета. Сознание чеховского персонажа всегда  в  движении.  Это  движение
дискретное, скачками, переход из одного состояния в  другое  осуществляется
через разрывы, разломы сознания. Каждый раз мы застаем новое Я.
    "Яков никогда не  бывал  в  хорошем  расположении  духа,  так  как  ему
постоянно  приходилось  терпеть  страшные  убытки...  надзиратель  уехал  в
губернский город лечиться и взял да там и умер. Вот вам и  убыток."[v]  "Он
недоумевал, как это вышло так, что за последние  сорок  или  пятьдесят  лет
своей жизни он ни разу не был на реке, а если, может, и был, то не  обратил
на нее внимания?.. На ней можно  было  бы  завести  рыбные  ловли,  а  рыбу
продавать купцам... Какие убытки! Ах, какие убытки!"[vi] И  дальше:  "Зачем
вообще люди мешают жить друг другу?  Ведь  от  этого  какие  убытки!  Какие
страшные убытки! Если бы не было ненависти и злобы, люди имели бы  друг  от
друга громадную пользу".[vii]  "Убытки" из бытовых вырастают во  вселенский
масштаб, до ущербности, убыточности вообще бытия.  Перед  смертью  у  Якова
появляется другая метка, новая для него точка отсчета — "польза".
    Чаще всего окружающая чеховского героя действительность враждебна  ему,
дика, непонятна, а потому неприемлема и  ин
123
скачать работу


 Другие рефераты
Передача данных в компьютерных сетях
Палестинская проблема
Отечественная культура 14-15 веков
Педагогиканың зерттеу әдістері


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ