Социальные ограничения: содержание, структура, функции
маятнику механических часов, то налево, то направо: от
марксизма и кейнсианства к либерализму и монетаризму и обратно. Подобный
двухтактный механизм закреплён в политической системе США.
Созданные механистическим рассудком системы социальных ограничений
являются негативными, так как ведут либо к деградации, а порой и
уничтожению личности, как это было в тоталитарных системах, либо к
деградации общества, распадающегося на враждебных друг другу атомарных
индивидов подчинённых государству – «Левиафану», как это описал Т. Гоббс.
Позитивная система социальных ограничений и свобод, напротив должна
вести к сохранению и развитию как личности так и общества. Подобные идеи
активно разрабатывались в 20 веке в философии русского зарубежья Н.Н.
Алексеевым, Н.А. Бердяевым, Б.П. Вышеславцевым, Н.О. Лосским, С.А.
Левицким, Н.С. Трубецким, С.Л. Франком и другими авторами. «В нахождении
должной гармонии между «я» и «мы» заключается задача истинно понятого
приспособления личности к обществу. Такому гармоничному отношению между
личностью и обществом учит персоналистический солидаризм, который
утверждает самоценность личности при императиве солидаризации ее с
обществом путем служения личности и общества сверхличным и сверхсоциальным
ценностям и путем солидаризации с такими сообществами»(233, с.183).
«Либерализм создал миф об абсолютно суверенной личности, миф, который
разбивается в прах при столкновении с проснувшейся общественной стихией. Но
еще хуже коллективистский миф о человеке как только о члене коллектива. Ибо
этот миф способствует архаизации и одичанию подсознания – частичному
возврату личности в сферу непреображенного «коллективного подсознания»,
приводя, таким образом, к духовному регрессу.
От обеих этих крайностей свободен персонализм, учащий об автономности
(но не абсолютности) личности, учитывающий всю силу общественной стихии, но
зовущий к преображению как личного, так и общественного подсознания через
свободное служение личности сверхличным и сверхобщественным ценностям
истины, добра и красоты»(233, с.184-185), - писал С.А. Левицкий.
В качестве примера концептуальной основы построения системы социальных
ограничений при подобном подходе могут быть представлены идеи С.Л. Франка.
«Можно формулировать общее положение: в плане длительного и прочного бытия
уровень общественного порядка стоит в функциональной зависимости от
нравственного уровня людей, его составляющих» (420, с.240). «Никогда не
следует забывать, что непосредственные законодательные меры против всякого
зла, - например против пороков (пьянства, разврата, азартных игр) или
против проявления жестокости, эгоизма, эксплуатации, несправедливости –
суть по …методу своего действия запрещения или, во всяком случае,
принуждения. Это суть всегда меры, извне обуздывающие человеческую волю
тем, что преграждает ей путь к действию на жизнь, либо же тем, что насильно
принуждает ее к определенному образу действия… При этом злая воля или
вредные для общества побуждения не устраняются, не искореняются по
существу, а только сдерживаются в своих проявлениях, как бы загоняются
внутрь. Но такого рода принуждение имеет некие имманентные пределы своей
эффективности; и эти пределы суть тем самым пределы всякого автоматического
государственно-правового совершенствования жизни. Принуждение необходимо
для обуздания греховной человеческой воли, для ограждения жизни от вредных
ее последствий. Однако, попытка направлять всю жизнь с помощью принуждения
приводит не только к рабству, но и к неизбежному при нем бунту злых сил,
которые находят всегда новые, неожиданные пути для своего проявления» (420,
с.241-242), - писал С.Л. Франк.
Таким образом, основой социальных ограничений направленных на
совершенствование человека и общества этот мыслитель справедливо видел
внутренние, религиозно-этические ограничения, внешние, государственно-
правовые ограничения для него вторичны. Внутренние ограничения личности
видятся в данном случае как сплав надсоциальных и социальных ограничений.
Поднятая тема внутренних и внешних ограничений личности возвращает нас
к важному вопросу о субъекте и объекте социальных ограничений. Вопрос этот
непростой. Как было показано выше, религиозная этика апеллирует к
сверхсоциальным ценностям. «Общество является лишь школой служения;
университетом же служения является над-общественная сфера высших ценностей
культуры»(233, с.185), - считал С.А. Левицкий. В этом утверждении есть
известное противоречие, так как культура является социальным явлением даже
в своих высших ценностях, хотя религиозные ценности вообще могут быть и
внесоциальными. Но, даже признав внесоциальный источник религиозных и
этических ценностей, мы должны будем согласиться с тем, что они реализуются
и применяются именно в социальной среде. Поэтому эти ценности правильнее
было бы назвать смешанными, социально-надсоциальными. Признать полностью
имманентный, социальный характер этих ценностей как это делают многие
современные философы нельзя, ибо в этом случае они приобретут релятивный,
неустойчивый характер и превратятся в объекты манипуляций социальных
авторитетов. Эти ценности можно представить в качестве независимого
«субъекта» социально-надсоциальных ограничений. Противостоящим ему объектом
оказывается личность и общество.
Согласно О. Шпенглеру, основным свойством жизни является стремление к
преодолению всех и всяческих ограничений и границ. Жизнь хочет уничтожить
все границы, к тому же любое единичное её проявление стремится слиться с
общим и всеобщим, преодолев свою индивидуальную ограниченность. Приняв этот
тезис, мы начинаем понимать, почему психологически ограничение свободы
воспринимается нередко негативно, и почему мы вообще можем ощущать свою
ограниченность. Вероятно, будь ограниченность изначально присуща жизни,
какое-либо её ощущение и осознание, как и стремление к свободе были бы
невозможны. Хорошо известно и противоположное психологическое состояние –
страх свободы, ксенофобия, которые можно назвать волей к ограниченности, в
том числе и социальной. Эта воля является одним из источников создания
социальных ограничений.
Для общества субъектами внешних социальных ограничений могут выступать
другие, конкурирующие (сотрудничающие) с ним общества или общества более
высокого уровня, фрагментом которых является данное общество. Например,
государства на международной арене могут ограничиваться другими
государствами или международными организациями, осуществляющими
надгосударственное управление как органы союзов государств или глобальных
управленческих структур. Сходная ситуация существует и на уровне
взаимодействия отдельных личностей и личностей с коллективами. Для личности
субъектами социальных ограничений выступают другие личности и коллективы,
причём тем более активно, чем более эгоистично личность отстаивает
собственные интересы. На это обратил внимание А. Макинтайр. «С одной
стороны, люди стремятся сохранить автономию и суверенность, приписывая им
ценность. В ней отражено несогласие индивидов с тем, чтобы их трактовали
как объекты манипуляции. С другой стороны, люди преследуют свои частные
интересы и связанные с ними вкусы. Такое поведение возможно только в рамках
манипулятивных отношений, которых индивиды стремятся избежать. Поэтому
поведение абсолютного большинства индивидов в современном обществе не может
быть последовательным» (Цит. по 260, с.13). Здесь мы сталкиваемся с одним
из социально-ограничительных парадоксов, когда чем более активно человек
стремится к независимости и свободе, тем более он ограничивается
окружающими в силу несоответствия его свободы, свободе окружающих, которую
он сам ограничивает. Выход из этого индивидуалистического тупика состоит в
согласовании взаимных интересов путём взаимных уступок.
Наибольшие возможности для установления выгодных им систем социальных
ограничений получают те группы и личности, которые либо обладают дающими им
власть социальными ресурсами в виде денег, собственности, должностей,
полномочий, привилегий, дипломов, знаний, умений и т.п., либо те, кто
находится в большинстве и чьи желания, мнения, установки, привычки,
являются, поэтому господствующими. Таким образом, основными субъектами
социальных ограничений в обществе оказываются «элита» и «большинство», а
объектами – «неэлита» и «меньшинство». Эти субъекты социальных ограничений
в зависимости от уровня их нравственного и психофизического развития могут
устанавливать как системы негативных, так и системы позитивных социальных
ограничений. В худшем случае возникает ситуация описанная Ф. Ницше: «Чернь
сверху, чернь снизу! Что значит сегодня бедный и богатый! Эту разницу забыл
я, - и бежал я все дальше и дальше, пока я не пришел к этим коровам» (306-
Т.2, с.197). В этом случае субъектами негативных социальных ограничений и
творцами лжесвободы выступают одновременно и элита (точнее, псевдоэлита),
для которой духовное и психофизическое развитие стоящих вне их корпорации
людей является угрозой их власти и привилегиям, и косные массы, привыкшие к
бездумно-инертному существованию.
Подобные псевдоэлиты естественно заинтересованы в сокрытии субъ
| |  скачать работу |
Социальные ограничения: содержание, структура, функции |
