Обман в нашей жизни. Использование индивидуальных личностных особенностей
т служить
признание доктора Р. А. Вильсона в предисловии к книге С. Хеллера и Т. Л.
Стила «Монстры и волшебные палочки»:
«Когда я поступил в среднюю школу, самыми плохими парнями в мире были
немцы и японцы, а русские были нашими храбрыми союзниками в борьбе с
фашизмом. Когда я заканчивал среднюю школу, плохими стали русские, а немцы
и японцы стали нашими храбрыми союзниками в борьбе с коммунизмом.
Называйте это обусловленностью или гипнозом, но это подействовало на
большую часть нашего поколения. Один способ мышления был уничтожен, а
новый был впечатан на его место».
Недаром еще Н. А. Бердяев с горечью отмечал, что «в действительности мир
организуется не столько на Истине, сколько на лжи, признанной социально
полезной». -' ' Особую остроту и беззастенчивость ложь приобретает, когда
в качестве своего оправдания она при-водит необходимсть учета «интересов
партии». В книге французского ученого К. Мелитана «Психология лжи»,
изданной еще в 1903 году, говорится:
«Сложная и могущественная страсть, называемая партийностью, является
неистощимым источником всякого рода лжи; мы, французы, слишком хорошо
знаем, в какой ужасной лжи может оказаться виновною та или иная
политическая партия, ставящая свои собственные интересы выше
справедливости».
Прошло два десятилетия — и кровавые события в России показали всему
миру, насколько ужасными могут быть последствия возвышения партийных
интересов над правами и потребностями отдельной личности.
В 1928 году в берлинском эмигрантском журнале «Русский колокол» философ
И. А. Ильин опубликовал статью «Яд партийности», в которой показал, как
принцип партийности постепенно подменяет понятия нравственности, истины,
гуманности.
Как подчеркивал И. А. Ильин, дух политической партийности всегда ядовит
и разлагающ, он создает своего рода массовый психоз. Человек, одержимый
этим психозом, начинает верить в то, что только его партия владеет
истиной, и притом всею истиною и по всем вопросам. Воззрения делаются
плоскими, скудными, трафаретными; люди живут в партийных шорах и видят
только то, что предусмотрено в партийных брошюрах.
Партийные деятели делают ложь своим основным инструментом: заведомо
обманывают избирателей и клевещут на конкурентов и против-ников. Дух
партийности, по словам И. А. Ильина, расшатывает у людей совесть и честь,
и незаметно ведет их на путь продажности и уголовщины, извращая все
мировоззрение человека.' ,
Впрочем, об этом писал еще Мон-тень:
«Общее благо требует, чтобы во имя его шли на предательство, ложь и
беспощадное истребление: предоставим же эту долю людям более послушным и
более гибким».
'Руководство любой страны, как правило, уверяет народ в своем высоком
предназначении. Ведь для того чтобы крепче держать сограждан в
повиновении, нужно по мере сил создавать иллюзию мудрости, честности и
неподкупности начальства. Глупость, взяточничество и некомпетентность
чиновников объявляются исключениями, в то время как еще со времен Петра
Великого эти качества прочно поселились в аппарате власти. Дело в том, что
сама иерархичность системы бюрократии отнюдь не способствует появлению
честного, неподкупного и компетентного чиновника. Такой чиновник, даже
если ненароком и залетит в бюрократическое царство, будет неизбежно
«съеден» более изощренными в интригах и аппаратных играх коллегами.
Как пишет историк В. Ключевский, однажды, выведенный из себя
взяточничеством и продажностью членов тогдашнего Сената, Петр Первый решил
издать указ вешать всякого чиновника, укравшего хотя бы столько, сколько
нужно на покупку веревки. Тогда главный блюститель закона, генерал-прокурор
Ягужин-скип, встал и сказал: «Разве ваше величество хотите царствовать
один, без подданных? Мы все воруем, только один больше и приметнее
другого».
Вот это была самокритика! К сожалению, у наших политиков смелости на
подобные заявления не хватает, и они предпочитают, насколько это возможно,
обманывать общественность, всячески маскируя свои неблаговидные дела,
создавая иллюзию своей честности.
Любая власть строится на насилии. Когда в результате каких-либо социальных
потрясений происходит ее смена, то прорвавшиеся к кормилу правления,
стараясь «навесить всех 'сйбак» на своих предшественников, орычно обвиняют
их в превышении властных полномочии и насилии над обществом.
Однако после кратковременной эйфории, связанной с победой, наступают
суровые будни, и оказывается, что править без насилия довольно сложно.
Скажем, гораздо сложнее, чем с ним. И тогда власти подыскивают
теоретическое обоснование этого насилия, делая вид, что жрсткое руководство
обществом с их стороны — это нечто отличное от политического насилия,
осуществляемого их предшественниками. А ' это чистейшая демагогия — то есть
обман, прикрытый красивыми фразами.
Публицист С. С. Дзарасов в статье «Что же с нами происходит?» пишет:
«Создалась пикантная ситуация. Вместе с отказом от коммунизма, казалось,
мы выбросили и теорию классовой борьбы и встали на путь поиска
гражданского мира и согласия. Но теперь выходит, что для многих это бьша
уловка, ширма в борьбеза власть. Апологетику насилия, которую вытолкнули в
дверь как теорию классового и социального антагонизма, теперь протаскивают
в окно в обличье неприкрытого социал-дарвинизма».
Напомню, что социал-дарвинизм, отвергнутый большинством ученых,
предполагает перенос дарвиновских принципов борьбы за существование и
естественного отбора в человеческое общество и тем самым оправдывает
социальное неравенство. Если мы примем эту концепцию, то окажется, что
власти в принципе не могут улучшить социальное положение безработных,
пенсионеров, сирот и больных, так как те просто нежизнеспособны в борьбе
за существование, какие бы условия им ни создали.
В качестве конкретного примера применения демагогии для обворо-вывания
россиян Дзарасов приводит ваучеризацию. Ваучер, по его словам, —
«великолепно имитировал ценную бумагу, не будучи таковой». Дзарасов пишет,
что «смысл ваучера был вовсе не в том, чтобы стать ценной бумагой, а как
раз в том, чтобы ею не стать. Подобно тому как трудодень в колхозе
прикрывал передачу выращенного урожая государству, так и ваучер прикрывал
передачу государственной собственности в руки «новых русских».
Но вернемся, однако, к основным политическим принципам, построенным на лжи
и насилии. Третий прием ободванивания масс состоит в том, что
инакомыслящих, представляющих угрозу для власти, изображали как врагов
всего общества. Беспощадно подавляя диссидентов, в вину им ставили их
действия не против правящего режима, а как бы против всего народа. Ситуация
пред-ставлялась таким образом, что не Сталину или Молотову хотел навредить
человек, ищущий правду, а простым людям страны. Так родился зловеще
известный термин «враг народа», под мрачной тенью которого миллионы людей
распрощались со своей свободой и жизнью. /
Более того, сталинская репрессивная машина так организовывала дело, что ее
жертвы сами признавались в якобы совершенных ими преступлениях. Для этого
подключались все меры психического и физического давления, вплоть до угрозы
уничтожения ближайших родственников и членов семьи. Итог, как правило, был
один: политические противники Сталина перед смертью каялись в не
совершенных ими преступлениях, санкционируя тем самым появление последующих
жертв.
Так, сломленный пытками и угрозами расправиться с женой и сыном, Николай
Бухарин заявлял на суде:
«Мы все превратились в ожесточенных контрреволюционеров, в изменников
социалистической родины, мы превратились в шпионов, террористов,
реставраторов капитализма. Мы пошли на предательство, преступления, измену.
Мы превратились в повстанческий отряд, организовывали террористические
группы, занимались вредительством, хотели опрокинуть советскую власть
пролетариата».
у В-четвертых, для оболванивания людей в условиях тоталитарного режима
применяется метод безграничного восхваления руководителя страны. Редкая
диктатура обходится без этого. Пример Гитлера, Сталина, Мао Цзедуна,
Фиделя Кастро, Ким Ир Сена и других «отцов нации» показывает, что если
народу внушитьверу в величие и непогрешимость вождя, тот может править
бесконечно долго в случае отсутствия угрозы извне. Как писал Д. И.
Дубровский:
«Суть таких действий состоит, к примеру, в систематическом и убедительном
для массового сознания прокламировании положительных качеств «вождя»,
постоянном «наращивании» этих качеств, что позволяет (при наличии
соответствующих социокультурных условий) привести массовое сознание к вере
в особые, граничащие со сверхъестественными, качества вождя, которые
отвечают всем высшим ценностям и идеалам — он абсолютно честен, добр,
справедлив, все делает в интересах народа, обладает гениальной
прозорливостью и мудростью, несгибаемой волей, не ошибается, беспощаден к
врагам народа, корифей науки, величайший гений всех времен.
Естественно, если вождь обладает такими качествами, то авторитет его
непререкаем, и тогда любые его правительственные действия — даже самые
чудовищные с точки зрения «нормального» сознания, свободного от
гипнотизирующей веры, — получают оправдание, расцениваются, как действия,
совершенно необходимые, несомненно, справедливые, осуществляемые вождем
для блага народа.
Именно так в общих чертах обстояло дело с формированием авторитета
Сталина. Только благодаря безраздельному авторитету Сталина (и
безраздельной вере в него широких масс) стал возможен чудовищный,
небывалый по св
| |  скачать работу |
Обман в нашей жизни. Использование индивидуальных личностных особенностей |
