Социальные ограничения: содержание, структура, функции
военно-силовые
(насильственные) ограничения, манипуляторы сознанием предпочитают избегать
термина «война», называя её «контр террористической операцией», «операцией
по разоружению Ирака» и т.п. С другой стороны, «оказывается, в 1990 г.
только в СССР и только в автодорожных катастрофах погибли свыше 60 тыс.
человек и более 400 тыс. человек получили ранения, то есть за один лишь год
в четыре раза больше, чем за десять лет войны в Афганистане»(331-Т.2,
с.169). А сколько людей гибнет в дополнение к этому в морских, авиационных,
железнодорожных катастрофах, в драках, от рук преступников, от других
причин, пропадает без вести по всему миру? Количество их видимо потрясёт.
Однако, отмечает Э.А. Поздняков, здесь мы почему-то не слышим гневных
возгласов пацифистов. В этом проявляется противоречивость и расколотость
массового сознания. На самом деле, если человек не имеет права убивать и
калечить другого человека, то этого права не должно быть и у техносферы.
Если же признавать допустимыми подобные издержки ради выгод от
технократического пути развития, то, наверное, не стоит протестовать против
войн и уголовного бандитизма, ведь у их субъектов тоже есть свои интересы,
как и у технократов или производителей и торговцев, производящих и
сбывающих опасные для здоровья и жизни товары. Получается, что
последовательный пацифизм, гуманизм и экологизм должны начинаться с
отрицания технократической модели развития и безудержной погони за
прибылью, а не с борьбы или войны за мир и защиты прав животных. В
противном случае следует признать: то, что не позволено человеку - убивать
других людей, позволено новым «богам» – технике и капиталу.
Путь снятие военно-силовых социальных ограничений, лежит через духовно-
нравственное и психофизическое совершенствование человека, в результате
которого они могут стать ненужными, подобно государству в коммунистической
утопии марксизма. Однако современное общество движется в основном лишь в
направлении технико-технологического усовершенствования военно-силовых
социальных ограничений. Что свидетельствует о том, что в будущем их
значение будет лишь возрастать.
Каждый отдельный блок социальных ограничений выявляет одну из граней
социальных ограничений как системы. Военно-силовые социальные ограничения
наиболее ярко демонстрируют нам насильственный, принудительный аспект всех
социальных ограничений, проявляющийся с той или иной интенсивностью во всех
их формах. Всякое социальное ограничение есть насилие, как форма проявления
необходимости, но военно-силовые социальные ограничения есть квинтэссенция
этого насилия.
Последней группой социальных ограничений выступают структурно-
демографические ограничения, которые связаны с объективно существующей в
обществе поселенческой, классово-стратовой, сословной, профессиональной,
демографической и половозрастной структурой населения. Этнические и
этноконфессиональные социальные ограничения легко разлагаются на расово-
биологические ограничения, не являющиеся социальными, которые
рассматриваются в работах В.Б. Авдеева, Л. Вольтмана, В.А. Мошкова и других
авторов и культурные ограничения, систему которых мы и рассматриваем.
Субъектом воздействия на эти структуры могут выступать различные
властные организации, способствующие их изменению, объектом ограничений
выступают здесь отдельные личности и группы, скованные теми или иными
структурно-групповыми рамками. Преодоление этих социальных ограничений
достигается личностями и группами с помощью горизонтальной и вертикальной
социальной мобильности (См. 69, 203, 261). Однако при переходе из одной
группы в другую социальные ограничения для личности или группы не исчезают,
а только видоизменяются. «…Мобильность – то есть движение между позициями,
обеспечивающими неодинаковый доступ к ограниченным материальным и
социальным благам, оказывается основным способом удовлетворения витальных
потребностей. Резко суженой становится сфера, в которой индивидуумы
исключительно себе могли быть обязанными в достижении жизненных успехов»
(261, с.15), - писал С.А. Макеев. При этом главным мотором социальной
мобильности выступает «отделение индивида от ресурсов жизнеобеспечения»,
которое «ставит его в позицию просителя, заставляет перемещаться к более
обильным источникам благ» (261, с.15), то есть это движение является
вынужденным. Свобода же обнаруживает себя в независимости от разного рода
структур, учреждений, условий существования, замечает С.А. Макеев.
Государство, социальные институты и хозяйственный механизм, по мнению С.А.
Макеева, являются главными источниками побуждения и принуждения человека к
определённому типу социального поведения и конкретным направлениям
мобильности. Таким образом, мы видим, что структурно-демографические
социальные ограничения тесно связаны с экономическими, правовыми, политико-
управленческими, техно-технологическими и информационно-образовательными
социальными ограничениями. Чем больше ограничений в этих сферах, тем более
затруднена мобильность. Ограниченность личности проявляется здесь, прежде
всего, в её социально-групповой зависимости, а ограниченность группы –
зависимости от определённых идеологических, ценностно-целевых и
поведенческих клише. Ценностно-целевые установки личности, так же,
безусловно, определяют тип её социального поведения, являясь для неё
субъективным фактором, в отличие от объективного фактора групповых
ограничений.
Усиление в современном обществе структурно-демографических ограничений
нашло своё отражение в структурализме, считающем, что поведение человека
определяют безличные и бессознательные структуры, в которые он включен (См.
69).
Заметный вклад в изучение структурно-демографических социальных
ограничений внёс марксизм, показавший классово-групповую
детерминированность индивидуального сознания и исследовавший феномен
общественного сознания. По мнению К. Маркса «отчуждение человека нарастает
по мере усиления могущества общества» (270-Т. 42, с.28).
Гендерные исследования также внесли заметный, хотя и неоднозначный,
вклад в познание структурно-демографических ограничений. Как отмечала О.А.
Воронина, «гендер… оказывается одним из базовых принципов социальной
стратификации. Другими такими принципами выступают этничность
(национальность), возраст, социальная принадлежность. Сочетание этих
стратификационных принципов усиливает действие каждого из них»(100, с.30).
Гендерные различия, как социально сформированные половые идентификации и
модели поведения (См. 52-Т.1, с.109-111) есть проявление структурно-
демографических ограничений, исходящих из демографической и
стратификационной структуры общества. Поэтому вполне правомерно вести речь
о гендерных социальных ограничениях, описанию и критике которых в
значительной мере и посвящены гендерные исследования (См. 100).
В отличие от военно-силовых, структурно-демографические социальные
ограничения не являются негативным явлением сами по себе, так как они,
создавая дифференциацию, создают и социальную свободу в обществе, которая
стала бы невозможной в условиях социального хаоса (См. 54). Ликвидация
этого вида социальных ограничений означала бы ликвидацию социальной
структуры и иерархии вообще, путём достижения полной социальной
однородности. Подобную однородность можно рассматривать как проявление
социальной деградации «вторичного упрощения» по К. Леонтьеву. Поэтому
решение проблемы снятия этих ограничений достижимо именно через создание
многообразных каналов горизонтальной и вертикальной социальной мобильности,
но не любой, а такой, которая бы позволяла всякому человеку занять именно
то социальное место, которое наиболее соответствовало бы уровню развития
его способностей, его образовательной и профессиональной подготовке и
ценностно-целевым ориентациям.
Субъективно этот вид социальных ограничений наиболее остро начинает
ощущаться, когда человек находится не на своём месте, то есть его
способности и желания не соответствуют его социальному статусу. Подобные
люди становятся источником социальных конфликтов и разнообразного
деятельностного брака. Для решения этой проблемы необходим отказ от
ориентации на приспособление к безличным и социально-производственным
потребностям, которые на деле являются потребностями господствующих
социальных групп и переход к творческо-самореализационнным установкам,
способствующим личностному и профессиональному самораскрытию. В этом
ракурсе справедливыми являются только те структурно-демографические
ограничения, которые дают возможность человеку находиться на своём месте, а
несправедливыми – те, которые этому мешают. Реализация идеала «человек на
своём месте» и является, по сути, исполнением известного принципа «от
каждого по способностям, каждому по потребностям». К реализации этого
идеала близко подошла кастовая система древней Индии, теоретически дававшая
каждому типу людей с пользой для общества максимально реализовать свою
природу (См. подр. 148, с.126-135). Однако в современном обществе
преобладает противоположная установка на приспособление к существующим
тен
| |  скачать работу |
Социальные ограничения: содержание, структура, функции |
