Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Еще раз об Антихристе Ф.Ницше



 Другие рефераты
Единство мира и проблема психики Естественная и гуманитарная культуры. Научный метод Жан Бодрийар - аналитик современного общества Жизненный путь и философия Бенедикта Спинозы

Сверхчеловек и проблема веры
      Мнимая однозначность предпоследней книги  Фридриха  Ницше  «Антихрист»
закодирована уже в ее  названии,  переводимом  также  как  «Антихристианин»,
подобная  неоднозначность  будет  прослеживаться  и  в  отношении  Ницше   к
личности  самого  Христа,  -   между   учением   которого   и   исторически-
идеологическим наслоением христианства он проводил  разделительную  черту  -
неоднозначность Антихриста - Люцифера, намертво вписанного в  круг  вопросов
веры.
      Каков Христос в глазах Ницше? Это некто, стоящий по ту сторону «всякой
религии, всех  понятий  культа,  всякой  истории,  естествознания,  мирового
опыта, познания, политики, психологии, вне всяких книг,  вне  искусства»[1].
Христос у Ницше - «идиот» в понимании Достоевского - игнорирует все то,  что
понимается под «жизнью». Все составные  элементы  жизни  понимаются  им  как
символы, как материал для его притч о жизни совсем  другой,  считающейся  за
реальную, которую символически можно назвать «внутренней» и  вне  которой  и
нет ничего, включая смерть. Нет греха, нет вины, нет наказания. «Грех,  все,
чем определяется расстояние между Богом и человеком,  уничтожен»[2].  «Бог»,
«Сын  Человеческий»,  «Царство  Небесное»  становятся  символами  состояний,
приравниваемых к блаженству,  ставшему  единственной  реальностью.  «Царство
Божие» не есть что-либо, что можно ожидать, оно не имеет «вчера» и не  имеет
«послезавтра», оно не приходит через тысячу лет - это есть опыт сердца;  оно
повсюду,  оно  нигде...»[3]  Христос  оставляет  в  наследство  человечеству
практику,  в  том  числе  практику  поведения  в  различных  неблагоприятных
жизненных ситуациях, практику несопротивления. Ницше ставит  в  вину  Церкви
то, что ею из Евангелия «фокуснически изымается  все  понятие  «блаженства»,
единственная его реальность, в пользу состояния после смерти![4]
      Ницше, непрестанно напоминающий  о  том,  что  слабому  должно  помочь
умереть,  не  может  не  упрекать  Христа  в  бегстве  от   «реальности»   в
непостижимое.
      Итак, обвиняется христианство, но христианство  как  фарисейство,  как
построение жрецов-мифотворцев, выстроивших угодный  им  миф.  В  досконально
рассматриваемой психологии жреца раскрывается  изобретенная  последним  ложь
«нравственного миропорядка». Всякому самоценному  естественному  учреждению,
такому как государство, брак и  так  далее,  обесценивания  природу,  жрецом
дается сообщающая ценность. Неповиновение жрецу и «закону» с  необходимостью
влечет  за   собой   обретение   «греха»   со   всеми   вытекающими   отсюда
последствиями, в том числе с наказанием.
      Ницше  ставит  в  упрек  европейским  расам  то,   что   ассимилировав
христианскую  религию,   они   впитали   вместе   с   ней   противоречия   и
болезненность, не пересоздав ни нового божества, ни себя  за  последние  две
тысячи лет.
      Ницше проводит сравнительный анализ христианских источников  с  книгой
законов  Ману.  Цели   этих   трудов   диаметрально   противоположны,   как,
разумеется, противоположны и методы к их достижению,  и  само  происхождение
книг. Написание кодекса законов Ману по существу явилось подведением  итогов
продолжительного разнообразного жизненного опыта народа  с  последующей  его
систематизацией. В  целях  избежания  дальнейшего  эксперимента,  разложения
ценностей, традиция  здесь  взаимодействует  с  откровением.  Базовый  тезис
следующий: "Бог это дал, предки это пережили"[5]  .  "Порядок  каст,  высший
господствующий   закон,   есть   только   санкция   естественного   порядка,
естественная законность первого ранга, над которой  не  имеет  силы  никакой
произвол, никакая «современная идея»[6].
      Основанием пирамиды культуры с необходимостью будет являться прослойка
населения,  носящая  название  «посредственности»  с   ее   ориентацией   на
специальную  деятельность  в  разнообразных  областях,  вершиной  -  духовно
одаренные как самые сильные, серединой - воины и судьи, стражи права.  Такое
деление произведено самой Природой, а не Ману, а  значит,  оно  обречено  на
жизненность.  Восстания  низшего  против   высшего,   сопрягающие   в   себе
экономические деформации общества с вырождением первохристианских  ценностей
в  прохристианские  права  большинства,  последние  тысячелетия   насыщавшие
кровью  землю,  во  многих  цивилизованных  странах  привели  к  образованию
современных   демократий   с   их   прагматически   вывернутыми    наизнанку
христианскими ценностями.
      Искаженная вера вступила  на  замену  христианской  практике  -  такой
жизни, какою жил Христос. Ницше пишет о том, что  «истинное,  первоначальное
христианство возможно во все  времена.  Не  верить,  но  делать,  а,  прежде
всего, многого не делать, иное бытие...»[7] Таким образом, в конце XIX  века
символический  статус  христианства  отстаивается   немецким   философом   в
сочинении «Антихристианин».
      Важнейший момент мистерии - смерть на кресте  -  становится  диагнозом
непонимания  учения  последователями,  одновременно  явившись  причиной  для
целой цепи последующих измышлений  и  ложных  выводов  относительно  «почему
именно  так?»  В  основе   нашедшихся   ответов   лежало   одно   из   самых
антихристианских качеств человека -  месть:  царство  божие  превратилось  в
ожидаемое кровавое судилище над врагами «церкви».
      Рассмотрим воззрения на проблему христианства философов, не избежавших
прямого влияния Ницше на формирование своего мировоззрения.  Карл  Ясперс  в
ницшеанской  критике  морали  христианства  видел  «недоразумение»,  причина
которого – в непроведенном разделении между истинными  моральными  стимулами
данной религии и моралью ему  современного  мира.  Если  для  Ницше  человек
является  одновременно  червем  и  венцом  творения,  в   который   вплетена
потенциальная энергия возвышения над самим собой и бренностью своего  бытия,
то по Ясперсу человек может возвыситься только в  соответствии  с  единым  -
Богом,  Абсолютом,  что  исключает  ницшеанскую  свободу  к  творчеству  вне
трансценденции.  Ясперс  отбрасывает  и   все   презрительные   христианские
характеристики человека – «неопределившегося животного».
      Макс Шелер[8], подобно Ясперсу, переработал и совместил идейные базисы
Ницше и Христа  /христианства/.  Снимая  вину  в  «фальсификации  ценностных
таблиц» с христианства, Шелер  перекладывает  ее  на  явление  ресентимента,
представляющего    собой    интенсивное    переживание     с     последующим
воспроизведением  ответной  реакции  на   действия   другого   человека,   в
результате которого погружаемая в центр личности эмоция  удаляется  из  зоны
выражения и действия личности. Такая ответная реакция, негативная по  своему
характеру, является долговременной  психической  установкой,  основанной  на
чувстве собственного бессилия и  служит  источником  изменения  ценностей  и
основанного  на  них  мировоззрения.  Неспособность  к  овладению   желанным
благом,  сопряженная  с   ненавистью   к   себе   как   носителю   бессилия,
трансформируется  в  некую  любовь  к   вызывающим   изначально   отвращение
объектам,  представляющим  низшую  ценность:  априорные  ранговые  отношения
между ценностными модальностями смещаются.
      Утверждение   Ницше   о   христианстве   как   «цветке   ресентимента»
опровергается, ибо подлинная христианская идея любви не имеет ничего  общего
с последним. Мир же дается человеку через  любовь,  сила  которой  в  каждом
индивидуальном  случае  соответствует   его   способности   к   контакту   с
Универсумом - Богом - Единым.  Обвинение  в  заражении  ресентиментом  может
иметь  отношение  лишь  к  некоторым   сторонам   модифицированных   моделей
христианства и главным образом касается гуманизма, отвернувшегося от Бога  и
любви во Христе.
      Гуманизм как порождение буржуазии, согласно Шелеру, впитал в  себя  ее
главную   отличительную   особенность   –   социогенетическую   вторичность,
компенсирующую недостаток своих  витальных  сил  и  врожденный  страх  перед
жизнью   особой   реактивностью    натуры,    позволяющей    целерационально
использовать  чужие  жизненные  энергии,  паразитируя  на  них.   Негативный
«буржуазный   дух»,   паразитируя    над    позитивной    предприимчивостью,
осуществляет переворот в системе ценностей, активизируя приобретательство  и
жажду наживы, упраздняя любовь.[9]
      Простое человеколюбие  (констатируется  широкая  распространенность  и
мнимого человеколюбия, основанного на ресентименте) является лишь  шагом  на
пути к акосмистской любви к Богу и человеку.
      Немаловажную роль в рисуемой  картине  мира  играет  вводимое  понятие
этоса - системы ценностей субъекта  (индивидуума,  семьи,  расы,  нации...),
сложившейся    по    определенным    правилам    ценностных    предпочтений:
господствующий этос общества творит соответствующую  систему  мировоззрения,
социальную мораль, на которых  и  сказывается  в  первую  очередь  возможное
отравление ресентиментом.
      Шелер  не  признает  за   ненавистью   изначальной   укорененности   в
человеческой природе, подобной укорененности любви, что означало  бы  разрыв
с  христианской  традицией.[10]  Ненависть  является  следствием   нарушения
данной Богом иерархии ценностей. Подобное отклонение  имеет  своей  причиной
прельщение чем-либо  и  варьируется  от  относительного  до  абсолютного  (в
случае сотворения себе кумира), оно может  быть  обусловлено  разнообразными
факторами, включая наследственные и социальные.
      Надежды на будущее связы
12
скачать работу


 Другие рефераты
ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНЫҢ ЖЕР ҚОЙНАУЫНА ҚАТЫСТЫ САЯСАТТЫҢ НЕГІЗГІ БАҒЫТЫ
Деловое общение
Экономический анализ
Менеджмент человеческих ресурсов


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ