Социальные ограничения: содержание, структура, функции
ающие конкретные вопросы реализации этих целей и
ценностей могут быть относительно произвольными и зависеть от конкретности
меняющихся условий и баланса групповых и индивидуальных интересов.
Например, в современном либерально-демократическом обществе
утверждается в качестве одной из базовых ценностей принцип плюрализма и
свободы слова, который позволяет правящим кругам выявлять разнообразие
точек зрения и мнений по каждому вопросу, а затем выбирать и поддерживать
наиболее желательные из них. Таким образом, плюрализм и свобода слова в
действительности оказываются выгодными в основном элите, так как
поддерживаются лишь выгодные ей мнения, а невыгодные замалчиваются,
дискредитируются, иногда преследуются. Плюралистам в этой ситуации
приходится либо подстраиваться под запросы элиты, либо готовиться к
возможным социальным неудачам. Поэтому свобода критики этой системы
оборачивается на пользу системе. Обязательным для сохранения такой модели
управления является ограничение «антиплюралистов» и попыток сделать какую-
либо одну точку зрения господствующей, а не ограничение свободы критики
этой системы с разных, конкурирующих позиций, как может показаться на
первый взгляд. А отношение к плюралистической оппозиции определяется здесь
как раз прагматикой конкретных условий и групповых интересов, так как
общество превращается в бесплатного референта элиты, чего нет в условиях
антиплюралистичного авторитаризма.
С проблемой позитивных и негативных социальных ограничений тесно
связан вопрос о подлинной и ложной свободе. Подлинная свобода ведёт к
эволюции общества в целом и его отдельных единиц (людей) в частности в
смысле их духовной развитости и реализации их творческих и психофизических
способностей во всём их многообразии, как врождённых, так и социально
приобретённых. «Только активно проявляя себя, вступая в связь с иными
деятелями и преодолевая «сопротивление материалов», деятель может активно
осуществлять свою свободу. Неосуществлённая же свобода диалектически
превращается в рабство… Она означает творческое искание новых путей и
возможностей»(233, с.142), - писал С.А. Левицкий.
Ложная свобода (лжесвобода) ведёт общество в целом и отдельных людей к
деградации, ослаблению их способностей и творческих сил. Конкретные
направления этого развития или деградации зависят от общих ценностно-
целевых установок различных цивилизаций, поэтому могут различаться. Тем не
менее, сами эти способности, служащие основой цивилизационного развития
являются вполне объективным фактором. Их рост должен сопровождаться и
духовным, нравственным развитием, чтобы они не были обращены во зло.
Поэтому свобода развития и творческой реализации этих способностей является
подлинной свободой, а, допустим, свобода курения табака или дезинформации в
СМИ является лжесвободой, ведущей общество и личность к деградации. Х. Ленк
(234) и другие авторы исходя из обстоятельств современного общества, когда
у многих появляется достаточное количество свободного времени и средств,
видели в духовной и творческой деятельности также и практически
единственное спасение от безделья, деградационно-паразитарных форм досуга и
сопутствующей им деградации. В качестве примера описания реализации
лжесвободы можно привести концепцию «Общества спектакля» Г. Дебора, в
котором подлинная жизнь и свобода подменяются их театрализованно-
фальсифицированными суррогатами. «Спектакль есть капитал на той стадии
накопления, когда он становится образом…Спектакль – это не совокупность
образов, но социальные отношения между людьми, опосредованные образами…
Спектакль… действует через… дефрагментацию тотальности протеста и
подменяющий реальность симуляцией… последующих фальш-синтезов… Фантазия
уничтожается, свобода перелицовывается в дурную бесконечность потребления,
будучи пойманным в ловушку каковой человек становится рабом скуки как
современной формы социального контроля… Стратегическая цель
функционирования спектакля – продуцирование у его жертв забвения их
собственного порабощения; радикальное средство поддержания этого забвения в
случаях возникновения особо интенсивных форм протеста – фальсификация
самого импульса протеста: «Господствующая идеология низводит до уровня
банальности [направленные против неё] субверсивные изобретения и затем,
стерилизовав их, распространяет [их уже как товар] в избытке»(131, с.180),
- считал Г. Дебор.
«Европейское общество не заинтересовано в развитии человека. С этой
точки зрения европейская цивилизация является системой самоподдерживающихся
социальных процессов, которая паразитирует на духовном и физическом
потенциале человека как вида… Подавление наиболее развитых своих членов –
основной способ существования европейского общества… В тех сферах общества,
в тех странах и социальных структурах, где подавлять уже некого,
общественная жизнь деградирует и угасает»(59, с.182), - считает белорусский
психолог В.И. Бородкин. Социально ограничиваться могут различные
способности и проявления человека или группы: его мышление, речь, чувства,
воля, предметная практическая деятельность, то есть практически весь спектр
его потенциальных (которые не выявляются и не развиваются) и актуальных
(которые остаются невостребованными, запрещаются и подавляются) качеств и
свойств. Наиболее свободен человек в своём мышлении и публично не
выражаемых чувствах, менее свободен в речи и наименее свободен в
практической деятельности, являющейся основным объектом социальных и
природных ограничений. Как справедливо отмечал Н.А. Бердяев, свобода
закономерно убывает по мере погружения деятеля в материю.
Принцип разделения свободы на подлинную и мнимую методологически
является очень важным, так как он способствует выявлению и критике
многочисленных лжесвобод широко распространившихся в современном обществе и
смешанных с подлинными свободами. Исходя из этого методологического
принципа, можно понять, что известная формула «запрещено всё, что не
разрешено» не означает обязательного торжества несвободы, так как могут
быть запрещены именно проявления лжесвободы, а формула «разрешено всё, что
не запрещено» не обязательно даёт больше свободы по сравнению с предыдущей,
ибо это разрешение не различает свободы и лжесвободы, а запрещены могут
быть как раз проявления подлинной свободы.
Подлинная свобода составляет диалектическую пару с позитивными
социальными ограничениями, а лжесвобода – оборотная сторона негативных
социальных ограничений, причём если во внутреннем взаимодействии этих
диалектических пар преобладает гармония, то во взаимодействии одной пары с
другой преобладает конфликт. Конфликтующие пары ограничений-свобод
стремятся к взаимному вытеснению, их отношения антиномичны. Лжесвободы
неизбежно подавляют и вытесняют подлинные свободы и наоборот. Чем шире
распространяется провоцируемая лжесвободой деградация, тем уже становится
поле развития и прогресса.
С реализацией позитивных и негативных социальных ограничений тесно
связана проблема взаимодействия личности и общества. В обществах
построенных на основе низших рассудочных категорий система социальных
ограничений устроена так, что она либо подавляет личность в угоду обществу
(коллективу), либо подавляет права и интересы обществ (коллективов) в угоду
индивидуалистическому своеволию отдельных лиц, как это имеет место в
либеральных доктринах и осуществляется на практике в ходе глобализации,
разрушающей суверенитеты государств и национально-культурную идентичность
народов (См. подр. 274). «Демократия неблагоприятна появлению сильных,
ярких, творческих личностей, она создает нивелирующую общественную среду,
которая стремится целиком поглотить личность и подчинить ее себе»(47,
с.169), - писал Н.А. Бердяев.
В этом проявляется «безумие рационализма» (С.А. Левицкий). «Наша эпоха
– эпоха рационалистических утопий, за нарисованным фасадом которых
скрывается разрушительный хаос безумия. Технократия, этатизм, коммунизм –
все эти и многие им подобные плоды современности по-разному грешат
«безумием рационализма». Всякая утопия при попытке претворения ее в
действительность мстит за себя насилием над действительностью…»(233,
с.335), - писал С.А. Левицкий. Эпоха рационалистических утопий не ушла в
прошлое, в качестве современных её выражений можно привести теорию
«холототехнодемократии» М. Бунге (28, с.94) или глобализацию, заставляющую
вспомнить о «мировой революции», но на этот раз уже не пролетарской, а
буржуазной.
Для рационалистического безумия по С.А. Левицкому характерны
рационализм средств при иррационализме (неразумности) целей, машинизация,
представляющая окарикатуренную и материализованную рассудочность,
наукообразность, слепота к глубинным смыслам мира и души, утилитаризм,
прагматизм, стандартизация, культ обыденности и банальности, стихийный
материализм и атеизм. Такой рассудок при создании системы социальных
ограничений не способен разрешить антиномию личности и общества и
колеблется подобно
| |  скачать работу |
Социальные ограничения: содержание, структура, функции |
