Социальные ограничения: содержание, структура, функции
екта
социальных ограничений, выступающего в качестве одного из проявлений
субъекта управления. В этих целях создаётся соответствующая научная
мифология, разрабатывающая два диаметрально противоположных мифа. В случае
первого мифа утверждается наличие в обществе незыблемых законов социального
развития, как, например, в марксизме, предполагающих обязательный переход
всех обществ от феодализма к капитализму, от глобального Востока к
глобальному Западу и т.п. В этом случае реальный субъект социальных
ограничений может и не скрываться, но он перекладывает всю ответственность
за свою деятельность на «объективные» законы и процессы, выразителем
которых он якобы является.
Другая мифология напротив утверждает отсутствие каких-либо
закономерностей общественного развития, как, например, К. Поппер. Так как в
этом случае мир представляется набором хаотических случайностей, будущее
состояние которых непредсказуемо и неизвестно, то какая-либо
целерациональная, в том числе управленческая деятельность, оказывается
невозможной и бессмысленной по причине не гарантированности её результата.
Субъекта социальных ограничений в этой картине мира не существует, так как
все социальные ограничения возникают случайно и сами по себе и так же
исчезают. Исходя из подобных представлений, А. Макинтайр отрицает наличие
какого-либо профессионального управленческого знания. Бюрократия, по его
мнению, вообще ничем не управляет, осуществляя лишь имитацию этой
деятельности (См. 260). На мой взгляд, эмпирический социальный опыт не
подтверждает этого представления. Хотя бюрократы действительно не всесильны
и многие их затеи не удаются, а распоряжения и законы не выполняются, факты
систематического выполнения многих их распоряжений опровергают тезис об их
полной неспособности к управленческой деятельности.
Более адекватной мне представляется следующая модель. Существует более
или менее обширное множество вариантов или путей развития,
детерминированных по своему характеру, направлению и результату. Свобода
заключается в возможности выбора того или иного пути и возможности
изменения этого выбора равнозначной выбору иного пути в любые или
определённые моменты времени и пространства. В этом случае роль субъекта
социальных ограничений заключается в постановке объекта на тот или иной
путь и лишении возможности его смены. Управление здесь возможно, хотя и не
обязательно ведёт к желаемому результату. Возможно и сокрытие субъекта
социальных ограничений, по крайней мере, от сознания объекта. Элементарным
примером этой схемы являются регулярные выборные процедуры в
демократической системе управления.
Рассмотрев некоторые особенности системы социальных ограничений и
учитывая их в дальнейшем, можно перейти к рассмотрению основных структурных
компонентов данной системы.
2.3. Структура социальных ограничений.
Структурные компоненты системы социальных ограничений являются формами
проявления системообразующего фактора социальных ограничений – воли
общества к самосохранению и самоутверждению на разных уровнях культуры.
Главным, с содержательной точки зрения, атрибутом системы социальных
ограничений является концепция реализуемого этим обществом социокультурного
проекта, содержащая его главные ценностно-целевые установки и константы, в
особенностях которых концепция и находит своё выражение. Эта концепция
имеет статико-метафизический характер, так как в случае её изменения
социокультурный проект не будет реализован. Уровень концептуальных
социальных ограничений является высшим и одновременно наиболее скрытым
уровнем социальных ограничений. Многие мыслители предпринимали попытки
выявления концептуальных основ различных цивилизаций. Например, И.Л.
Солоневич попытался выявить эти основы у России, а так как выявленное им
показывало преимущество русской цивилизации над западной и многими другими,
то его работы стали замалчиваться. Сходные попытки выявления «русской идеи»
как цивилизационной концепции предприняли Н.А. Бердяев, С.Л. Франк и
другие авторы. В настоящее время актуальным является выявление концепции
Западной цивилизации, принудительно навязывающей свою систему социальных
ограничений всему миру. В качестве примеров существования подобных
концепций можно привести различные религии, в которых эти концепции
содержатся имплицитно, поэтому их выявление требует определённой аналитико-
синтетической и герменевтической работы. Такие различные концепции
жизнеустройства можно вычленить в Ветхом и Новом Заветах Библии, в Коране,
Законах Ману, священных текстах других религий. В качестве примера попытки
вычленения подобной концепции можно привести монографию В.Г. Тахтамышева
«Библейская идеология: образ и реальность мира». «Завершение формирования
корпуса священного текста свидетельствовало о том, что локальная
цивилизация завершила процесс своего осознания и дальнейший процесс состоит
в полном проникновении учения в общественную реальность»(385, с.33), -
писал В.Г. Тахтамышев. Конечно, эта концепция не обязательно носит
религиозный характер. Так, библейский текст «своё содержание… выражает в
религиозной форме. Хотя эта форма и противостоит религиозному догматизму,
всё же последний примиряется с ней и признаёт её в качестве своей. Будучи
признанной религиозным сознанием и оказывая разрушающее воздействие на него
(которое последним часто не осознаётся), Библия является уникальным
средством управления религиозным сознанием и удержания его в позитивных для
общественного целого рамках»(385, с.35), - отмечал В.Г. Тахтамышев.
Как видно из данной цитаты, по небезосновательному мнению В.Г.
Тахтамышева, заложенная в основу Библии концепция и выражающая её идеология
носит нерелигиозный характер. Вообще, вопрос о границах религиозных и
нерелигиозных (светских) учений и идеологий является спорным. Например, Р.
Эпперсон полагает, что религией является светский гуманизм, приводя в
качестве одного из аргументов решение Верховного Суда США: «суд постановил:
«Среди религий страны, которые не учат тому, что обычно рассматривается как
вера в существование Бога – буддизм, даосизм, этическая культура, Светский
гуманизм и другие»(484, с.420). Р. Генон полагал, что существует всего три
религии: христианство, иудаизм, ислам и множество метафизических систем.
Нередко светские идеологии подобные марксизму причислялись к
псевдорелигиям. Однако в любом случае различие являющихся основой идеологий
религиозных и светских концепций порождает разнообразие исходящих из них
систем социальных ограничений.
Идеология, в отличие от концепции, носящей предельно абстрактный
характер, является приспособлением концепции к условиям внешней – природной
и социальной среды и особенностям подвергающихся идеологической обработке
людей. Она имеет менее абстрактный и более детализированный характер по
сравнению с концепцией и соответственно более подвижна и подвержена
изменениям. Субъектом-носителем идеологии выступают рационально осознающие
основы господствующей концепции идеологи. «Только подавляющее меньшинство
членов общества способно действительно рационально и в полном объеме
постичь и осмыслить логику «правящих идей», их взаимосвязь, их гармонию.
Массам же эта «элита» передает определенные готовые нормативы, выведенные
из «правящей идеологии» (478-№3, с.1), - отмечалось в журнале «Элементы».
Идеология находит своё выражение в системе специфических мировоззренческих
представлений, способствующих реализации данной концепции. Например, в
марксизме концептуальной цели пролетарской революции соответствовало
мировоззренческо-идеологическое представление об огромной роли ручного
труда в становлении и развитии человека. Так как буржуазия не была занята
ручным трудом, то получалось, что она дальше отстояла от человеческого
архетипа, чем пролетариат, была ближе к обезьяне и поэтому господствовала
необоснованно. В кальвинизме по аналогичным причинам возникло представление
о божественной благодати, якобы осеняющей богатых.
Одним из проявлений первичных форм идеологии является язык, который
определяет, что и как вообще можно высказать и описать. Социальные
ограничения языка проявляются в его грамматике, фонетике, орфографии,
синтаксисе, пунктуации, количестве букв в алфавите и прочих особенностях.
Сложно согласиться с идеей В. фон Гумбольдта о том, что «мышление без языка
попросту невозможно»(119, с.408), что границы языка определяют границы
мышления, как полагали некоторые позитивисты, не учитывая возможностей
внеязыкового, образного мышления. Однако то, что невозможно или
затруднительно выразить в существующем языке так и остаётся в форме
туманных интуиций, мимолётных образов, неясных чувств, эмоций и томлений,
то есть фактически вытесняется за рамки культуры и общества, оставаясь
невыраженной частью внутреннего мира людей. Таким образом, язык как
первичная форма идеологии является матрицей возможных для выражения
состояний и чувств, определяющей их форму, взаимосвязи и комбинации. Что-то
при этом получает возможность выражения, а что-то не получает, не случайно
многие философы говорили о нехватке языка, о том, что у философии нет
своего языка и она по
| |  скачать работу |
Социальные ограничения: содержание, структура, функции |
