Внутренний человек в русской языковой картине мира
я в любой живой поэтической метафоре, в составе
которой не только не затемняет содержание, но служит средством повышения
образности, выразительности речи" [Кобозева, 2000, с. 205]. Эффективность
метафоризации во многом (хотя и не всегда, учитывая так называемую
внутреннюю метафору, образующуюся за счет внутренних резервов одного и того
же поля [Москвин, 2000]) определяется неожиданностью, оригинальностью,
"дерзостью" в смещении границ разных категорий. В основе хорошей метафоры,
по выражению Аристотеля, лежит "интуитивное восприятие сходства несходных
вещей" (цит. по: [Уилрайт, 1990. С. 84]).
5. Неосознанный характер категориального расчленения мира. В
повседневной практике мы прибегаем к категоризации постоянно:
категориальность - это "свойство восприятия, существующее на уровне
сознания и характеризующее личностный уровень восприятия" [СПП, с. 272].
При этом категоризация, как правило, не является самоцелью, - она лишь
"звено в пределах некоторой цепочки действий, ориентированных на решение
конкретной задачи" [Фрумкина, 2001, с.90], отсюда и выявляемая психологами
неосознанность категориальных структур индивидуального сознания и
наблюдаемая во многих случаях неспособность субъекта категоризации
эксплицировать, чем один объект сходен с другим, отличен от него. Принцип
сведения к прототипу, заключающийся в поиске места для нового, незнакомого
феномена (впечатления, отношения, объекта, действия) в "категориальной
сетке" (термин Р.М. Фрумкиной), является одним из общих принципов
организации разных видов человеческой деятельности и тесно связан с
процессами концептуализации мира (его осмысления) [Кустова, 2000, с.85-86;
Красных, 2001, с.165; Фрумкина, 2001, с. 62-63]. В повседневной
когнитивной практике категориальные сдвиги, влекущие за собой
категориальную ошибку, не являются самоцелью и зачастую просто не
осознаются. Типичный пример - проанализированные Дж. Лакоффом
метафорические понятия "время - деньги", "спор - война", упорядочивающие
повседневную деятельность представителей западной культуры [Лакофф, 1990].
Наблюдения за использованием категориальных классификаторов в языке
позволило выявить основные когнитивные механизмы, лежащие в основе
расширения категорий (категориальных сдвигов). Состав этих "мотиваций"
уточнил Дж. Лакофф [Лакофф, 1988] и представил их в виде следующего
перечня.
. Трансформация схемы образа. Этот механизм базируется на способности
человека формировать схематические представления образов предметов,
явлений и включать последние - на основе выявляемых в процессе этой
схематизации признаков - в определенные категории.
. Метонимия. Действие этого когнитивного механизма связывают с
особенностями устройства нашей концептуальной системы. Информация о
мире, как известно, хранится в памяти человека не в хаотическом
беспорядке, а в особых структурах знания - фреймах, сценариях,
которые представляют типизированную ситуацию (объект) в виде
ассоциативного набора обязательных или факультативных компонентов,
слотов (соответствующих количеству элементов, выделенных в данном
фрагменте опыта) или, соответственно, в виде алго-
ритма, инструкции (последовательности действий, необходимых для выполнения
некой задачи). Именно перенос признака внутри одной когнитивной структуры с
одного ее компонента на другой (такова трактовка метонимии в терминах
когнитивной семантики) и позволяет категории расширить свои границы.
. Мотивация, связанная с существованием конвенциальных ментальных
образов. Данная формулировка, по крайней мере, в том виде, в каком
она предстает при переводе на русский язык, не вполне четко
проясняет сущность описываемого когнитивного механизма. Эта
информационная неполнота, по нашему мнению, в определенной степени
восполняет приводимый ниже иллюстративный материал, представленный
Лакоффом.
Возможность отнесения мотков, клубков ленты к категории hon ("прямой,
длинный, несгибаемый предмет") в японском языке объясняется именно
существованием конвенциального образа разматываемой ленты, который включает
два компонента: представление о смотанной ленте и представление о
размотанной ленте, схематично репрезентируемой в виде длинного тонкого
предмета (здесь срабатывает первый по списку когнитивный механизм). Данный
пример показывает, что в основе этого расширения категории, как и в случае
с метонимией, лежит все тот же процесс актуализации тех компонентов знания
о рассматриваемом явлении, которые отвечают условиям включения в категорию.
Разница, как нам представляется, лишь в том, что в данном случае концепт
("клубок") поворачивается своей сценарной стороной (смотанная лента >
размотанная лента, превращенная в длинную узкую полоску ткани).
. Метафора. Данная когнитивная операция трактуется как способ
представлять одну концептуальную область сквозь призму другой,
перенося при этом из области-источника в область-мишень необходимые
(достаточные для отнесения к определенной категории) компоненты
когнитивной структуры.
Итак, категория как явление обыденной понятийной системы, инструмент
когнитивной деятельности человека (а не абстрактная конструкция, не
идеализированная модель, не научно выверенное и или философское построение)
представляет собой психологическую структуру с нестрогими, не четко
очерченными границами, которые могут смещаться в зависимости от нужд
индивида, использующего категорию как средство осознания мира. Эти
подвижные, гибкие, естественные мыслительные категории, которыми человек
пользуется в ситуациях познания, возникающих в повседневной деятельности, и
которые, наряду с общими «объективными» знаниями о мире, формируют его
модель мира, обобщая индивидуальный и коллективный опыт (Иссерс, 1999, с.
41-42; Галич, 2002, с. 4-5, 44-54(, получили в литературе последних лет
(см., например, указанные выше работы) особое терминологическое определение
– когнитивные, позволяющее отграничивать их от смежных понятий: категорий
научных, логико-философских.
Уяснив главные особенности обыденной категоризации на фоне более
строгой, последовательной – научной, определив специфику естественных
категорий (инструментов повседневной познавательной деятельности) при
сравнении с категориями научного, философского познания мира, обратимся к
понятию семантической категории. (Предваряя экскурс в историю понятия СК,
необходимо сделать следующее замечание. Цитируя теоретические источники,
созданные задолго до всплеска когнитивистики, и отражая присущее тому
периоду состояние терминологического аппарата науки, мы используем вместо
термина «когнитивная категория» термин «понятийная (или мыслительная)
категория», всякий раз имея при этом в виду феномены не научной и логико-
философской, а естественной категоризации.)
1.2.2. История формирования понятия «семантическая категория».
Категории логики, философии да и многих наук рассматриваются в
соответствующих областях знания как определенные ментальные сущности
(предельно общие понятия о наиболее общих, существенных свойствах и
отношениях реальности, - результат "сжатия неисчерпаемого многообразия
мира" [Фрумкина, 2001, 62] до определенных рубрик (классов, групп, типов и
под. общностей объектов, явлений, отношений, действий и т.п.)) -
безотносительно к знаковым средствам и способам их реализации. В
современной лингвистике, изучающей язык в неразрывной связи с мышлением,
деятельностью, в том числе концептуальной, с некоторых пор особый интерес
представляют когнитивные категории в их языковом воплощении,
рассматриваемые как смысловая основа (отвлеченно-понятийный инвариант)
интеграции и функционального взаимодействия различных потенциальных средств
их выражения (системно-языковой аспект), как мыслительная основа реального
сообщения о мире, слитая со способами ее представления (функционально-
речевой аспект). Другими словами, в лингвистике категории рассматриваются
как мыслительно-языковые сущности.
Являясь по своему происхождению внеязыковыми феноменами (ментальными
репрезентациями реальности), включаясь в языковое (семантическое)
содержание сообщения в качестве его мыслительной основы, воплощаясь в нем,
понятийные категории перестают быть собственно понятийными, неязыковыми
[Бондарко, 1978, с.5-6]. Этой сменой "статуса" категорий, по-видимому, и
следует объяснять введение в лингвистическую практику их особого
терминологического обозначения - "семантические категории"[4] (его более
редкий аналог - "смысловые категории языка", см. [Шведова, Белоусова,
1995]). Это обозначение использует целый ряд ученых, в частности А.В.
Бондако, Т.И. Стексова, Ф.А. Литвин, Т.В. Маркелова, акцентируя таким
образом внимание на особом аспекте существования категорий человеческого
мышления – их языковом воплощении. Семантические категории (СК)
рассматриваются как способы репрезентации когнитивных категорий (структур
сознания человека, которые "отражают общие закономерности познания мира
безотносительно к возможным средствам их выражения)" [Литвин, 1985, с.47-
48]) в системе семантических единиц, структур и правил естественного языка.
Формирование понятия семантической категории в лингвистике представляет
собой достаточно длительный процесс ее поэтапного выделения в ряду смежных
понятий и постепенного накопления знаний о ее дифференциальных признаках.
Основы учения о СК были заложены еще классиками отечественной науки - А.А.
Потебней, А.А. Шахматовым, А.М. Пешковским, чье внимание привлек
отвлеченно-понятийный аспект семантики различных языковых единиц.
Различия в способах воплощения универса
| |  скачать работу |
Внутренний человек в русской языковой картине мира |
