Происхождений цивилизации
ториографии.
В этой связи перед основателями философии истории стояла задача найти
связь между старым малодифференцированным феодальным обществом и новым
высокодифференцированным капиталистическим. С этой задачей они в полной
мере, по–видимому, не справились, однако направление их поисков можно
было бы предсказать. Два объекта разной степени дифференциации (феодализм
и капитализм) на уровне явлений имеют между собой мало общего.
Следовательно, их общие черты могут быть обнаружены лишь на уровне
сущностей, сходство которых указывает на присутствие их закономерной
связи в истории. Таким образом, первые философы истории в поисках
общности своих объектов наблюдения (феодализма и капитализма) неизбежно
должны были прийти к попыткам установления общеисторических
закономерностей очень высокого уровня абстракции. Как известно, поиски
стержневых закономерностей течения исторического процесса являются
отличительной чертой философии истории, по крайней мере, начиная с
Дж.Вико.
Философ истории, постулируя закономерную историческую связь двух
обществ разной степени дифференциации, фактически отождествляет их
сущности (это выражается в убеждении в существовании общеисторических
закономерностей). Но отождествляя их сущности, он использует прежнее
менее дифференцированное состояние социума (в котором сущность всегда
выражена явнее) для описания и понимания более дифференцированного
состояния социума (в котором сущность теряется среди своих многообразных
проявлений). Следовательно, теоретическая деятельность философа истории,
абсолютно независимо от его субъективных намерений, в первую очередь
идеологически отражает классическую социальную связь в истории. В этом
отношении философы истории на новом уровне повторили путь первых
историографов.
3. СТАНОВЛЕНИЕ НАУКИ
Апофеозом развития вторичной структуры раннецивилизованного общества
стало возникновение научного сознания. При объяснении начал научного
знания необходимо иметь в виду то обстоятельство, что сущности, лежащие в
основе древнейших наук, судя по всему (и вопреки ожиданию), возникли
независимо. Это видно, во–первых, из очень раннего сосуществования
различных отраслей научного знания и, во–вторых, из невозможности
построить генеалогическое древо дифференцирующихся наук: складывается
впечатление, что они возникали бессистемно и зачастую вне видимой связи
друг с другом. В этой связи представляется целесообразным предпослать
обзору состояния раннего научного знания некоторые общефилософские
соображения относительно генезиса отправных пунктов научного
мировоззрения.
В основе функционирования всякого научного знания лежит способность
открывать и предсказывать сущности. Сущности представляют собой
устойчивые черты явлений и в этом отношении сближаются с понятием
закономерности, отражающей устойчиво повторяющиеся связи вещей. Всякое
явление обладает, помимо существенных черт, целым набором неповторимых
случайных особенностей, которые количественно преобладают. На этом фоне
существенные черты явлений теряются и фактически становятся эмпирически
ненаблюдаемыми. Более того, характерные сущностные черты явлений могут
встречаться в составе довольно разнородных явлений, что приводит к
формированию представлений о сущностях весьма глубокого порядка, лежащих
в основе широкого круга явлений и их отдельных свойств. Если различия
между сущностями одной и той же глубины носят содержательный
(качественный) характер, то различия сущностей разной глубины из одной
предметной области носят преимущественно количественный характер при
условии, что можно построить иерархическую систему этих сущностей.
Строго говоря, тезис о ненаблюдаемости сущностей является философской
абстракцией, и проблема эмпирической ненаблюдаемости сущностей еще ждет
конкретнонаучного разрешения. Возможные поиски в этом направлении
представляются нам следующими. Для понимания особенностей восприятия
человеком действительности большое значение имеют приложения
количественной теории информации К.Э.Шеннона, основы которой мы излагали
выше (гл. I, 2). На наш взгляд, важнейшим выводом из этой теории является
тот, из которого следует, что человек воспринимает как информативное
только сообщение, содержащее новые сведения. Этот вывод с полным
основанием можно использовать для объяснения проблематики наблюдения
сущностей.
Между сущностями различного уровня из одной предметной области
существуют главным образом количественные различия. Все более глубокие
сущности имеют все меньшее представительство в явлениях все более
широкого круга. Например, понятие вещественности представлено свойством
ощутимости в массе объектов материального мира. Более частные понятия
твердости, мягкости и т.п. богаче представлены в мире явлений, но уже в
ограниченных их областях. И так далее. Эта филиация сущностей отражена в
известной обратной зависимости между объемом и содержанием понятий. Для
нас же важно, что сущности разной степени глубины (объема) различаются
количественно, и, следовательно, проблематику их наблюдаемости можно
исследовать на примерах сущностей ограниченного объема и минимальной
глубины. Предположим, что между этими сущностями и представляющими их
явлениями никаких различий, кроме метафизических, нет. При этом допущении
можно конкретизировать различные возможности наблюдения сущностей и
явлений.
В составе явлений одного класса имеется ограниченный набор
повторяющихся свойств, отражающих сущность, лежащую в основе данного
предметного класса, а также неограниченный набор неповторимых случайных
свойств, не имеющих прямого отношения к отражению рассматриваемой
сущности. Единичный наблюдатель, подчиняющийся принципам теории
информации, при регистрации явлений данного класса окажется в
своеобразном положении. Существенные повторяющиеся черты явлений он
зафиксирует как единичную констатацию, поскольку, по теории информации,
группа повторяющихся сообщений, отражающих существенные черты явлений,
может быть представлена только одним информативным сообщением. Их дубли,
с точки зрения теории информации, не будут содержать информации,
поскольку информативными являются только новые сведения. Напротив,
многочисленные случайные проявления сущности наблюдатель каждый раз
зарегистрирует как отдельные самостоятельные информативные события именно
потому, что они неповторимы (и, следовательно, не отражают сущности). В
итоге наблюдатель получит длинную серию регистраций явлений данного
класса, но лишь одна из этой серии регистрация будет непосредственно
отражать сущность этих явлений. В результате существенная регистрация
(отражающая сущность) совершенно потонет в массе неповторимых
регистраций, которые не будут отражать сущность. В приведенном примере
совершенно очевидно, что, в силу особенностей теории информации, сущность
явлений данного класса окажется практически ненаблюдаемой, причем причины
этого обстоятельства будут носить не абстрактно метафизический, а
конкретно научный характер.
Эти информационные трудности наблюдения сущностей имели место в
древности и продолжают существовать и сейчас, только в современной науке
и философии появились методы, позволяющие обходить информационные
ограничения наблюдений сущности. Однако из истории философии и науки
определенно известно, что эти методы сложились уже на стадии формирования
довольно развитого теоретического знания (греческие философия,
математика, астрономия, география, физика и др.). Следовательно, первые
сущности ранних наук, по–видимому, возникли стихийно, в отсутствие
целенаправленной методологии своего обнаружения. В этой связи возникает
закономерный вопрос: каким образом социум обошел информационные трудности
обнаружения сущностей и выявил тот начальный их набор, который стал
основой функционирования ранней системы научного знания. Для ответа на
этот вопрос нам придется вспомнить несколько неожиданное обстоятельство,
а именно: демографическое состояние, достигнутое ранней цивилизацией.
Ранние цивилизованные общества вплотную приблизились к
“демографическому рубикону”, предполагающему десятитысячное население
локального социума. Поведение членов такого демографически значительного
социума, как отмечалось выше (гл. II, 2), начало подчиняться действию
статистического закона больших чисел. Если первобытные общины были
малопредсказуемыми статистическими объектами, то цивилизованный социум,
подчинившись закону больших чисел, фактически стал следовать динамическим
закономерностям. Динамические закономерности предполагают полную
предсказуемость поведения подчиняющихся им объектов. Напротив,
статистические закономерности дают лишь вероятность типичных линий
поведения отвечающих им совокупностей объектов. Когда совокупность
объектов начинает подчиняться действию закона больших чисел, все варианты
ее вероятных линий поведения становятся практически однозначно
предсказуемыми. Хотя, строго говоря, поведение таких крупных
совокупностей объектов по–прежнему отвечает статистическим
закономерностям, в том числе закону больших
| |  скачать работу |
Происхождений цивилизации |
