Истоки истории
как передышку, отданную свободе, как облегченный вздох в
сфере наиболее ясного сознания.
1. Структурирование мировой истории осевым временем
Осевое время служит ферментом, связывающим человечество в рамках единой
мировой истории. Осевое время служит масштабом, позволяющим нам отчетливо
видеть историческое значение отдельных народов для человечества в целом.
Глубочайшее разделение народов определяется тем, как они относятся к
великому прорыву осевого времени.
Мы различаем:
1. Осевые народы. Это те народы, которые, последовательно продолжая свою
историю, совершили скачок, как бы вторично родились в нем, тем самым
заложив основу духовной сущности человека и его подлинной истории. К этим
народам мы относим китайцев, индийцев, иранцев, иудеев и греков.
2. Народы, не знавшие прорыва. Прорыв был решающим по своему универсально-
историческому значению, но не повсеместным событием. Ряд народов великих
культур древности, существовавших до прорыва в осевое время и даже
одновременно с ним, не были им затронуты и, несмотря на одновременность,
остались внутренне чужды ему.
К осевому времени еще относится период расцвета египетской и вавилонской
культур, хотя и с несомненными признаками поздней стадии. Обе они не знали
преобразующей человека рефлексии: не испытали метаморфозы, соприкасаясь с
осевыми народами, и не реагировали на прорыв, который произошел вне сферы
их непосредственного существования. Они остались, но существу, такими же,
какими они были раньше в качестве предшествующих осевому времени культур,
достигнув громадных успехов в области организации государственной и
общественной жизни, в архитектуре, пластике и живописи, в создании своей
магической религии. Однако все это происходило уже на стадии медленного
умирания. Будучи в своем внешнем существовании подчинены новым силам, эти
народы утеряли и свою внутреннюю культуру, которая в каждом отдельном
случае перерождалась: в Месопотамии -- в персидскую, а затем в сасанидскую
культуру и ислам; в Египте — в римскую и христианскую, позже в ислам.
Обе названные выше культуры — египетская и вавилонская — обладали
всемирно-историческим значением, ибо, воспринимая их,отправляясь и
отстраняясь от них, углубляясь в соприкосновении с ними, утверждалась как
культура иудеев, так и культура греков, заложивших основы Западного мира.
Древние культуры были вскоре почти полностью забыты и Вновь открыты
только в наше время. Они потрясают нас своей грандиозностью, но вместе с
тем остаются нам чуждыми — нас разделяет пропасть, разверзшаяся между нами
из-за того, что они остались вне совершившегося прорыва. Китайцы и индийцы
нам бесконечно более близки, чем египтяне и вавилоняне. Величие египетских
и вавилонских творений в своем роде неповторимо. Однако все то, что нам
понятно и близко, возникает в новую эру, созданную прорывом. В исчезнувших
впоследствии подходах мы видим, особенно в Египте, удивительное
предвосхищение, как будто 'ожидание близости прорыва, который так и не
состоялся.
Основной, решающий для истории человечества вопрос таков: следует ли
сопоставлять Китай и Индию с Египтом и Вавилоном и видеть их различие лишь
в том, что первые сохранились до наших дней; или же надо исходить из того,
что Китай и Индия своим участием в создании осевого времени сами совершили
тот основополагающий переход, который приводит к их принципиальному отличию
от великих культур древности.
Еще раз повторяю: Египет и Вавилон можно сопоставить с Китаем на ранней
стадии его истории и с культурой долины Инда третьего тысячелетия, но не с
Китаем и Индией вообще. Китай и Индия близки Западу не только в силу того,
что они существуют по сей день, но и в силу того, что они совершили прорыв
в осевое время.
На этом следует кратко остановиться, подвергнув критике существующие
решения этого вопроса.
Издавна принято считать, будто Китай и Индия, в отличие от Запада, не
имели подлинной истории. Ибо история означает движение, изменение сущности,
начатки нового. На Западе сменяют друг друга совершенно различные культуры:
сначала это древне-азиатские и египетские, затем греко-римская и, наконец,
германо-романская. Меняются географические центры, территории, народы. В
Азии же всегда остается нечто незыблемое; модифицируясь только в своем
явлении, погружаясь в глубины катастрофических потрясений, оно все время
вновь возникает на неизменной основе, вбчно тождественное самому себе. При
такой точке зрения складывается представление, что к востоку от Инда и
Гиндукуша царит не знающая исторического развития стабильность, к западу
же— динамическое движение истории. Тогда резкая граница между великими
культурами должна проходить между Персией И Индией. До Инда европеец может
еще считать, что он находится в Европе, утверждает лорд Эльфинстон
(которого цитирует Гегель) (12).
Утверждение такого рода объясняется, как мне кажется, исторической ролью
Китая и Индии в XVIII в. Лорд видел условия своего времени, а совсем не
Китай и Индию в их подлинном целостном значении. В то время обе эти страны
достигли самого глубокого упадка.
Разве упадок Индии и Китая, начавшийся в XVII в., не есть великий по
своему значению символ того, что может произойти со всеми людьми? Разве и
для нас роковой вопрос не состоит в том, как избежать возврата к азиатской
основе, из которой уже вышли Китай и Индия?
3. Последующие народы. Все народы делятся на тех, основой формирования
которых был мир, возникший в результате прорыва, и тех, кто остался в
стороне. Первые — исторические народы;
вторые — народы первобытные.
Элементом, политически структурировавшим новые мировые империи в мире
прорыва, были македонцы и римляне. Их духовное убожество связано с тем, что
они не сумели воспринять всей душой опыт осевого времени. Поэтому они были
способны в историческом мире к политическим завоеваниям, к управлению, к
организации, к восприятию и сохранению образованности, к непрерывности в
передаче опыта, но не к его продолжению или углублению.
По-иному обстояло дело на севере. Здесь, так же как в Вавилоне и Египте,
не было великого духовного преобразования. Нордические народы пребывали в
дремотпости примитивного состояния, однако в объективно труднопостигаемой
для нас сущности своей духовной направленности (Гегель называет ее
нордической душой) они уже достигли субстанциальной самобытности к тому
моменту, когда соприкоснулись с духовным миром осевого времени.
2. Мировая история после прорыва осевого времени
С эпохи осевого времени прошло два тысячелетия. Консолидация в мировые
империи оказалась неокончательной. Эти империи рухнули; во всех трех
областях друг за другом следовали эпоха воюющих государств, эпоха разрухи,
переселения народов, эфемерных завоеваний и новых, быстро преходящих
мгновений высоких культурных созиданий. В трех великих культурных кругах
появляются новые народы: на Западе — германцы и славяне, в Восточной Азии —
японцы, малайцы, сиамцы; они в свою очередь создают новые образования.
Однако создавали они их в борьбе с воспринятой ими высокой культурой,
посредством ее усвоения и преобразования.
Германцы стали осуществлять свою духовную миссию в мире, лишь когда они
приняли участие в преобразовании человечества, которое началось тысячу лет
тому назад. С того момента как они установили связь с этим миром, ини
начали новое продвижение, в рамках которого они по сей день выступают в
качестве германо-
романского мира Европы. Вновь возник исторически неповторимый феномен.
Теперь происходило то, что не смогла осущестэить античность. Высшая
напряженность человеческой сущности, отчетливость пограничных ситуаций —
все то, что началось в период прорыва в осевое время, а в период поздней
античности почти исчезло, теперь повторялось на равной глубине и, быть
может, в большем объеме, хотя это происходило не впервые и не
самостоятельно, а изначально во взаимодействии с тем старым, что теперь
воспринималось как свое собственное. Вновь делалась попытка осуществить то,
что доступно человеку.
По сравнению с Китаем и Индией на Западе как будто значительно больше
драматических начинаний. При наличии Духовной непрерывности, подчас
слабеющей, наблюдается последовательность совершенно различных духовных
миров. Пирамиды, Парфенон, готические соборы — подобных различий в рамках
исторической последовательности нет в Китае и Индии.
Однако и в Азии нельзя говорить о стабильности. В Китае и Индии также
были века молчания, подобно нашей эпохе переселения народов *, когда все
как будто погружалось в хаос, из которого затем возникала новая культура. И
в Азии — в Индии и Китае — происходили географические перемещения вершин
культуры и политических центров, и носителями происходившего движения
становились различные народы. Отличие от Европы не радикально, аналогия
полностью сохраняет свое значение: творческая эпоха осевого времени, вслед
за ней перевороты и возрождения, вплоть до того времени, когда начиная с
1500 г. Европа вступает на путь своего неведомого ранее продвижения вперед,
тогда как культуры Китая и Индии именно в это время находятся в стадии
упадка.
После того как совершился прорыв осевого времени и сформировавшийся в нем
дух стал посредством своих идей, творений, образов доступен каждому, кто
был способен слышать и понимать, когда стали ощутимы безграничные
возможности, все последующие народы становятся историчными в зависимости от
степени интенс
| |  скачать работу |
Истоки истории |
