Культурно-бытовой облик учащихся начальной и средней школы XIX начала ХХ веков
и заставлял нас
читать их, под видом наших сочинений»[380]. Но все-таки там, где
литературные беседы не были обязательными и происходили не слишком часто,
они могли действительно увлечь учащихся, как, например, одноклассников Н.
Бунге и Н. Забугина. Эти два мемуариста вспоминают о литературных беседах
так: «В них могли принимать участие ученики только двух высших классов, но
они не имели для учеников обязательного характера… Беседы происходили один
раз каждые три недели; одни ученики читали свои сочинения, другие читали
разборы этих сочинений, при чём дозволено было вступать в словесные прения,
под руководством педагогического персонала… Беседы эти имели в первое время
большой успех: ученики ретиво взялись за разработку сочинений на разные,
большею частью, отвлечённые и очень интересные темы, а словесные прения
между авторами и критиками были очень оживлёнными»[381].
Часто в учебном заведении не было даже приличной библиотеки: «В
гимназии посторонние книги были в чрезвычайно редком обращении… Книг же
специально для детского и юношеского возраста в гимназии и в помине не
было…»[382]. Хотя нередко были случаи, когда сами учащиеся стремились к
самообразованию, и тут им гимназическое начальство могло даже помешать, как
это случилось с одноклассниками А. Рубца: «… в 1856 году профессор
киевского университета Селин сделал объявление, что он будет читать для
всех, кто только пожелает присутствовать на его лекциях, - о драме,
трагедии вообще и драматургах Англии, Франции, Испании и Германии…
Все старшие гимназисты первой гимназии были очень обрадованы, когда им
разрешили посещать лекции Селина в здании университета после обеда […] К
сожалению, начальство наше прекратило посещения наши лекций, побоявшись,
что мы не будем иметь времени приготовлять уроки. Мы ужасно были опечалены
и озлоблены против начальства…»[383].
Вообще у учащихся было, естественно, немало запрещенных начальством
развлечений. Ученикам было запрещено посещение театра, кинематографа
(«Многие увлекались кинематографом, с чем бороться было трудно - густая
сеть синема раскинулась по всему городу»[384]), и много других
увеселительных мест. Так, по «Правилам относительно соблюдения порядка и
приличий учениками Новочеркасской гимназии» учащимся воспрещалось «посещать
маскарады, буфеты, бильярдные, балкон и галерею театра и все увеселительные
сады, кроме городского Александровского»[385]. Впрочем, если верить А.
Позднееву, в начале XX века в том же Новочеркасске, в его театре для
учащихся даже «был отведён пятнадцатый ряд партера с пониженной стоимостью
билета 50 копеек»[386].
К середине 50-х гг. А.Скабичевский дает следующее описание
просмотренного им в театрах репертуара: «Как и все гимназисты старших
классов, я был большой театрал и пользовался каждым случаем побывать в
театре… Впрочем, я был невзыскателен по части выбора пьес и в оценке
актеров был полный профан, слепо следуя за голосом молвы. Любимейшими
зрелищами для меня были трескучие мелодрамы с обильными пролитиями если не
крови, то слез, вроде «Графа Угодино», «Тридцать лет или жизнь игрока»,
«Лучшая школа – царская служба» и т.п.» [387].
А. Позднеев подробно перечисляет спектакли и оперы, которые он
посетил, будучи учащимся в начале XX века: «… учёба во втором и третьем
классах принесла повышение интереса к театру и посещение его. Если во
втором классе нас водили в театр на исторические пьесы (… «Измаил»,… «Пожар
Москвы»), то в третьем классе начинается знакомство с литературно-
художественным репертуаром: в ноябре 1904 года мы видели «Ревизора» Гоголя,
в феврале были на «Юлии Цезаре», а на масленице – на исполнении «Женитьбы»
Гоголя… Зимой в декабре пришлось в первый раз слушать оперу в нашем театре.
Приезжая труппа исполняла «Аскольдову могилу» Верстовского … На каникулах
смотрели «Камо грядеши» по Сенкевичу, в феврале драму «Борис Годунов»… были
на пьесе «Ермак»… В октябре [1907 года] мы смотрели драму Алексея Толстого
«Иван Грозный», «Последнюю жертву» Островского, в декабре – «Гусарскую
лихорадку», «Горе от ума» Грибоедова и «Недруги» Карпова, в январе –
«Золотое руно» Пшебышевского, а в апреле три вечера подряд были посвещенны
прослушиванию самых популярных опер – «Риголетто», «Демон» и «Фауст»… В мае
– опер «Евгений Онегин» и «Ромео и Джульетта» приезжей оперной труппы.
Количество посещения театра в этот учебный год [1908] увеличилось: осенью я
смотрел пьесы «Вишнёвый сад» Чехова, «Разбойники» Шиллера, его же
«Коварство и любовь», «Плоды просвещения» Толстого, «Маленький Йольф»
Ибсена, «Дни нашей жизни» Л. Андреева. В 1909 году смотрел «Горе от ума»
Грибоедова, «Ревизор» Гоголя, «Кукольный дом» Ибсена, «Царь Фёдор Иванович»
Толстого, «Синяя птица» Метерлинка, «Казнь» Ге… Ряд спектаклей посещали
целым классом, беря ложу… Я посещал и оперу. В оперном театре за лето я
посмотрел 10 опер: «Кармен» Бизе, «Демон» Рубинштейна, «Русалку»
Даргомыжского, «Пиковую Даму» Чайковского, «Дубровского» Направника, «Ромео
и Джульетту» Гуно, «Гугеноты» Мейербера, «Лакме» Делиба, «Травиату» Верди,
«Миньон» Тома и «Жизнь за царя» Глинки»[388].
Как видно, у учащихся были и такие увлечения, которые обычно у детей
не бывает, только у взрослых. Но ввиду их особого положения, более сильного
влияния начальства, увлечения школьников часто зависели именно от политики
в этой области самого учебного заведения. Та же ситуация происходит и с
кругом чтения учащихся.
6.2. Круг чтения
Среди серьезных внеклассных увлечений учащихся, как и у многих других
более или менее образованных людей, было, конечно же, и чтение. Хотя круг
их чтения на самом деле не отличался такой уж серьёзностью. В самом начале
XIX века он был примерно такой: «В моей памяти очень живо сохранился наш
библиографический реестр. Это были, во-первых, произведения отечественной
поэзии… наша сказочная литература: Еруслан Лазаревич, Бова Королевич,
Королевна Гринцевана и проч. Романы и повести, в особенности Зряхова и
Кузьмичева: Битва русских с Кабардинцами; Дочь разбойницы, или любовник в
бочке; Приключения Мирамонда-Эмина. Во-вторых, переводы: арабские сказки,
наш любимец Апулей, Ромул г-на Ла-Фонтеля (так гласила надпись); сочинения
мистрис Редклиф; Юнговы нощи; Потерянный рай, одна часть миссиады
Клопштока; Прогулки и любовные забавы Августа II короля Польского. Один том
сочинений принце де-Линя, Руководство к полевой фортификации и проч. Из
этих названий видно, что в выборе книг мы не руководились собственным
вкусом, а читали все, что попадалось нам под руку»[389].
Д. Милютин даёт описание круга чтения учащихся в конце 20-х годов: «Мы
зачитывались переводами исторических романов Вальтера Скотта, новыми
романами Загоскина, бредили романтической школой того времени, знали
наизусть многие из лучших произведений наших поэтов»[390].
Не особенно сильно изменился круг чтения у учащихся к сороковым годам.
По крайней мере таким он был в первой Киевской гимназии: «Прочли Вальтер-
Скотта, что было Диккенса, своих писателей старых, в особенности Загоскина,
войну 12 года Михайловского-Данилевского»[391].
П. Боборыкин пишет о конце сороковых – начале пятидесятых годов. Он
рассказывает о себе и своих одноклассниках: «Разумеется, мы бросались
больше на романы. Но и в этой области рядом с Сю и Дюма читали Вальтера
Скотта, Купера, Диккенса, Теккерея, Бульвера и, поменьше, Бальзака. Не по-
французски, а по-русски прочел я подростком «Отец Горио»…
Наших беллетристов мы успели поглотить если не всех, то многих,
включая и старых повествователей, и самых тогда новых, от Нарежного и
Полевого до Соллогуба, Гребенки, Буткова, Зинаиды Р - вой, Юрьевой (мать А.
Ф. Кони), Вонлярлярского, Вельтмана, графини Ростопчиной, Авдеева - тогда
«путейского» офицера на службе в Нижнем.
«Евгений Онегин», «Капитанская дочка», «Повести Белкина», «Арабески»
Гоголя, «Мертвые души» и «Герой нашего времени» стояли над этим. Тургенева
мы уже знали; но Писемский, Гончаров и Григорович привлекали нас больше.
Все это было до 1853 года включительно»[392].
А. Скабичевский описывает то же время, но несколько другой круг
чтения: «Читал я… не всё, что попадалось под руки, а с выбором,
систематически. Так в течение последних двух лет курса успел познакомится
со всеми русскими классиками, начиная с Ломоносова, Державина и Карамзина и
кончая Жуковским, Пушкиным, Гоголем и Лермонтовым. Позднейшей литературы
для меня ещё не существовало. Я не слыхал ещё д
| |  скачать работу |
Культурно-бытовой облик учащихся начальной и средней школы XIX начала ХХ веков |
