Лексико-фразеологические библейские реминисценции в поэзии А. Блока
; простерт над бездной водной
С подъятой к небесам трубой.
Он видит все мои измены,
Он исчисляет все дела.
И за грядой туманной пены
Его труба всегда светла.
И, опустивший меч на струи,
Он не смежит упорный взор.
Он стережет все поцелуи,
Паденья, клятвы и позор.
И он потребует ответа,
Подъемля засветлевший меч.
В блоковских стихотворениях часто используются образы рая и ада, но
эти понятия не всегда противопоставлены в поэзии Блока.
В стихотворении «О, нет! Я не хочу, чтоб пали мы с тобой» читаем:
Как первый человек, божественным сгорая,
Хочу вернуть навек на синий берег рая
Тебя, убив всю ложь и уничтожив ад…
Но ты меня зовешь! Твой ядовитый взгляд
Иной пророчит рай! – Я уступаю, зная,
Что твой змеиный рай – бездонной скуки ад.
Блок показывает, что то, что для одного является раем, другим
осознается как ад. В стихотворении ад и рай выступают контекстуальными
синонимами, так как в сознании поэта эти понятия стоят рядом и осознаются
как «ад».
В стихотворении «Сквозь серый дым от краю и до краю» поэт утверждает,
что рая нет, есть только мгла, которая выступает в данном случае синонимом
ада:
Багряный свет
Завет, зовет к неслыханному раю,
Но рая – нет.
О чем в сей мгле безумной, красно-серой,
Колокола –
О чем гласят с несбыточною верой?
Ведь мгла – все мгла.
В следующих строках блоковский рай также выступает синонимом ада, это
достигается за счет употребления эпитета «темный» по отношению к раю:
О, этот сияющий вечер
Ты будешь все так же прекрасна,
И, верная темному раю,
Ты будешь мне светлой звездой!
В стихотворении «Песнь ада» появляется традиционный образ ада, который
сопровождается особым набором лексических средств: подземный, ночь, «пустые
очи»:
Меня там нет. Тропой подземной ночи
Схожу, скользя, уступом скользких скал,
Знакомый Ад глядел в пустые очи.
Как видим, в некоторых циклах стихотворений основной категорией
становится ад, мысль о котором является доминирующей.
К отражению религиозного мировоззрения имеют отношение слова: дух,
душа. В тех стихотворениях, где передается ощущение катастрофичности мира,
поэт говорит о смерти души, о невозможности ее воскрешения. Рассмотрим
несколько примеров. В стихотворении «Медлительной чредой нисходит день
осенний» Блок пишет:
И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист -
Душа не избежит невидимого тленья
Поэт убежден в том, что душа постепенно, незаметно сгорает. Слово
невидимый обозначает: «недоступный зрению, незаметный» (с 402), а тлеть, то
есть гореть без пламени, еле поддерживать собой горение. В стихотворении
«Миры летят, года летят. Пустая…» читаем:
Миры летят, года летят. Пустая
Вселенная глядит в нас мраком глаз.
А ты, душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь который раз.
Поэт «оживляет» душу, наделяет ее человеческими качествами. Эпитеты
«усталая», «глухая» в данном контексте являются синонимами, так как в них
заложена общая сема - «страдание». Душа «глухая», то есть неотзывчивая, а
неотзывчивой она стала от страданий и усталости.
В стихотворении «Дух пряный марта был в лунном круге» есть строки:
То душа, на последний путь вступая,
Безумно плачет о прошлых снах.
В данном случае под оборотом «душа, на последний путь, вступая»
следует понимать «процесс приготовления к смерти», так как обычно под
«последним путем» понимается смерть.
Усиление катастрофичности в стихотворениях связано с употреблением
оборотов, в которые включены слова, обозначающие темные силы: дьявол,
демон. Приведем несколько примеров:
Ночи зимние бросят, быть может,
Нас в безумный дьявольский бал,
И меня, наконец, уничтожит
Твой разящий взор, твой кинжал
(В эти желтые дни
меж домами)
И тихая тоска сожмет так нежно горло:
Ни охнуть, ни вздохнуть,
Как будто ночь на все проклятие простерла,
Сам дьявол сел на грудь.
(«Весь день – как день, трудов исполнен
малых»)
И так давно постыли люди,
Уныло ждущие Христа…
Лишь дьявола они находят…
Их лишь к отчаянью приводят
Извечно ждущие уста.
Я гляжу на тебя. Каждый демон во мне
Притаился, глядит.
Каждый демон в тебе сторожит,
Притаясь в грозовой тишине…
И вздымается жадная грудь…
Этих демонов страшных вспугнуть?
Нет! Глаза отвратить, и не сметь, и не сметь
В эту страшную пропасть глядеть!
(«Я гляжу на тебя. Каждый демон во
мне»)
Обороты, в состав которых входят слова «демон», «дьявол» усиливают в
стихотворениях ощущение приближающегося «возмездия».
Итак, многие библейские обороты в лирике Блока связаны с отражением
его мировоззрения, что позволяет нам выделить философско-мировоззренческую
функцию библеизмов в лирике А.Блока.
§3. Идейно – художественная роль библеизмов в лирике А.Блока.
Остановимся еще на одной функции библеизмов – идейно-художественной.
Для ее реализации служат библеизмы, которые в лирике Блока стали
символами. Одним из основных образов–символов в лирике Блока является
Купина, как символ вечной женственности. Такое понимание Купины Блоком
восходит к идеям В.Соловьева. Соловьев имел большое влияние на поэта, и его
идеи во многом формировали мировоззрение Блока. Центральный момент идей
Соловьева – учение о «Душе Мира» (Вечной Женственности), согласно которому
мировая душа в процессе своего самопостижения раздробилась на множество
душ, сохранивших тяготение к Божественному началу и пытающихся
воссоединиться с ним посредством конкретного земного чувства – любви. По
Соловьеву, реальная вещь должна принять определенные формы, в соответствии
с высшим ирреальным проявлением: Небесный объект любви один для всех –
Вечная Женственность Божия, и задача истинной любви состоит не только в
том, чтобы поклоняться этому высшему предмету, а в том, чтобы реализовать и
воплотить его в другом, низшем, земном существе.
В стихотворении «Странных и новых ищу на страницах» возникает образ
Купины:
Белая Ты, в глубинах несмутима
В жизни – строга и гневна,
Тайно тревожна и тайно любима,
Дева, Заря, Купина
Блещут ланиты у дев златокудрых,
Зори не вечны, как сны.
Терны венчают смиренных и мудрых
Белым огнем Купины
Купина выступает как высшее воплощение вечной женственности в ряду ее
ипостасей: земное (Дева), космическое (Заря) и сакральное. Градация первой
строфы объясняется во второй строфе: два первых воплощения эфемерны, и лишь
последнее неизменно, наиболее соответствует сути божества. Через Купину Бог
несет себя людям.
§4. Библеизмы как средство сатиры.
У А.Блока библеизмы могут выступать и как средство иронии. Такая
функция библеизмов встречается нечасто. В цикле «Жизнь моего приятеля»
библейские выражения в контексте стихотворений начинают выступать, как
средство сатиры. В четвертом стихотворении «Когда невзначай в воскресенье»
читаем:
Когда невзначай в воскресенье
Он душу свою потерял,
В сыскное не шел отделенье,
Свидетеля он не искал
А было их, впрочем, не мало:
Дворовый щенок голосил,
В воротах старуха стояла,
И дворник на чай попросил.
В Библии есть отрывок, в котором говорится о потерянной душе. В
Евангелии от Матфея (10: 38-39) написано: «И кто не берет креста своего и
следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а
потерявший душу свою ради Меня сбережет ее». В Библии под «потерянной
душой» понимается грешник, не принявший учения Христа. Блок же вкладывает в
выражение &laqu
| |  скачать работу |
Лексико-фразеологические библейские реминисценции в поэзии А. Блока |
