Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Преодоление абсурдности бытия в художественном мире А.П. Чехова



 Другие рефераты
Поэт и поэзия в обществе в творчестве Пушкина и Рылеева Предметный мир в романе Гончарова Обломов Приёмы раскрытия характера в романе И. С. Тургенева Отцы и дети Природа в творчестве русских поэтов

Курский Государственный педагогический университет


|                                 |Филологический факультет             |
|                                 |                                     |
|                                 |Кафедра литературы                   |
|                                 |Студентки 5 курса                    |
|                                 |Быкановой Ирины Геннадьевны          |


                              ДИПЛОМНАЯ  РАБОТА

   Преодоление  абсурдности  бытия  в  художественном  мире  А.П.  Чехова



|                                 |Научный руководитель:                |
|                                 |Коковина Н.З.,                       |
|                                 |старший преподаватель,               |
|                                 |кандидат фил. наук.                  |



                                 Курск  1998



                                 Содержание



Введение    3


1.    Абсурдность бытия в художественном мире Чехова.    8

  1.1. Чехов и культура абсурда.   8
  1.2. Тема власти вещей над человеком. 15
  1.3. Тема смерти.    20
  1.4. Мотив «наказания» человека временем.   22

2. Любовь в художественной концепции Чехова. 33

  2.1. Любовь как способ манипулирования человеком. 36
  2.2. Любовь «беспомощных и милых» людей, упускающих свое счастье. 44
  2.3. Любовь как нереализовавшаяся возможность счастья героев.
  «Иллюзорность» и «фантомность» любви. 49
  2.4. Метаморфозы ущербной любви в мире пошлых и ограниченных людей      58

Заключение  63


Примечания  67


Литература  70



                                  Введение


|                             |“«Знаете, сколько лет меня будут       |
|                             |читать, – спросил однажды Чехов у П.А. |
|                             |Бунина, – и сам же ответил:            |
|                             |- семь лет.                            |
|                             |- Что вы!                              |
|                             |- Ну, семь с четвертью»”.              |
|                             |(Из воспоминаний П.А. Бунина).         |


      Шестов утверждал, что подробной биографии Чехова нет и быть не  может:
в биографиях нам сообщают все, кроме того, что  нам  хотелось  бы  знать,  и
если хочешь узнать, то надо положиться на чеховские произведения и  на  свою
догадку. “«Своя»” догадка может сослужить неоднозначную  службу,  в  этом-то
ее ценность, в этом-то ее уязвимость.
      Современный этап  в  изучении  Чехова  может  быть  описан  с  помощью
парадокса: Чехов кажется изученным  почти  полностью  (исследования   1970-х
гг.  В. Лакшина,  З. Паперного,  Э. Полоцкой,  А.  Чудакова,  Е.  Сахаровой,
В. Катаева, М. Мурьянова, Л. Долотовой, Б. Зингермана, В. Седегова  и  др.).
Но именно тогда, когда “«все сказано и добавить больше нечего”,  »,  иллюзия
“«изученности” » Чехова рушится. Казалось бы, давно изученные тексты  Чехова
начинают  выстраиваться  вдруг  в  новые  парадигмы  и  обнаруживают   новые
возможности прочтения.
      Чехов становится не непонятным, а вполне пустым, своего рода матрицей,
куда каждый подставляет, что  хочет.  Для  человека  Востока  близок  Чехов,
наблюдающий вечность (японцы, например, усматривают в  этом  нечто,  похожее
на медитацию). Символика  чеховских  произведений  (особенно  драматических)
вообще выводит  его  творения  из  национальных  рамок  на  общечеловеческий
уровень,  на  уровень  мировой  культуры.  Как  ни  удивительно  (ирония  ли
судьбы?), но центральный символ пьесы – “«Вишневый сад”»  –  оказался  столь
близким и понятным носителям японской культуры. “«Я думаю, - пишет Икэда,  -
это чистое и невинное  прошлое,  символически  запечатленное  в  белоснежных
лепестках вишни, и одновременно это символ смерти.”».

                     Горная вишня
                     в лучах утреннего солнца
                     благоухает.
                                   Матоори Норинага. XVIII в.

      Асахи Суэсико, автор книги “«Мой Чехов”» еще в 17 лет написал:

                     Ноябрьская ночь.
                     Антона Чехова читаю.
                     От изумления
                     немею. [1]

      Чехов становится не непонятным, а вполне пустым, своего рода матрицей,
куда каждый подставляет, что хочет. Может быть отсюда – популярность  Чехова
на Западе, восприятие его  как  писателя,  которого  и  понимать  не  нужно,
достаточно  чувствовать,  ибо  вся  соль  тут  в  сочетании  ностальгических
испарений с  легкой  дымкой  абсурдности  и  многозначительностью  мечтаний.
Западный человек воспринимает Чехова как  нигилистическое  отрицание  всего:
повседневности,  личности,  судьбы.  В  этом  для  него  и  заключается  это
необъяснимое, неуловимое,  но  такое  притягательное,  манящее  понятие  как
“«русскость”, », “«русская душа”, », которую и потемками-то  и  не  назовешь
(потемки – антиномия свету, а феномен русской души –  понятие  онтологически
необъяснимое).
      XX век по праву можно назвать веком  абсурда,  веком  так  называемого
“«экзистенциального вакуума”» (по В. Франклу), когда  огромное  число  людей
ощущают  бессмысленность   той   жизни,   которую   им   приходится   вести,
невозможность  найти  в  ней  позитивный  смысл  из-за   разрушения   старых
ценностей  и  традиций,  дискредитации  “«новых”»  и   отсутствия   культуры
мировоззренческой рефлексии, позволяющей прийти к уникальному смыслу  своим,
неповторимым путем.

      Думается, что  причина  “«популярности”»  писателя  для  человечества,
стоящего на пороге третьего тысячелетия, состоит в  необычайной  созвучности
тех вопросов, которые решают герои  его  произведений,  нынешнему  положению
человека. Чувство безысходности, одиночества,  непонимания  себя  и  других,
разочарования  и  равнодушия,  ощущения  своей   зависимости   и   слабости,
внутренней  дисгармонии  тревожит  героев  Чехова.   Попытки   найти   себя,
возродиться,  ответить  на  главный  свой  вопрос  –  вопрос  о   значимости
собственной личности, жизни, судьбы для себя самого, для других,  для  Бога…
Попытки найти свое счастье и поиски путей одоления горя,  страстное  желание
быть нужным, полезным  и  трудность  в  обретении  той  сферы  деятельности,
которая дала бы возможность  человеку  самореализоваться  –  вот  часть  тех
жизненных проблем, которые приковывают внимание  читателя,  так  как  сильно
напоминают его собственное внутреннее ощущение  себя  наедине  со  временем,
наедине с собой.
      Одна из самых важных тем, тема, имеющая большую историю в  литературе,
это тема любви, тема взаимоотношений мужчины и женщины.
      Любовь – слишком сложное, неоднородное, многоликое  явление,  чувство,
феномен человеческой души. Тема любви – тема вечная.  Каждая  эпоха,  каждый
человек вырабатывает свою концепциконцепцию ю
любви, свое понимание этого чувства. В мифе и древнейших системах  философии
любовь понималась как “«эрос”», космическая сила, подобная  силе  тяготения.
Для греческой мысли характерно учение о  Любви  как  строящей,  сплачивающей
энергии мироздания (орфики, Эмпедокл). Аристотель видит в движении  небесных
сфер проявление некоей вселенской любви к духовному принципу движения.
      Другая  линия  античной  философии   любви   начинается   с   Платона,
истолковавшего в диалоге “«Пир”»  чувственную  влюбленность  и  эстетический
восторг  перед  прекрасным  телом  как  низшие  ступени  лестницы  духовного
восхождения, ведущей к идеальной любви, предмет которой –  абсолютное  благо
и абсолютная красота.
      В эпоху Великой французской революции любовь была  понята  как  порыв,
разрушающий рамки сословных преград и социальных условностей.  Представители
немецкого классического идеализма (Фихте, Шеллинг, Гегель) толковали  любовь
как  метафизический  принцип  единства,   снимающий   полагаемую   рассудком
расколотость на субъект и объект.
      На рубеже XIX – XX вв. Фрейд предпринял систематическое перевертывание
платоновской  доктрины  любви.  Если  для  Платона  одухотворение  “«эроса”»
означало приход к его собственной сущности и цели, то для  Фрейда  это  лишь
обман,  подлежащее  развенчанию  переряживание   “«подавляемого”»   полового
влечения (“«либидо”»).
      Представители религиозного экзистенциализма (Бубер, Марсель) говорят о
любви как о спонтанном прорыве из мира “«ОНО”» в мир “«ТЫ”»,  от  безличного
“«ИМЕТЬ”» к личностному “«БЫТЬ”»  [(Философский  словарь  /  Под  ред.  И.Т.
Фролова. – 6-е изд., перераб. и доп. – М.: Политиздат, 1991. – 560 с.2)].
      Как видим, интерес к теме любви был  велик  в  любую  эпоху.  Особенно
обостряется  он  во  времена   кризисов,   когда   чувство   незащищенности,
уязвимости,  никчемности  собственного  “«Я  ”»  является  доминирующим  для
большинства людей.  У  Чехова  свое  понимание  и  свое  отношение  к  этому
вопросу. В записной книжке он писал: “«Любовь  –  это  или  остаток  чего-то
вырождающегося, бывшего когда-то громадным, или же это  часть  того,  что  в
будущем разовьется в нечто громадное, в настоящем же оно  не  удовлетворяет,
дает гораздо меньше, чем ждешь”» [3].
      Целью   нашей   работы   явля
12345След.
скачать работу


 Другие рефераты
Лирический образ Руси в прозе Н. В. Гоголя
Родство и различие психики животных и человека
Сперанский
Жизнь и творчество Ивана Посошкова


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ