Происхождений цивилизации
тивности были
подсказаны им естественно–историческим течением событий. Шумеры отражали
свою политическую историю, о чем свидетельствует надпись “Конуса
Энметены” (2360–2340 до н.э.), рассказывающая о взаимоотношениях между
городами Лагаш и Умма в период ок. 2400–2360 до н.э., а также “Царский
список”, составленный при Ур–Намму (2112–2094/93 до н.э.) и вкратце
освещающий основные военно–политические события периода 2900–2112 до н.э.
(впоследствии список был продолжен). В связи с событиями политической
истории у шумеров обнаружились редкие признаки национального
самосознания, направленного против господствовавшего в стране племени
кутиев (ок. 2200–2109 до н.э.), о чем свидетельствует надпись–поэма
Утухенгаля (2116/2111-2109/2104 до н.э., V династия Урука)[110].
Выступление шумеров против кутиев было приурочено к смене у них
правителей, что говорит о способности вести политический расчет, а прием
эламских послов — о каких-то началах дипломатии. Социальное значение
политической активности было двояким: с одной стороны, всякая внешняя
активность консолидировала социум, явившийся ее источником, а с другой —
внешняя активность социума была проявлением его общественно–интегративных
свойств, направленных на консолидацию вокруг него окружающей социальной
среды. Последнее обстоятельство отразилось в политической идеологии
Месопотамии в “имперском” понятии “Царства четырех стран света”
(Нарам–Суэн, 2236–2200 до н.э., четвертый царь династии Аккаде).
Как можно видеть, основные типы вторичных общественных структур и
соответствующих им форм общественного сознания ранней цивилизации, строго
говоря, не были изобретениями цивилизации. Они явились прямыми
продолжениями вторичных общественных структур, присущих первобытному
обществу. При этом надо учитывать следующее обстоятельство. Первобытные
архетипы вторичных общественных структур и соответствующих им форм
сознания в эпоху ранней цивилизации были дуплицированы (удвоены). Древний
вариант архетипа продолжал существование, сохраняя тесную преемственность
со своим первобытным состоянием. Новое ответвление архетипа сохраняло с
ним лишь общетипологическую связь и обретало в цивилизованных условиях
конкретные новые свойства. Так образовалась целая серия парных линий
родственных вторичных общественных структур, к которым из числа
перечисленных можно отнести следующие: общественное сознание в целом и
индивидуальное самосознание, обычный звуковой язык и дублирующий его
письменный язык, сакральное изобразительное искусство и параллельный ему
светский вариант, мистерии религиозного культа и светский театр,
нравственные нормы поведения и нормы поведения правового и, может быть,
политического свойства. В дальнейших разделах будут рассмотрены
исторические и научные формы сознания, которые могут пополнить этот
список.
Цивилизация использовала первобытные архетипы вторичных общественных
структур, образовывала от них новые и сохраняла старые наряду с новыми,
конечно, не случайно. Такое применение вторичных общественных структур
обеспечивало их значительный объем, который отвечал объему свободного
времени, имеющегося у людей высокопроизводительного общества разделенного
труда. Кроме того, все вторичные структуры цивилизованного общества
уходят генеалогическими корнями в первобытность, и это тоже не случайно.
Первобытные вторичные структуры социализировали общество неразделенного
труда и являлись общеупотребительными. Их древние общеинтегративные
свойства еще больше подходили для общества разделенного труда,
нуждающегося как раз в общеупотребительных формах общественного сознания
и соответствующих вторичных структур. Поэтому отпрыски их первобытных
архетипов, наряду с ними самими, нашли широчайшее применение в
цивилизованном обществе разделенного труда. Этот принцип применения
социумом древних социальных связей для самоинтеграции в новых условиях
означает, что социум имел тенденцию использовать свое старое менее
дифференцированное состояние для интеграции своего нового более
дифференцированного состояния. Природу образующихся таким образом
социальных связей в истории мы рассмотрим в следующем разделе.
2. ОСМЫСЛЕНИЕ ИСТОРИИ
Проблема социальных связей в истории, близкая проблематике философии
истории, имеет две области приложения. С одной стороны, социальная
преемственность имела место в сфере материальной жизни общества, а с
другой стороны, аналогичная социальная преемственность наблюдалась и в
сфере духовной жизни общества. На наш взгляд, оба варианта сохранения
социальной связи в истории имели идентичную природу, характер которой
можно усмотреть в стремлении социума использовать основы своей
жизнедеятельности, заложенные на стадии его относительно меньшей
дифференциации, для интеграции своего более дифференцированного
состояния.
Наиболее важные этапы исторического развития общества были связаны с
его дифференциацией. Согласно нашей гипотезе, изложенной в гл. I, 2,
между демографическим состоянием общества и степенью сложности
практикуемой им технологии существует определенное соответствие. В
истории известно два относительно кратковременных периода значительного
изменения демографического состояния общества. На рубеже плейстоцена и
голоцена (11700/10200 14С) на Ближнем Востоке имел место первый
значительный демографический взрыв, который закономерно (по нашей
гипотезе) вызвал неолитическую технологическую революцию,
сопровождавшуюся общественным разделением труда. Другой значительный
демографический взрыв начался в Западной Европе около XI — середины XVI
в. нашей эры. Это демографическое событие закономерно вызвало
промышленную технологическую революцию и появление массового
производства.
В исторические периоды, предшествовавшие этим
демографо–технологическим событиям, состояние дифференциации общества
менялось относительно мало. На самом деле, конечно, детальный анализ
показывает, что дифференциация общества постепенно по ряду признаков
нарастала и в промежуточные периоды (см. гл. I–II), однако революционные
изменения общественной дифференциации действительно имели место только
дважды в истории.
До плейстоцен–голоценового демографического взрыва производительные
силы первобытного общества отвечали состоянию неразделенного труда,
который оставался общественно неспециализированным, несмотря на
определенные изменения технологии, следовавшие за постепенным
демографическим ростом социума. Общественные отношения первобытности
основывались на однородной социальной структуре, локальная специфика
которой определялась характером кровно–родственных отношений: в
первобытности они, по–видимому, подчинялись закону Дж.Крука (см. гл. I,
2). Вторичная структура первобытного общества предполагала существование
только общественных форм сознания (язык внешней речи, анималистическая
мифология, нравственность, разновидности первобытных верований,
сакральное изобразительное искусство).
В ходе голоценового демографического взрыва производительные силы
испытали дифференциацию по подразделениям труда. В сфере общественных
отношений также произошла дифференциация, вызвавшая отделение
производственных отношений от кровно–родственных. В цивилизованных
условиях кровно–родственные отношения перестали подчиняться закону
Дж.Крука и ограничились патрилинейным вариантом, который именно по этой
причине Л.Г.Морган счет финальным, хотя в действительности
патрилинейность как вариант кровно–родственных отношений в подходящей
экосреде существовала у человека со времен обезьяньих предков.
Производственные отношения перестали отвечать однородной общественной
структуре и стали классовыми. Вторичная структура цивилизованного
общества отмечена серией дифференциаций первобытных архетипов, к которым
добавились такие формы, как индивидуальное самосознание, внутренняя речь
и письменный язык, антропоморфная мифология, этикет, право, политика,
светское изобразительное искусство, театр, наука (см. гл. III, 3).
Это состояние общества просуществовало до начала современного
демографического взрыва: производительные силы, малопригодные для
массового производства; типологически близкие производственные отношения
рабовладения и феодализма; вторичные общественные структуры, основные
формы которых были заложены уже в античности. В ходе современного
демографического взрыва появились технологии, рассчитанные на массовое
производство и разделение труда на уровне технологических операций,
изменилась классовая структура общества (стал типичен массовый наемный
труд); в области вторичных общественных структур возникли элементы
массовой культуры (книгопечатание, газеты и многое другое), неизвестные
ранее. Массовое производство, массовый наемный труд и массовая культура
хорошо отвечают современной демографической обстановке.
Если рассматривать общество в указанной долгопериодичной исторической
перспек
| |  скачать работу |
Происхождений цивилизации |
