Социальные ограничения: содержание, структура, функции
та» всё-таки существуют!»
(138, с.73). Несложно догадаться, что подобное пресечение делается
нелогическим способом по причине неразвитости у 50% населения
соответствующего контура по Р.А. Уилсону и потому задействуется второй
контур – эмоционально-территориальный, ибо очевидно, что постановка и
обсуждение проблемы о различиях в строе психики людей подорвёт существующую
систему доминирования и подчинения.
Однако во многих религиях эта проблема обсуждается довольно открыто.
Например, в зороастрийских текстах сказано: «Люди бывают трёх видов: один –
человек, один – получеловек, один – полудэв… Получеловек тот, кто исполняет
дела материальные и духовные по своему желанию, по своему разумению и
себялюбию… Полудэв – тот, у кого только имя человеческое и человеческая
природа, тогда как во всех делах и деяниях он подобен двуногому дэву. И он
не знает ни земли, ни неба, ни благодеяния, ни греха, ни рая, ни ада, и
совсем не думает об ответственности души» (170, с.109-110). Сходное
суждение находим у Аль-Газали, который «указывает, что «смесь свиньи,
собаки, дьявола и святого» это неподходящая основа для ума, пытающегося
обрести глубокое понимание, которого с помощью такой смеси обрести будет
невозможно» (Цит. по 453, с.184).
В качестве «новой инквизиции» носителей социально ограниченного
сознания выступают организации типа «Комитета по научному расследованию
сообщений о паранормальных явлениях», который дал на книгу Р.А. Уилсона
следующую рецензию: «Заблуждающийся, злобный фанатик»(405, с.6). Имея
сознание, функционирующее в рамках третьего логико-семантического контура,
они не желают признавать наличие уже открытых пяти высших контуров
сознания.
Так в современном обществе реализуются внутренние и внешние социальные
ограничения. Проблема различных строев психики или развития разных контуров
сознания в данном случае является ключевой, так как именно этот фактор в
конечном итоге определяет главное в системе внешних и внутренних социальных
ограничений. Культурные, природно-географические и расово-биологические
различия, определяющие систему социальных ограничений, отходят на второй
план как инструментальные, ибо очевидно, что именно строй психики
предопределяет основные ценностно-целевые детерминанты. Поэтому, обладатели
одинаковых строев психики из разных культур внутренне могут быть более
близки друг другу, чем обладатели разных строев психики из одной культуры.
В завершение рассмотрим вещные и человеческие социальные ограничения.
Человеческие социальные ограничения – это такие внутренние и внешние,
материальные и идеальные, качественные и количественные, субъективные
ограничения, которые исходят от людей, а вещные ограничения – это такие
материальные и идеальные, внутренние и внешние, количественные и
качественные, объективные ограничения, источником которых являются вещи. В
данном случае под вещами будут пониматься, прежде всего, артефакты
материальной культуры, то есть изготовленные человеком материальные вещи.
Это означает, что вещные социальные ограничения являются сугубо вторичными,
а первичными в этой паре являются человеческие социальные ограничения.
Идеальные, внутренние вещные социальные ограничения – это по сути отношения
человека порождаемые на первый взгляд материальными вещами, а на самом деле
– отношением человека к ним. Подобные ограничения являются в принципе
иллюзорными, хотя те, кто их испытывает, могут полагать, что это не так.
Такой иллюзорной формой вещной зависимости являются, например, социально
наведённые ложные потребности в вещах, без которых можно на самом деле
обойтись и отсутствие которых субъективно воспринимается как социальное
ограничение. Проблема ложных вещных потребностей хорошо разобрана в работе
Г. Маркузе «Одномерный человек». В ней показано, как потребительское
общество, где производитель ориентирован исключительно на прибыль,
вынуждено искусственно создавать вещные потребности с помощью постоянно
меняющейся моды, рекламы и системы сложной вещной взаимозависимости, когда
для успешного функционирования одной вещи нужно приобретать вторую, третью
и так до бесконечности. В результате современный человек, как правило,
окружён массой мнимо нужных вещей, поглощающих всё его время, силы и тем
самым препятствующих его дальнейшему личностному развитию. Вещи самой
логикой своего функционирования незаметно заставляют человека
приспосабливаться к ним, обслуживать их, жить в их, а не в своём ритме, тем
самым порабощая человека.
Показательно, что ситуация вещной зависимости и ограниченности
человека находит и своё идеологическое выражение. Например, в марксизме
считается, что причиной превращения обезьян в людей стала их орудийная
деятельность. То есть, человек возник только тогда, когда он обрёл вещную
зависимость от этих орудий. Человек в марксизме по своей природе существо
предметно зависимое.
Конечно, на это можно возразить, что вещные социальные ограничения
имеют объективный и материальный характер, так как вещи могут являться
необходимыми для добычи пропитания, строительства жилища, защиты от холода,
орудиями труда и т.п. Однако, животные, как известно, успешно живут и
выживают и без изготовления орудий труда или при их минимальном
использовании, так что их вещная зависимость является минимальной либо
вообще отсутствует. Это свидетельствует о том, что вещная зависимость в
первую очередь связана с развитием соответствующих потребностей, а не с
необходимостью выживания, питания и размножения. При этом потребности могут
иметь как демографически обусловленный (еда, одежда, жилище), так и
деградационно-паразитарный (наркотики, алкоголь, извращённый секс)
характер. Предлагая изменить структуру потребностей с материальных на
духовные и избавиться тем самым от вещной зависимости, Христос в Новом
Завете учил: «Никто не может служить двум господам… Не можете служить Богу
и Маммоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и
что пить, ни для тела вашего во что одеться. Душа не больше ли пищи, а тело
одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в
житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?… И об
одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут, ни
трудятся, ни прядут; …Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? Или
что нам пить? Или во что одеться? Потому что всего этого ищут язычники…
Ищите же прежде Царства Божия и правды Его и это всё приложится вам»(51-
Нов. Завет, с.6-7). Сходные рекомендации мы можем найти у Лао-цзы, в
индуизме, буддизме и других религиозно-философских традициях. Означает ли
это, что они предлагают нам вернуться в животное состояние? На этот вопрос
следует ответить отрицательно: предлагается не возврат в животное
состояние, а альтернативный путь развития биогенной не технократической
цивилизации, позволяющий развить высшие уровни сознания и психофизических
способностей (См. подр. 22, 23). «Цивилизация не есть единственный путь
перехода от культуры, с её трагической противоположностью «жизни». Есть ещё
путь религиозного преображения жизни, путь достижения подлинного бытия»(44,
с.173), - писал по этому поводу Н.А. Бердяев.
У М. Хайдеггера феномен вещной зависимости обозначен термином
«постав». Постав – это тенденция к тотальному опредмечиванию,
материализации всего возможного. Не желая жить в гармонии с природой,
европейское человечество для преодоления природы мыслимой как ограничение,
придумало и стало реализовывать технократический постав, который должен был
по замыслу его творцов освободить их от природных ограничений. Однако, как
отмечает М. Хайдеггер, европейская цивилизация, одержимая волей к власти и
волей к воле в результате сама попала в зависимость от этого постава.
Фактически этот путь развития цивилизации провалился и зашёл в тупик, ибо,
не сняв природных ограничений (что вряд ли возможно вообще), этот путь
привёл к усилению новой вещной зависимости, создав вместо одной зависимости
две конфликтующие друг с другом зависимости от природы и техносферы. Но
захватившие власть технократы несмотря на это упорствуют в своём
принудительном навязывании вещных социальных ограничений мирозданию; тех
же, кто противится этой линии либо уничтожают подобно ненавистной природе,
либо загоняют в резервации как американских индейцев.
«Труд, так же, как капитал, будь то естественные ресурсы или машины,
определяется и управляется технологией»(307, с.425); «технология
определяет, что является естественными ресурсами»(307, с.407), «технология
задаёт запасы естественных ресурсов»(307, с.411), - утверждает американский
технократ П. Пильцер. Сейчас уже не рыба главное, а технология её добычи,
новый рынок не боится дефицита ресурсов, ключ к накоплению которых –
технология, продолжает П. Пильцер. (Видимо, именно свободой от дефицита
ресурсов обусловлена американская агрессия в Ираке). Страхи старых и новых
луддитов необоснованны, так как якобы при внедрении машин общество в целом
богатеет (Пильцер забывает о частной собственности на средства производства
и неравномерн
| |  скачать работу |
Социальные ограничения: содержание, структура, функции |
