Формализм как школа
ция", он уточняет: "Не позволяя
себе подпасть под общую категорию логического противоречия, различение
(процесс дифференциа- ции) позволяет учитывать дифференцированный характер
раз- ных модусов конфликтности, или, если хотите, противоречий (144, с.
403).
"Различение, -- поясняет Деррида в "Позициях", - должно означать... точку
разрыва с системой Аufhebung (имеется виду гегелевское "снятие" -- И. И.) и
спекулятивной диалектикой" (155, с. 60). Иными словами, "различение" для
него -- не просто уничтожение или примирение противополож- ностей, но их
одновременное сосуществование в подвижных рамках процесса дифференциации.
При этом временной интер- вал, разделяющий знак и обозначаемое им явление,
с течением времени (в ходе применения знака в системе других знаков, т. е.
в языке) превращает знак в "след" этого явления. В резуль- тате слово
теряет свою непосредственную связь с обозначаемым, с референтом, или, как
выражается Деррида, со своим "происхождением", т. е. с причиной, вызвавшей
его порождение. Тем самым "знак" обозначает якобы не столько предмет,
сколько его отсутствие ("отсутствие наличия") а в конечном счете свое
"принципиальное отличие" от самого себя. Это явление Деррида и определяет
как "различение" . Характерно, что в своих многочисленных растолкованиях
французский семиотик неоднократно ссылается на графический признак
придуманного им термина, на "скрытое а " "(или, как он еще предпочитает
выражаться, "немое а "-- a muet). Несмотря на графическое различие, слово
"differance" произносится так же, как и слово "difference". Деррида
считает, что все эти свой- ства изобретенного им термина позволяет ему быть
ни "понятием", ни просто "словом", а чем-то доселе небывалым.
Редакция парижского журнала "Промесс", в котором пер- воначально
публиковались эти объяснения Дерриды, снабдила их примечанием, где
констатировала, что характеризуемое по- добным образом "различение" по
своей принципиальной "неопределенности" структурно близко фрейдовскому
бессозна- тельному (155, с. 60). В соответствии со своими семиотическими
взглядами фран- цузский ученый стремится дезавуировать традиционную
бинарную оппозицию означающее/означаемое, прибегая к своему излюбленному
приему рассматривать любое явление "под знаком" его вычеркивания" (sous
rature). Он пишет слово, зачеркивает его и помещает рядом оба его
графических варианта, утверждая, что хотя каждое из них и неточно
обозначает предмет, но тем не менее они оба необходимы. Эта процедура
отвечает главному принципу Дерриды - подходить к каждому явлению с двойной
позиции его одновременного уничтожения и сохранения - принципу
"конструктивного деконструктивизма".
"След"
Как пишет Н. Автономова, "пространственно-временная закрепленность
различения реализуется в понятии "след". След есть то, что всегда и уже
включает и закрепляет эту соотнесенность и различенность, а значит, и
артикули- рованность поля сущего и поля метафизики; именно след дает в
конечном счете возможность языка и письма. След не есть знак, отсылающий к
какой-либо предшествующей "природе" или "сущности" -- в этом смысле след
немотивирован, т.е. не опре- делен ничем внешним по отношению к нему, но
определен лишь своим собственным становлением... След есть то, что уже ап-
риори "записано". Так взаимосвязь "следа" и "различия" подво- дит к понятию
"письма"... Письмо есть двусмысленное присут- ствие-отсуствие следа, это
различение как овременение и опро- странствливание это исходная возможность
всех тех альтерна- тивных различий, которые прежняя "онто-тео-телео-
логоцентрическая" эпоха считала изначальными и "самоподразу- мевающимися"
(3, с. 163). Вся система языка характеризуется как платоновская "тень
тени", как система "следов", т.е. вторичных знаков, в свою очередь
опосредованных конвенциональными схемами конъюнк- турных кодов читателя.
Свою позицию Деррида обосновывает тем, что сама природа "семиотического
освоения" действительно- сти (т.е. освоение ее сознанием-языком, которые он
фактически не разграничивает) настолько опосредована, что это делает
невозможным непосредственный контакт с ней (как, впрочем, и со всеми
явлениями духовной деятельности, которые на уровне семиотического
обозначения предстают лишь в виде следов своего бывшего присутствия). Для
Дерриды не существует в отдельности ни истины, ни фикции, и, что более
важно для понимания его философской позиции, ни сознания, ни реально- сти.
Правда, для позиции ученого характерно не столько отри- цание этих, как он
их называет, "полярностей", сколько утвер- ждение невозможности их
существования друг без друга. Как писала об этом" Автономова : "Речь идет
не о том, чтобы озна- чаемому предпочесть означающее, превратить его в
трансцен- дентальную сущность. Деррида утверждает здесь лишь самости-
рающуюся первичность означающего, что должно предполагать перечеркивание
самого принципа первичности: оно уже не есть нечто налично присутствующее,
первопричинное, трансцендент- ное (эту оговорку Деррида относит к понятию
различения, но она в полной мере приложима и к понятию означающего)" (3, с.
165-166).
С тех же позиций Деррида кстати подходит и к проблеме субъекта. С его точки
зрения, "субьект-в-себе" (т.е. автономное сознание, субъект как все вокруг
себя организующий "центр", "первопричина" и одновременно "конечная цель"
своей собст- венной деятельности) так же невозможен, как и "объект-в-себе"
("вещь-в-себе", т.е. фактически обьективная реальность, незави- симая от
человеческого сознания). Иными словами, Деррида всегда теоретически
находится в пределах "дискурсивной прак- тики" и исключает предметно-
чувственную практику из своего рассмотрения.
Возвращаясь к проблеме Дерридеанской трактовки принци- па бинаризма,
приведем резюмирующее высказывание Г. Коси- кова: "Для Дерриды, таким
образом, задача состоит не в том, чтобы перевернуть отношения, оставаясь в
рамках "центриру- ющего" мышления (сделав привилегированным, скажем, озна-
чающее вместо означаемого или "форму" вместо "содержания"), а в том, чтобы
уничтожить саму идею первичности, стереть черту, разделяющую оппозитивные
члены непроходимой стеной: идея оппозитивного различия (difference) должна
уступить место идее различения (differance), инаковости, сосуществованию
мно- жества не тождественных друг другу, но вполне равноправных смысловых
инстанции. Оставляя друг на друге "следы", друг друга порождая и друг в
друге отражаясь, эти инстанции унич- тожают само понятие о "центре", об
абсолютном смысле" (43, с. 37). Г. Косиков иллюстрирует это положение
цитатой из Дер- риды: "Различение -- это то, благодаря чему движение означи-
вания оказывается возможным лишь тогда, когда каждый эле- мент, именуемый
"наличным" и являющийся на сцене настоя- щего, соотносится с чем-то иным,
нежели он сам, хранит в себе отголосок, порожденный звучанием прошлого
элемента и в то же время разрушается вибрацией собственного отношения к
элементу будущего; этот след в равной мере относится и к так называемому
будущему и к так называемому прошлому; он образует так называемое настоящее
в силу самого отношения к тому, чем он сам не является..." (Деррида, 155,
с.13; цит. по Косикову, там же).
Эта характеристика Косикова представляется мне наиболее четко схватывающей
саму суть мышления, вернее сказать, "интенциональность" мышления Дерриды,
того, к чему он стре- мился как к "идеальной цели", поскольку при всем
своем реля- тивизме и изменчивой непоследовательности, с которой он спо-
собен приспосабливать свое учение к казалось бы совершенно несовместимым
идеологическим контекстам, определенная сте- пень ценностной иерархичности
одного ряда членов оппозиции по отношению к другому у него сохраняется
всегда. Во всяком случае, сопоставительный анализ более или менее
значительного корпуса его работ сразу дает возможность четко ее проследить.
Если мы возьмем самую типичную для Дерриды серию, или, как он ее называет,
"культурную матрицу аксиологических оппозиций": голос/письмо,
звук/молчание, бытие/небытие, сознание/бессознательное, внутри/вне,
реальность/образ, вещь/знак, наличие/отсутствие, означаемое/означающее, ис-
тинное/ложное, сущность/кажимость и т.д., то несмотря на утверждение
ученого, что главным для него в их отношениях является не их взаимное
отрицанне, а принцип взаимодействия, понимаемый как принцип "бесконечной
игры", уже в подобной постановке вопроса заметна неизбежная переоценка
ценностей. И фактически все теоретики и историки современной критики,
занимавшиеся "проблемой Дерриды" (В. Лейч, Х. Харари, Дж. Каллер, К.
Батлер, Ж.-И. Тадве, Дж. Эткинс и многие дру- гие) единогласны в этом
вопросе -- Деррида, по их мнению, осуществил полную перемену мест
логоцентрических полярно- стей" (Лейч, 2, с., отдав явное предпочтение
второму ряду членов оппозиции как иерархически для него более значи- мому.
Он посвятил немало страниц этой проблеме, иллюстрируя
взаимодополнительность обеих сторон бинарной оппозиции, но никогда не
ставил под сомнение приоритет письменной речи над устной и знака над
обозначаемой им вещью или явлением со всеми вытекающими из этого
последствиями.
"Дополнение"
Эту тему Деррида неод- нократно развивал, выдвигая еще целый ряд понятий,
из которых наиболее часто им применяемым является "дополнение". В
Дерридеанской концеп- ции "дополнения" ощутимо несомненное влияние
"принцип
| |  скачать работу |
Формализм как школа |
