Внутренний человек в русской языковой картине мира
еномены, каждый из которых имеет, в свою очередь, свое специфическую форму
и содержание» [Крушельницкая, 1967, с. 215]. Подобные высказывания по своей
сути очень близки некогда высказанной мысли В. фон Гумбольдта о том, что
язык не может и не должен рассматриваться всего лишь как средство выражения
мысли, сопутствующее ей и не принимающее никакого участия в ее
формировании. Роль языка, писал немецкий мыслитель, не сводится к
материализации совершенно духовной и проходящей в известном смысле
бесследно мысли - при этом он добавляет к этому многое "от себя", поскольку
содержит в себе следы духовной деятельности прежних поколений: "язык есть
не что иное, как дополнение мысли" [Гумбольдт, 1984, с.304].
Проникновение категорий мышления в языковую плоть, систему языка, по
наблюдению исследователей, неизбежно сопровождается их модификацией. Они
делают важный вывод о том, что любая воплощенная в языковой системе
когнитивная категория представляет собой результат "двойного
преобразования": мира - в мысли, а мысли - языке. "При помощи языка,
который является орудием всякого понятийного мышления, - рассуждает К.Г.
Крушельницкая, - познанное реальное содержание преобразуется в
коммуникативном плане, подвергаясь при этом той или иной степени
воздействию структуры каждого конкретного языка (выделено мною. - Е.К.)
[Крушельницкая, 1967, с. 216]. Аналогичные мысли высказывает И.И.
Мещанинов, наблюдая за грамматикализацией понятийных категорий: субъекта,
предиката, атрибута, - формирующих логическую основу сообщения и
подвергающихся " в историческом процессе развития языковых структур своим
качественным изменениям (выделено мною. - Е.К.), образующим различные
синтаксические конструкции" [Мещанинов, 1967, с. 12]. Эти высказывания
предвосхитили сформулированный уже позже (в 3-й трети ХХ в., в работах А.В.
Бондарко, Т.И. Стексовой, Т.В. Маркеловой) тезис, касающийся сущностной
черты семантической категории, которая представляет собой результат
языковой интерпретации понятийной категории.
Углубляется представление о взаимосвязи категорий мысли и категорий
языка. В их отношениях обнаружена асимметрия, которая выявляется прежде
всего во множественности способов и средств выражения одного и того же
категориального смысла. Так, И.И. Мещанинов на материале сравнительного
сопоставления различных систем языков (индоевропейских, тюркских,
кавказских) показал, что одно и то же понятие может предаваться различными
средствами: «В одних языках оно выражается в семантической группировке
слов, в других те же нормы (сознания. – Е.К.) отражаются на грамматическом
построении слов и словосочетаний в предложении и т.д. [Мещанинов, 1945, с.
11]. Кроме того, им же был уточнен характер отношений между воплощенными в
языковой семантике категориями мышления (СК) и грамматическими категориями
языка. Обнаруживая тесную взаимосвязь, грамматические и семантические
категории представляют собой самостоятельные явления. С одной стороны,
некоторые из выражаемых в языке понятий не получают устойчивого,
последовательного грамматического выражения (в русском языке, это,
например, категория модальности, которая, как известно, предается разными
средствами и их комбинациями, в том числе глагольными формами, частицами,
интонацией, специальной модальной лексикой). С другой стороны, возможна
противоположная ситуация: в языке выделяется система противопоставленных
друг другу грамматических форм, однако отвечающая этим оппозициям категория
понятий оказывается утраченной (в русском такова, например, грамматическая
категория рода имени существительного, иногда называемая частично
обусловленной: многие представляющие ее формы, как известно, уже в
праславянском языке «не только утратили прямую тесную связь со своей
реальной базой, но и достаточно далеко отошли от нее (мужской и женский род
– от обозначения половых различий живых существ, средний – от обозначения
неживых предметов))» [Осипов, 2004, с. 103].
В рассматриваемый период достаточно четко проведена граница между
собственно понятийными (когнитивными) категориями и так называемыми
языковыми понятийными категориями (впоследствии получившими название
семантических или смысловых). В основу этого противопоставления был положен
принцип системного воплощения категорий человеческого мышления в языке.
Всякое понятие, существующее в сознании человека, может быть передано
средствами естественного языка, однако, по мнению И.И. Мещанинова, из этого
не следует, что всякая категория мышления автоматически получает статус
языковой. В своей статье "Понятийные категории в языке" (Труды Воен. ин-та
ин. языков. 1945. № 1) он пишет: "Оно [понятие] может быть выражено
описательно, может быть передано семантикою отдельного слова, может в своей
передаче образовывать в нем [языке] определенную систему" [Мещанинов,
1945, с. 15]. И только в последнем случае понятийная категория получает
языковой статус, ибо "передается не через язык, а в самом языке, не только
его средствами, а в самой его материальной части", "выступает в языковом
строе и получает в нем определенное построение", которое "находит свое
выражение в определенной лексической, морфологической или синтаксической
системе" [Там же]. При этом не важно, получает ли мыслительная категория
грамматическое выражение, становясь при этом грамматическим понятием, или
остается в области лексической семантики, – она должна соответствовать
главному требованию – передаваться не одиночной семантикой отдельно взятой
единицы, а целой системой семантических противопоставлений (аффиксов,
лексем, форм, словосочетаний и др.) и тем самым сохранять за собой статус
языковой понятийной категории [Мещанинов, 1945, с. 12-15].
Тезис о системно-языковом характере воплощения понятийных категорий
получил свое развитие в лингвистических исследованиях 3-й трети ХХ в. Он,
в частности, лег в основу методики выявления СК, которая заключается в
сведении разноуровневых языковых средств, взаимодействующих на основе
общности семантических функций и выражающих варианты предельно общих
понятий, в особые группировки (функционально-семантические поля),
отсечении обнаруженных в процессе сравнительного анализа индивидуальных,
частных оттенков исходных смыслов и определении, таким образом,
семантической категории - инвариантного смыслового компонента,
соответствующего базовым категориям человеческого мышления и познания
[Бондарко, 1978, 1990; Стексова, 2001; Кобрина, 1989]. ФСП – это СК,
рассматриваемые в единстве с системой средств ее выражения в национальном
языке [Бондарко, 2001, с. 16].
Предложенный Н.Ю. Шведовой и А.С. Белоусовой оригинальный подход к
выявлению смысловых категорий языка через дейксис подтвердил базовый в
учении о СК тезис о том, что последняя – это категория мышления, которая
стала фактом языка и в своей передаче образует в нем определенную систему.
Вне зависимости от степени обобщенности и понятийного объема СК является
"материальной данностью", ведь "она формализуется вполне определенным
кругом языковых средств, обращенных к смысловому исходу и способных в силу
своего языкового значения выразить соответствующие смыслы" [Шведова,
Белоусова, 1995, с.35]. Эти смысловые исходы были обнаружены в особом
лексико-грамматическом классе - системе местоименных слов, заключающей в
себе "те глобальные смыслы, которые сочленяют воедино разные уровни языка,
традиционно представляемые как его грамматический и лексический строй, его
словообразование и идиоматика" [Шведова, Белоусова, 1995, с. 3], и тем
самым "придают ему [языку] качество естественной целостности" [Там же,
с.6].
На сегодняшний момент удалось не только выявить ряд воплощенных в языке
категорий человеческого сознания, но описать многие из них в единстве с
системой средств их выражения в языке, например: «время» (Е.С. Яковлева,
А.В. Бондарко), «пространство», «знание», «восприятие» (Е.С. Яковлева),
«количество» (Г.Г. Галич, на материале немецкого языка), «невольность
осуществления» (Т.И. Стексова), «инструментальность» (В.А. Ямшанова).
Помимо того, что удалось выявить и описать многие семантические
категории, оказалось, что совокупность этих категорий обнаруживает признаки
системы, формирующейся, как известно, отношениями и связями между своими
элементами. Границы семантических категорий, каждая из которых имеет
потенциальную опору на совокупность средств языкового воплощения, способных
в силу своих значений выразить тот или иной категориальный смысл,
достаточно определенны и тем не менее проницаемы. Они открыты для разного
рода взаимодействий как внутри системы, так и за ее пределами - в речи, в
конкретных условиях функционирования. Эти связи и отношения можно
представить в виде системы координат на плоскости: они выстраиваются по
вертикали (между категориями, относящихся к разным уровням обобщенности) и
по горизонтали (между одноуровневыми категориями).
Вертикаль образуют отношения ступенчатого включения иерархически
связанных семантических категорий. Всякая когнитивная категория, получившая
воплощение в системе языковых единиц, классов и категорий, обнаруживает
дробность, которая "принимает форму дискретности отдельных понятийных
смыслов при сохранении общего понятийного смысла" [Кобрина, 1989, с.
46]. Обусловленная креативностью и лабильностью человеческого сознания, она
поддерживается самим языком: "Детально разработанная, широко разветвленная
система взаимодействующих языковых средств, относящихся к разным уровням и
сторонам языка, включающая сильно выраженную избыточность, обеспечивает
реализацию определенных идей (понятийных категорий) в сложной системе
вариантов, разнов
| |  скачать работу |
Внутренний человек в русской языковой картине мира |
