Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века
она уходит в себя, становится сдержанной и непреклонной. На
побои и грубости она отвечает ледяным презрением, непослушанием и
дерзостью, ибо только так она может защитить свое человеческое достоинство.
Кэти не дала сломить себя одиночеству и отчаянию, как была сломлена ее
мать: она смогла устоять против злобы и жестокости Хитклифа, чему
способствовало ее сближение с Гэртоном, первой и единственной
воспитательницей которого была Нелли, вложившая в него то доброе начало,
которое не позволило Хитклифу до конца испортить юношу.
Гэртон впервые предстает перед читателями грубым, неряшливым, дерзким
и неотесанным. В то же время он – «молодой силач, красивый с лица, крепкий
и здоровый»; он не глуп, в нем нет «и тени боязливой податливости». В
мстительных планах Хитклифа Гэртон играет важную роль: всячески унижая
Гэртона, загнав его в «трясину огрубенья и невежества», научив его
«презирать как слабость и глупость все, что возвышает человека над
животным», Хитклиф мстит тем, кто притеснял его самого в детстве. Но при
этом он никогда не выходит за рамки закона, все его преступления
неподсудны. Заставляя Хитклифа сожалеть, что он не «родился в стране, где
законы не так строги», Э. Бронте бросает обвинение в лицо буржуазному
обществу с его «законными» преступлениями.
Хитклиф, видя зарождение любви Кэти и Гэртона, начинает понемногу
понимать причины неудачи своей мести.
Хитклифу не удается лишить Гэртона гордости и самолюбия. Кэти сумела
превратить Гэртона из врага в друга, отогрела его теплом своей
человечности; научила грамоте и убедила в необходимости сопротивляться
насилию и злу.
Кэти и Гэртон отнюдь не являются в романе простым воссозданием в новом
облике прежних Кэтрин и Хитклифа, это, как отмечает в своем критическом
очерке, посвященном «Грозовому перевалу» Дж. Клингопулос, совершенно иные
люди, даже более мелкие люди, и, уж конечно, люди, не наделенные такими
сильными страстями, как Кэтрин и Хитклиф. Но тем не менее они символизируют
собой непрерывность и преемственность жизни и человеческих стремлений.
Глядя на них, Хитклиф начинает сознавать бессмысленность своего торжества.
В момент, когда Гэртон, который беззаветно любит его, Хитклифа, приходит на
помощь Кэти после того, как Хитклиф ее ударил, последнему вспоминается
чувство, связывающее его с Кэтрин, во всей его глубине, и до его сознания
доходит, что в любви Кэти и Гэртона есть что-то от того же чувства. Перелом
наступает в тот момент, когда Кэти и Гэртон начинают сближаться, чтобы
совместно восстать против деспотизма Хитклифа. Теперь Хитклиф впервые
сталкивается не с людьми, приемлющими ценности Грозового перевала и Мызы
Скворцов, а с бунтарями, которые разделяют, пусть лишь отчасти, его
собственные бешеные усилия добиться своих прав.
Путь Кэти и Гэртона – это путь активной защиты человеческого
достоинства, любви, дружбы и единства людей, объединенных высшими
человеческими интересами.
Прежняя неистовая ярость уитхла в душе Хитклифа. Он убедился в
бессмысленности борьбы, которую вел, мстя за свое попранное человеческое
достоинство, борьбы против мира власть имущих и собственников, в которой он
избрал орудиями мести ценности этого мира. Подобно тому как Кэтрин была
вынуждена полностью осознать весь нравственный ужас измены своей любви, так
и он, Хитклиф, тоже должен понять весь ужас собственной измены своей
человеческой сущности. Теперь, взглянув в лицо суровой правде, он может
умереть, пусть не как торжествующий победитель и благородный герой, но, во
всяком случае, как человек, предоставив тем самым Кэти и Гэртону
возможность продолжать начатую им борьбу. В смерти своей он вновь обретает
человеческое достоинство.
Именно это второе обретение человеческой ценности, открытие Хитклифу
сущности его заблуждений – причем помощь приходит не со стороны
презираемого им мира, - а также изображение растущего чувства любви между
Кэти и Гэртоном, вызывающее ощущение непрерывности и преемственности жизни
в круговороте природы, придают последним страницам «Грозового перевала»
оптимистическое звучание, создают атмосферу реальной, чуждой
сентиментальности надежды. Любовь Кэтрин и Хитклифа восстанавливается в
своих правах. Жизнь идет дальше, и уже другие в свою очередь станут
восставать против угнетателей.
Главное же, мы постигли сущность чувства, связывающего Кэтрин и
Хитклифа. Их любовь, которую Хитклиф, нисколько не впадая в идеализм,
называет бессмертной, - это нечто большее, чем любовь, о которой мечтает
индивидуалист и которая сводится к слиянию душ любящих. Любовь Кэтрин и
Хитклифа говорит о том, что человек, если он предпочитает жизнь смерти,
должен восставать против всего, что губит его заветные стремления и чаяния,
о необходимости для всех людей, объединившись, стремиться к достижению
высшей человечности. Кэтрин в ответ на эту глубокую потребность
человеческой души бунтует вместе с Хитклифом, но, выйдя замуж за Эдгара
(«хорошая партия»), изменяет своей человеческой сущности. Хитклиф, мстя
тиранам и принимая их собственные нормы, обнажает бесчеловечную сущность
этих норм, но вместе с тем тоже изменяет своей человеческой сущности и
разрушает свою духовную связь с умершей Кэтрин, призрак которой в ужасе и
отчаянии скитается среди вересковых зарослей.
Только после того, как с Хитклифом совершается перемена и он снова с
помощью Гэртона (а следовательно, в конечном счете, и с помощью самой
Кэтрин) признает, что необходимо быть человечным в самом широком смысле
этого слова, Кэтрин перестает мучиться и их прежнее духовное родство
восстанавливается. В романе «Грозовой перевал» смерть не имеет большого
значения – ведь речь здесь идет о вещах более значительных, чем жизнь и
смерть отдельного человека. Более того, смерть Хитклифа, так же как и
смерть Кэтрин, - это своего рода победа, потому что в конечном итоге оба
встречают смерть честно, верные своей человеческой сущности. Впрочем, в
романе Бронте ничто не наводит на мысль о том, что смерть сама по себе
является победой. В нем утверждает себя жизнь, непрекращающаяся,
расцветающая снова и снова.
В «Грозовом перевале» нашли свое отражение сложные философские взгляды
писательницы. Здесь сказались свойственные для Эмилии Бронте представления
о мироздании. Роман свободен от ортодоксальной религиозности: Хитклиф и
Кэтрин Эрншо отвергают власть церкви и традиционные представления о
загробном мире. Охваченная своей большой земной страстью, Кэтрин уверена,
что была бы глубоко несчастна в раю и не будет знать покоя, если даже ее
зароют в землю на двенадцать футов и обрушат церковь на ее могилу.
Разлученных при жизни Хитклифа и Кэтрин ожидает за гробом не христианский
рай или ад, а давно желанное соединение. Так в смерти Эмилия Бронте видела
освобождение от всех земных оков.
На протяжении всего романа прослеживаются черты романтизма, влияние
которого сказывается не только в интересе писательницы к роковым
человеческим страстям, но и в языке, которым описаны эти страсти, и в
пейзаже, неизменно сопровождающем события и переживания героев. Характерная
романтическая образность появляется в языке романа, когда Э. Бронте
заставляет героев высказываться о своей любви или рисует патетические
сцены. «Люби он ее всем своим ничтожным существом, - говорит Хитклиф об
Эдгаре Линтоне, - он за восемьдесят лет не дал бы ей столько любви, сколько
я за один день. И у Кэтрин сердце такое же глубокое, как мое. Как моря не
вместить в отпечаток конского копыта, так ее чувство не может принадлежать
безраздельно Линтону».
«Грозовой перевал» имеет сложную, но очень четкую композицию. В нем
почти нет второстепенных действующих лиц. Каждый из персонажей обрисован
резкими и яркими мазками и несет максимальную сюжетную нагрузку. Внимание
читателя не отвлекается на детали; все повествование, похожее своим
трагизмом и мрачностью на древнюю сагу, сконцентрировано вокруг одной темы
– любви Кэтрин и Хитклифа.
В своей работе, посвященной «Грозовому перевалу» Эмилии Бронте,
Вирджиния Вулф писала: «Грозовой перевал» - книга более трудная для
понимания, чем «Джейн Эйр», потому что Эмилия – больше поэт, чем Шарлотта.
Шарлотта все свое красноречие, страсть и богатство стиля употребляла для
того, чтобы выразить простые вещи: «Я люблю», «я ненавижу», «я страдаю». Ее
переживания хотя и богаче наших, но находятся на нашем уровне. А в
«Грозовом перевале» Я вообще отсутствует. Здесь нет ни гувернанток, ни их
нанимателей. Есть любовь, но не та любовь, что связывает мужчин и женщин.
Вдохновение Эмилии – более обобщенное. К творчеству ее побуждали не личные
переживания и обиды. Она видела пред собой расколотый мир, хаотичную груду
осколков и чувствовала в себе силы свести их воедино на страницах своей
книги. От начала и до конца в ее романе ощущается этот титанический
замысел, это высокое старание… сказать устами своих героев не просто «я
люблю» или «я ненавижу», а «мы, род человеческий» и «вы, предвечные силы…».
Эмилия Брон
| |  скачать работу |
Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века |
