Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Жизнь и творчество Юрия Иосифовича Визбора



 Другие рефераты
Жизнь и творчество Николая Константиновича Рериха Жизнь и творчество Пабло Пикассо Жизнь и творчество художника И. И. Шишкина Зарождение российского кино

Ведь дело мужчин, пересилив тревогу,
                                Надежно держать чуть дрожащий штурвал
                                И молча глядеть на ночную дорогу,

                                Чтоб компас души верный путь указал…

                                                               (Ю.И. Визбор)



      Всякий раз, читая воспоминания о каком-нибудь известном киноактере, мы
обязательно сталкиваемся с рассказом о том,  как  незнакомые  люди  узнавали
нашу знаменитость на  улице.  Юрий  Иосифович  Визбор  не  был  исключением.
“Борман!” – кричали мальчишки, всегда готовые  бить  фашистов;  “Борман?”  –
озадаченно вздрагивали работники ГАИ;  “Ой,  Борман!”-  выдыхали  прекрасные
девушки.

       Услышав  это  привычное  для  него  восклицание,  Визбор   приветливо
улыбался. Улыбка не была адресована конкретному лицу, Визбор улыбался  своей
славе, с ней у него были давние добрые отношения. Еще  лет  за  двадцать  до
“Семнадцати мгновений весны” он был несомненной знаменитостью, только  в  те
годы  его узнавали не на улице и не все подряд, а лишь там,  где  собиралось
избранное общество, – туристы, студенты.
      В наши дни некоторые люди его  тоже  знают  как  “Бормана”.  Более  же
узкий круг людей вспоминают и множество других его жизненных образов.
      Визбор-подросток, готовящий себя к мужественной  профессии  летчика  и
даже получивший в аэроклубе документ, который удостоверял его  право  водить
самолёт;
      Визбор-студент, сумевший вместе со своими товарищами сделать так,  что
их МГПИ стал центром, вокруг которого, как планеты вокруг солнца,  кружилась
вся студенческая Москва;
      Визбор-учитель маленькой северной школы, где нужно было  вести  отнюдь
не только те предметы, которым учили в институте;
      Визбор на нелегкой солдатской службе –  и  тоже  на  Севере;  так  что
Север, Арктика стали любовью и потребностью, заставляя всю оставшуюся  жизнь
искать новых встреч с ледоколами и дрейфующими льдинами;
      Визбор-журналист, овладевающий профессиями тех, о ком  ему  предстояло
писать,  изобретающий  новые  жанры  звучащей   журналистики   (радиостанция
“Юность”, журнал “Кругозор”, песни-репортажи  –  рождение  каждого  из  этих
новшеств связано с именем Визбора);
      Визбор-альпинист и тренер по горнолыжному спорту;
      Визбор-поэт и  певец,  автор  трёхсот  песен,  голос  поколения  –  не
случайно визборовская “Лыжи у  печки  стоят”  оказалась  первой  (в  истории
человечества!) песней, прозвучавшей из космоса.
      Главною же ролью этого человека был его  собственный  образ  –  ролью,
которую он сыграл достойно и с полнейшей творческой отдачей. Всю свою  жизнь
он формировал себя,  преодолевая  сопротивление  природного  материала,  ища
поддержку  у  жизненных  трудностей.  Его  всегда   притягивали   профессии,
требующие от человека усилий, воли, мужества, он  любил  людей  неординарных
профессий:  лётчиков  и  полярников,  моряков  и  альпинистов,   рыбаков   и
космонавтов. И в своих произведениях показал нелегкую романтику их работы  и
жизни.
      Родился Юрий Иосифович Визбор 20 июня 1934 года в Москве, в  родильном
доме им. Крупской. Его двадцатилетняя к тому времени мать Мария  Григорьевна
Шевченко была привезена  в  Москву  из  Краснодара  молодым,  вспыльчивым  и
ревнивым командиром, бывшим моряком, устремившимся в 1917 году  из  Литвы  в
Россию, Юзефом Визборасом. Уже в России непонятное  “ас”  было  отброшено  и
его отец стал просто Визбором. Вот  как  описывает  свои  молодые  годы  сам
Визбор:
      Отец получил  назначение  в  Сталинабад,  с  ним  отправилась  туда  и
матушка. За два месяца до моего рождения отец получил пулю  из  “маузера”  в
спину, в миллиметре от позвоночника. Мы вернулись в Москву, и вот  тут-то  я
как раз и родился.
      Отец был неплохим художником – писал маслом картины  в  консервативном
реалистическом стиле. Учил он рисовать и меня. До сих  пор  в  нашем  старом
разваливающемся  доме  в  Краснодаре  висит  на  стене   “ковёр”—   картина,
написанная отцом, в которой я и подмалевал хвост собаки и  травку.  Впрочем,
я это знаю только по рассказам. Первое  воспоминание  –  солнце  в  комнате,
портупея отца с наганом, лежащая на столе,  крашеные  доски  чисто  вымытого
пола с солнечным пятном на них; отец в белой майке стоит  спиной  ко  мне  и
что-то говорит матушке, стоящей в дверях. Кажется,  это  был  выходной  день
(понятия  “воскресение”  в  те  годы  не   существовало).   Я   помню,   как
арестовывали отца, помню и мамин крик. В 1958 году  мой  отец  Визбор  Иосиф
Иванович был посмертно реабилитирован.
      После многих мытарств мама (по  образованию  фельдшерица)  отправилась
вместе со мной в Хабаровск на заработки.  Я  помню  дальневосточные  поезда,
Байкал, лёд и торосы на Амуре, розовые дымы над вокзалом, кинофильм  “Лунный
камень”, барак, в котором мы жили, с дверью,  оббитой  войлоком,  с  длинным
полутемным коридором и общей кухней с бесконечными  керосинками.  Потом  мы,
кажется так и неразбогатев, вернулись в Москву.
      Мы  жили  в  небольшом  двухэтажном  доме  в  парке  у  академии   им.
Жуковского. Шла война. В башнях этого  петровского  замка  были  установлены
скорострельные зенитные пушки, охранявшие Центральный аэродром:  при  каждом
немецком налёте на нас сыпались осколки. Потом мы переехали на  Сретенку,  в
Панкратеевский переулок. Мама уже училась в  медицинском  институте,  болела
сыпным тифом и возвратным тифом,  но  осталась  жива.  Я  ходил  в  школу  –
сначала на улицу Мархлевского, затем  в  Уланский  переулок.  Учились  мы  в
третью смену, занятия начинались  в семь вечера.
      На Сретенке в кинотеатре “Уран” шли фильмы “Багдадский вор” и  “Джордж
из Динки-джаза”. Два известнейших налетчика “Портной” и  “Зять”  фланировали
со своими бандами по улице, лениво посматривая на единственного на  Сретенке
постового старшину по прозвищу Трубка. Все были вооружены – кто  гирькой  на
верёвке, кто бритвой, кто ножом. Ухажер моей  тётки,  чудом  вырвавшийся  из
блокадного Ленинграда, Юрик, штурман дальней авиации, привёз  мне  с  фронта
эсэсовский тесак (отнят у меня в угольном  подвале  сретенским  огольцом  по
кличке Кыля).
      В школе тоже были свои  события:  подкладывались  пистоны  под  четыре
ножки учительского стола, школьник Лёва Уран из ассирийцев  бросил  из  окна
четвёртого этажа парту на директора школы Малахова, но не попал.
      Отчим – рабфаковец, министерский служащий – бил меня своей  плотницкой
рукой,  ломал  об  меня  лыжи.  Летом  мы  с  матушкой  ездили  на   станцию
“Северянин”, примерно в то место, где теперь станция  техобслуживания  ВАЗа,
и собирали крапиву на суп и ромашку  против  клопов.  Я  стоял   на  Садовом
кольце у больницы имени Склифосовского, когда через Москву  провели  пленных
немцев в 1944 году. Я видел первые салюты – за Белгород и Орёл. Ночью 8  мая
1945 года все сретенские дворы высыпали на улицу. 9 мая на  Красной  площади
меня едва не задавила толпа, и спас  меня  сосед  Витя,  бросивший  меня  на
крышу неизвестно чьей “эмки”. Вскоре мы  переехали  на  Новопесчаную  улицу,
где стояло всего четыре  дома,  только  что  построенных  пленными  немцами.
Иногда они звонили в квартиру и просили  хлеба.  По  вечерам  студент  Донат
выносил на улицу  трофейную  радиолу  “Телефункен”,  и  под  чарующие  звуки
производились  танцы  на  асфальте.  Коля  Малин,  ученик   нашего   класса,
впоследствии известный ватерполист и тренер,  получил  в  подарок  от  отца-
штурмана магнитофон американского производства, и весь класс ходил  смотреть
на  это  чудо.  В  ресторане  “Спорт”  на   Ленинградском   шоссе   “стучал”
непревзойденный всех времен Лаци Олах,  подвергавшийся  жестоким  ударам  со
стороны молодежных газет. В доме мне жизни не было, и  я  фактически  только
ночевал в своей квартире. Отчим приобрел тогда  телевизор  КВМ  и  повечерам
садился  так,  что  полностью  закрывал  своим  затылком  крошечный   экран.
Впрочем, матушка, уже к тому времени врач, нашла противоядие, как-то  сказав
ему, что телевизионные лучи  с  близкого  расстояния  пагубно  действуют  на
мужские  достоинства.  Отчим   стал   отодвигаться   от   экрана,   но   это
обстоятельство счастья всемье не прибавило .
      В те годы мне в  руки  впервые  попалась  гитара  и  нашлись  дворовые
учителя.  Гитара  обшепринято  считалась  тогда  символом  мещанства;   один
великий  писал:  “Гитара  –  инструмент  парикмахеров”,  оскорбив  сразу   и
замечательный инструмент и ни в  чем  не  повинных  тружеников  расчески  .В
четырнадцать лет под влиянием “большой принципиальной  любви”  в  пионерском
лагере, где я работал помошником вожатого, я написал  первое  стихотворение,
которое начиналось следующим четверостишием:

                      Сегодня я тоскую по любимой,
                      Я вспоминаю счастье ПРЕЖНИХ ДНЕЙ.
                      Они, как тучки, ПРОНЕСЛИСЯ мимо,
                      И снова СТРАСТЬ горит в груди моей.

      Тетрадка с тайными виршами была обнаружена  матушкой  при  генеральной
уборке, состоялось расследование насчёт “прежних дней”. На следующий день  я
обнаружил на своём столе “случайно”  забытую  матушкой  брошюру  “Что  нужно
знать о сифилисе”. Матушка была прежде всего врачом.
      О себе я полагал, что стану либо футболистом, либо лётчиком. Под
футбол отводилось ежедневная тренировочная база в Таракановском парке, а
под небо –  IV московский аэроклуб, куда я с девятого класса и повад
12345
скачать работу


 Другие рефераты
Компьютер в школе
Международная политика и международные отношения
Проблемы культуры в России
Клиническая психология: предмет, задачи, виды диагностики


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ