Внутренний человек в русской языковой картине мира
.
Методологическая основа диссертационного исследования была выработана
в результате интеграции основных положений, принципов, результатов
указанных методов и состоит в идее описания языкового образа внутреннего
человека при помощи воплощенных в языковой системе универсальных категорий,
представляющих основные способы осмысления и языковой репрезентации событий
психической сферы и обладающих значительным образно-ассоциативным
потенциалом. В качестве основного инструмента исследования используется
понятие межуровневой СК.
2. Формирование понятия категории в лингвистике представляет собой
достаточно длительный процесс (конец ХIХ – начало ХХI вв.), на разных
этапах которого были выделены понятийные категории, собственно языковые
категории - морфологическая, синтаксическая. Постепенно были накоплены
знания о дифференциальных признаках разных категорий: их системном
воплощении в языке, когнитивном характере, уровневой принадлежности,
иерархическом устройстве, наличии межкатегориальных связей и др. Экскурс в
историю понятия СК показывает, что в науке не были выработаны дефиниции,
необходимые для адекватного категориально-семантического описания языковых
образов явлений психики. В сферу внимания исследователей не попали
изменения в содержании и способах языкового выражения универсальных СК,
перенесенных из сферы репрезентации мира внешнего, физического в сферу
интерпретации мира внутреннего, психического.
3. Воплощаясь в языке в виде отвлеченно-понятийных инвариантов значений
разноуровневых единиц и их комбинаций, СК представляют собой активные по
отношению к речевому замыслу семантические формы, обладающие специфическим
образно-ассоциативным и прагматическим потенциалом. Его реализация
осуществляется в условиях жанрово-стилевой дифференциации речи и зависит
от интенций говорящего, от ряда стилеобразующих факторов (сфера общения,
адресат, основная коммуникативная цель и связанные с ней частные
целеустановки и др.), обусловливающих специфику того или иного типа текста.
Глава 2. Семантическая категория пространства как способ
языковой репрезентации внутреннего человека:
образно-ассоциативный и прагмастилистический потенциал
Среди базовых категорий познания внешнего мира, перенесенных в сферу
восприятия и языковой репрезентации внутреннего мира человека и сохранивших
за собой такой же статус в этой области, особое место отводится категории
пространства [Телия 1987; Кубрякова 1999; Одинцова 1991; Пименова 1999].
Охарактеризуем лексико-грамматическую базу пространственных образов
психических феноменов, представим основные семантические субкатегории и
субкатегориалльные семантические модели ассоциативной пространственной
репрезентации внутреннего человека, сопроводим их прагмастилистическими
наблюдениями и комментариями.
2.1. Лексико-грамматическая база пространственных образов
внутреннего человека
Подобно всем другим рассматриваемым в работе СК, категория пространства
не имеет жесткого уровневого характера. Обратимся к лексико-грамматической
базе пространственных образов внутреннего человека. В русском языке
выработан целый ряд средств и способов пространственного образно-
ассоциативного представления самых разнообразных явлений психической сферы.
Важнейшим способом такого семантического моделирования является вторичная
номинация, и прежде всего метафоризация, которая заключается в
использовании лексических единиц с предметно-пространственным значением в
новой для них функции – пространственной характеризации идеальных по своей
природе явлений, формирующих образ внутреннего человека. Значение целого
ряда лексических и фразеологических единиц мотивируется как
пространственное образно-переносное, например: глубокие знания, прямой ум,
котелок («голова»), ума палата, лезть в бутылку, криводушный человек,
прямой («открытый, откровенный») характер, уйти в свою скорлупу
(«замкнуться в узком круге своих интересов, переживаний»), Диоген в бочке
(«о скрытном, замкнутом человеке») и т. п.
Средства, создающие пространственный языковой образ внутреннего
человека, формируются не только в лексике, но и в грамматике. Речь идет
прежде всего о так называемой грамматической метафоре, суть которой
заключается в «опредмечивании» грамматическими средствами языка состояний,
процессов, качеств, что и позволяет репрезентировать непредметные,
чувственно невоспринимаемые сущности в виде предметно-вещественных аналогов
[Телия 1987: 71-72; Телия 1998: 176-177], заимствуя при этом их
квалификативные и квантитативные характеристики, как-то: вес, размер,
исчисляемость / неисчисляемость, мягкость / твердость, гибкость,
холистичность / партитивность и др.
Разнообразные феномены внутреннего мира человека выступают в языке как
квазипредметы (имена одних из них появились в результате грамматического
«опредмечивания», например: грусть, мысль, любовь и т. п.; имена других не
имеют в современном русском языке исходного предиката со значением
психического состояния, качества, действия, например: страсть, совесть,
воля и др.) и в качестве таковых получают возможность пространственной
образно-ассоциативной интерпретации. Они не только получают метафорические
определения с предметно-пространственным значением (примеры см. выше), но и
могут легко образовывать грамматические формы с обобщенным (категориальным)
пространственно-предметным значением и занимать позиции пространственных
определителей предикатов, выступая как конститутивные или неконститутивные
члены предложения, или, на семантическом метаязыке, - как аргументы и
сирконстанты. Таковы перечисленные ниже типовые падежные и предложно-
падежные формы, своим обобщенным категориальным значением грамматически
уподобляющие внутреннего человека предметно-пространственным реалиям:
1. Директивы (от англ. (to) direct - направлять, указывать путь;
термин Г.А. Золотовой, см.: [Золотова 1988: 430]), грамматически
репрезентирующие психические феномены в виде квазипредметов, относительно
которых сориентированы направленное движение, положение других предметов
или действия с ними:
. исходная (отправная) точка движения, перемещения предмета (директив
отвечает на вопрос откуда?), например: ИЗ + род. падеж имени (выводить из
терпения, выводить из раздумья, выпадать из памяти и синонимичные ему -
сглаживаться из памяти, стираться из памяти т. п.), ОТ + род. падеж
имени (жалеть от всего сердца);
. конечная точка или ориентир направленного движения (директив отвечает на
вопрос куда?), например: В + вин. падеж имени (врезаться в память,
приводить в чувство, удаляться в воспоминания), ДО + род падеж имени
(взволновать до глубины души / сердца, довести до какого-л. состояния),
НА + вин. падеж имени (навести на мысль, взять грех на душу);
. положение, направление движения одного предмета относительно положения,
движения другого предмета (вопрос относительно кого, чего?), например:
ПРОТИВ + род. падеж имени (идти против совести, сделать что-л. против
своего желания).
2. Локативы (локализаторы), сжимающие мир (область бытия,
существования) до формирующих внутреннего человека феноменов (органов и
сред «душевной» жизни, отдельных психических состояний и качеств) –
«микромиров, обладающие своим «пространственным» и соответствующим им
«предметным» содержанием» [Арутюнова, Ширяев 1983:: 74]. На вопрос где?
отвечают такие локативные формы, как например: НА + предл. падеж имени
(иметь голову на плечах, на душе покой), В + предл. падеж имени (в душе
печаль, находиться в како-л. состоянии, быть не в настроении, вертеться в
голове), ПОД + твор. падеж имени (находиться под впечатлением).
Наблюдение показывает, что в речевых сообщениях о внутренних состояниях
человека чаще всего используются грамматические формы с предлогом В: Если
его (Петра Великого. – Е.К.) не завести, то он удалялся в себя, что-то
шептал, бормотал, чему-то улыбался (Д. Гранин. Вечера с Петром Великим);
Это отложилось где-то в тайниках души, я бы сказал – в подсознании (из
телебеседы с Ю. Кимом.); Слова молитв, гимны, благодарения и покаяния,
которые выливались из глубины сердца великих поэтов, святых, боговидцев,
драгоценны для нас (А. Мень. Таинство, Слово и Образ); …Зритель сегодня
приходит в театр развлечься, посмеяться и не хочет переживать, принимая на
себя чужую боль (из интервью с В. Алексеевым); Она сроду не терпела
одиночества... и заскребло, и засосало на сердце (Ф. Абрамов. Алька).
Еще один способ пространственной репрезентации внутреннего человека
–это использование так называемой субстантивной метафоры в предложениях
подобия, или так называемой таксономической предикации [Арутюнова 1990: 17-
20]. Их отличительная особенность состоит в эксплицикации вспомогательного
субъекта (конкретного предметно-пространственный объекта, втянутого в сферу
образно-ассоциативной репрезентации психического мира.) и импликации
признака, послужившего основой такого уподобления. В высказываниях с
субстантивной метафорой в синтаксической позиции предицирующего компонента
внутренний человек, как правило, предстает в аксиологически насыщенных
образах фи
| |  скачать работу |
Внутренний человек в русской языковой картине мира |
