Происхождений цивилизации
ся,
что этот “Перечень” является тем пассажем “Илиады”, который может
восходить к микенским временам[93]. Структура же самого “Перечня”
напоминает учетные таблички линейного письма В. Согласно этому документу,
Агамемнон привел под Трою флот из 1186 кораблей, укомплектованный
экипажами из 29 греческих областей. Суда из 23 областей (1007 кораблей)
имели команду из 120 человек, а 6 областей направили 179 кораблей с
экипажами по 50 человек. В итоге войско Агамемнона составило 129790
человек, что предполагает население участвовавших в войне регионов не
менее, чем из 519160 человек. В войске были представлены отряды из
нескольких населенных пунктов каждой области, а потому о населении
отдельных пунктов трудно что-либо сказать определенно. Сам Агамемнон
возглавлял войско из 12000 человек (100 кораблей) из Микен, Коринфа,
Клеон, Орнии, Арефиреи, Сикиона, Гипересии, Гоноессы, Пеллены, Эгиона,
Гелики. Войско Менесфея из Афин насчитывало 6000 человек (50 кораблей).
Если это не поздняя конъюнктура, то население города достигало не менее
24000 человек. Наверное, население Микен, Пилоса, Аргоса и Кносса было не
меньше (100, 90 и 80 судов по 120 человек). Надо учитывать и неполноту
оценки (в Греции во время Троянской войны оставалось немало боеспособного
населения, как видно из событий на Итаке), и можно думать, что некоторые
ахейские города перешагнули “демографический рубикон” (10000 человек),
необходимый для устройства институциализированного социума общественного
разделения труда. В более мелкие поселения стереотипная структура
общества могла иррадиироваться, сформировавшись в крупных центрах.
Цивилизационный процесс для ранних цивилизаций наметился таким
образом, что его ядром выступали предметные формы вторичной
идеологической структуры общества, воплощенные в культовых сооружениях:
от европейских мегалитических святилищ–обсерваторий до шумерских храмов.
При всем различии архитектуры и культов, связанных с этими предметными
формами, их социально-интегративные функции были абсолютно идентичны.
Возможно, здесь имеет место своеобразный “храмовый путь” цивилизационного
процесса. Роль культовых сооружений в нем не может удивлять, поскольку из
всех возможных средств коллективного непроизводительного потребления,
необходимых для образования предметной формы цивилизации (см. гл. II, 2),
именно культовые сооружения отличались максимальной коллективностью и
минимальной производительностью: в храмах ничего не производилось, а
рассчитаны они были на всех членов сообщества (эзотерические храмы —
позднее явление). Жилые здания были слишком индивидуализированы и,
вдобавок, использовались для некоторых производственных нужд, а
административные сооружения (резиденции правителей и т.п.) были слишком
элитарны. Культовые сооружения, помимо прочего, являются очень древними
образованиями (ср. возраст франко–кантабрийских пещерных святилищ
верхнего палеолита, гл. I, 3) и существуют к начальному моменту
цивилизационного процесса. Древность, непроизводительность и
коллективность делают их наилучшим ядром, вокруг которого могла бы
вырасти цивилизация.
Многие “храмовые” протоцивилизации отличаются одной особенностью:
отсутствием фортификационных сооружений в момент генезиса. Даже города
цивилизации Хараппы имели стены не фортификационного, а вполне
гражданского назначения: они защищали поселения от наводнений[94]. На
стадии ранней цивилизации многие города “храмового” типа обзаводятся
фортификационными постройками в связи с военно–политической активностью
(см. гл. II, 2). Однако это достижение не имеет отношения к генезису
цивилизации.
Между тем фортификационные сооружения, как и культовые, являются
наиболее оптимальными для образования предметной формы цивилизации
средствами коллективного непроизводительного потребления. Фортификация не
имеет никакого производственного назначения и в то же время отвечает
нуждам всех членов создавшего ее социума. Нулевая производительность и
максимальная коллективность, с точки зрения социально–интегративных
возможностей, полностью уподобляют фортификацию культовым сооружениям:
при всем различии их внешних повседневных функций их внутренняя
общественная сущность, с социально–философской точки зрения, идентична
для интегративных нужд цивилизации. Фортификационные сооружения
появляются в начале докерамического неолита (Иерихон). Древность,
непроизводительность и коллективность делают их оптимальным ядром, внутри
и вокруг которого могла бы вырасти цивилизация. В этой связи можно
постулировать второй “фортификационный” путь цивилизационного процесса,
при котором формообразующим элементом цивилизации выступает не святилище,
а укрепление. Этот постулат сопряжен с методологическими трудностями.
Если легко представить себе поселение, лишенное укрепления, то трудно
допустить существование поселений, движущихся к цивилизации, но лишенных
предметных форм культа. Дело, однако, не идет о таком крайнем случае.
Предметные формы культа могут быть портативными (термин А.Леруа–Гурана),
рассеянным в социуме и мало пригодными для формообразования
цивилизованной предметной структуры, в то время как фортификация всегда
стремится к монументальности, а монументальность как основа стабильности
сооружения хорошо отвечает социально–интегративным задачам.
Древнейшее фортификационное сооружение известно из докерамического
неолита А Иерихона (Иордания, 11830–10010/10300–8720 14С), где имелась
высокая (7,75 м) каменная башня, фланкированная высокой (5,75 м) каменной
стеной. Укрепление было связано с полузарытыми в землю круглыми домами из
сырцового кирпича, обычно однокомнатными. Этот ансамбль, конечно, нельзя
считать цивилизацией, поскольку никаких признаков общественного
разделения труда там не представлено. Однако поселение такого типа могло
бы стать со временем эмбрионом цивилизации. В начале голоцена в Леванте
шли демографические процессы, обусловившие распространение производящего
хозяйства в Африку (см. гл. II, 1). Демографический рост мог породить
конфликты популяций и вызвать нужду в укреплениях.
Из ранних цивилизаций, связанных с фортификацией, помимо упоминавшейся
микенской, можно назвать ханаанейскую цивилизацию Иордании (например,
Иерихон) и Израиля (например, Мегиддо), существовавшую 4900–4600 лет
назад и еще 4600–4250 после вторжения на ее территорию носителей культуры
Хирбет Керак.
Неолитические и халколитические поселения во многих случаях были
лишены фортификации, и складывается впечатление, что ее возникновение в
конкретных случаях было обусловлено передвижением агрессивного населения,
вызванным демографическими, экологическими и другими причинами. В эпоху
ранних цивилизаций распространение фортификации становится значительным,
что может объясняться причинами военно-политического характера.
Цивилизация, огражденная от вторжения извне в силу своего географического
положения, могла обходиться без фортификационных сооружений. Такой была
минойская цивилизация Крита, которая обходилась без укреплений даже в
эпоху своей внешнеполитической активности (минойская талассократия, т.е.
власть над морем, 1700–1400 до н.э.).
Однако не вызывает сомнений то обстоятельство, что фортификация,
помимо своего стратегического назначения, играла важную
социально–интегративную роль. Для городского общества, находящегося под
угрозой потенциальной агрессии, городские укрепления выступали мощным
консолидирующим фактором. Из этого, конечно, не следует, что
цивилизованное общество в интересах своей интеграции должно было стихийно
искать внешнего врага, чтобы в результате обзавестись фортификацией.
Хотя, если подойти к вопросу не предвзято, единственным объективным
достижением, например, египетских фараонов нулевой династии было
удовлетворение интегративных потребностей своего социального организма, и
существуют большие сомнения в том, что это достижение отвечало интересам
людей, взятых по отдельности. В результате создания общеегипетского
национального государства (самый древний случай в истории) самобытное
развитие отдельных регионов страны было искусственно прекращено. Это тоже
произошло не случайно, поскольку социум как сверхорганизм всегда
противодействует самостоятельности своих частей.
Теоретически, сакральная и фортификационная консолидация
цивилизованного общества опиралась на предметные формы с очень близкими
социально-интегративными свойствами (святилище и крепость), однако вторая
больше зависела от исторически переменных факторов (демографическое
состояние общества, конкуренция человеческих популяций на социально-
экономической почве и т.д.). Поэтому вероятность генезиса предметной
формы цивилизации на основе фортификационных образований для самых ранних
цивилизаций была невелика. Вообще в суждениях о генезисе цивилизации
следует избегать апелляций к ближним доходчивым целям создания
цивилизации, так как, с социально–философской точки зрения, движение
общества к цивилизации во многом объяснялось глубинно действующими в
| |  скачать работу |
Происхождений цивилизации |
