Формализм как школа
зыку как системе потенциальных возможностей, данности), но,
что для нас важнее всего, непосредственно к другим высказываниям в пределах
данной сферы общения. Вне этого отношения оно реально не существует (только
как текст). Только высказывание может быть верным (или неверным), истинным,
правдивым (ложным), прекрасным, справедливым и т. п.
Понимание языка и понимание высказывания (включающее ответность и,
следовательно, оценку).
Нас интересует не психологическая сторона отношения к чужим высказываниям
(и понимания), но отражение ее в структуре самого высказывания.
В какой мере лингвистические (чистые) определения языка и его элементов
могут быть использованы для художественно-стилистического анализа? Они
могут служить лишь исходными терминами для описания. Но самое главное ими
не описывается, в них не укладывается. Ведь здесь это не элементы (единицы)
системы языка, ставшие элементами текста, а моменты высказывания.
Высказывание как смысловое целое. Отношение к чужим высказываниям нельзя
оторвать от отношения к предмету (ведь о нем спорят, о нем соглашаются, в
нем соприкасаются) и от отношения к самому говорящему. Это живое
триединство. Но третий момент до сих пор обычно не учитывался. Но и там,
где он учитывался (при анализе литературного процесса, публицистики,
полемики, борьбы научных мнений), особая природа отношений к другим
высказываниям как высказываниям, то есть смысловым целым, оставалась не
раскрытой и не изученной (их понимали абстрактно, предметно-логически, или
психологически, или даже механически-каузально). Не понята особая,
диалогическая природа взаимоотношения смысловых целых, смысловых позиций,
то есть высказываний.
Экспериментатор составляет часть экспериментальной системы (в микрофизике).
Можно сказать, что и понимающий составляет часть понимаемого высказывания,
текста (точнее, высказываний, их диалога, входит в него как новый
участник). Диалогическая встреча двух сознаний в гуманитарных науках.
Обрамление чужого высказывания диалогизующим контекстом. Ведь даже и тогда,
когда мы даем каузальное объяснение чужого высказывания, мы тем самым его
опровергаем. Овеществление чужих высказываний есть особый способ (ложный)
их опровержения. Если понимать высказывание как механическую реакцию и
диалог как цепь реакций (в дескриптивной лингвистике или у бихевиористов),
то такому пониманию в равной мере подлежат как верные, так и ложные
высказывания, как гениальные, так и бездарные произведения (различие будет
только в механически понятых эффектах, пользе и т. п.). Эта точка зрения,
относительно правомерная, подобно чисто лингвистической точке зрения (при
всем их различии), не задевает сущности высказывания как смыслового целого,
смысловой точки зрения, смысловой позиции и т. п. Всякое высказывание
претендует на справедливость, истинность, красоту и правдивость, (образное
высказывание) и т. п. И эти ценности высказываний определяются не их
отношением к языку (как чисто лингвистической системе), а разными формами
отношения к действительности, к говорящему субъекту и к другим (чужим)
высказываниям (в частности, к тем, которые их оценивают как истинные,
прекрасные и т. п.).
Лингвистика имеет дело с текстом, но не с произведением. То же, что она
говорит о произведении, привносится контрабандным путем и из чисто
лингвистического анализа не вытекает. Конечно, обычно сама эта лингвистика
с самого начала носит конгломератный характер и насыщена
внелингвистическими элементами.
Несколько упрощая дело: чисто лингвистические отношения (то есть предмет
лингвистики) — это отношения знака к знаку и знакам в пределах системы
языка или текста (то есть системные или линейные отношения между знаками).
Отношения высказываний к реальной действительности, к реальному говорящему
субъекту и к реальным другим высказываниям, отношения, впервые делающие
высказывания истинными или ложными, прекрасными и т. п., никогда не могут
стать предметом лингвистики. Отдельные знаки, системы языка или текст (как
знаковое единство) никогда не могут быть ни истинными, ни ложными, ни
прекрасными и т. п.
Каждое большое и творческое словесное целое есть очень сложная и
многопланная система отношений. При творческом отношении к языку
безголосых, ничьих слов нет. В каждом слове — голоса иногда бесконечно
далекие, безыменные, почти безличные (голоса лексических оттенков, стилей и
проч.), почти неуловимые, и голоса близко, одновременно звучащие.
Всякое живое, компетентное и беспристрастное наблюдение с любой позиции, с
любой точки зрения всегда сохраняет свою ценность и свое значение.
Односторонность и ограниченность точки зрения (позиции наблюдателя) всегда
может быть прокорректирована, дополнена и трансформирована (перечислена) с
помощью таких же наблюдений с других точек зрения. Голые точки зрения (без
живых и новых наблюдений) бесплодны.
Известный афоризм Пушкина о лексиконе и книгах[16] .
К проблеме диалогических отношений. Эти отношения глубоко своеобразны и не
могут быть сведены ни к логическим, ни к лингвистическим, ни к
психологическим, ни к механическим или каким-либо другим природным
отношениям. Это особый тип смысловых отношений, членами которых могут быть
только целые высказывания (или рассматриваемые как целые, или потенциально
целые), за которыми стоят (и в которых выражают себя) реальные или
потенциальные речевые субъекты, авторы данных высказываний. Реальный диалог
(житейская беседа, научная дискуссия, политический спор и т. п.). Отношения
между репликами такого диалога являются наиболее внешне наглядным и простым
видом диалогических отношений. Но диалогические отношения, конечно, отнюдь
не совпадают с отношениями между репликами реального диалога — они гораздо
шире, разнообразнее и сложнее. Два высказывания, отдаленные друг от друга и
во времени и в пространстве, ничего не знающие друг о друге, при смысловом
сопоставлении обнаруживают диалогические отношения, если между ними есть
хоть какая-нибудь смысловая конвергенция (хотя бы частичная общность темы,
точки зрения и т. п.). Всякий обзор по истории какого-нибудь научного
вопроса (самостоятельный или включенный в научный труд по данному вопросу)
производит диалогические сопоставления (высказываний, мнений, точек зрения)
высказываний и таких ученых, которые ничего друг о друге не знали и знать
не могли. Общность проблемы порождает здесь диалогические отношения. В
художественной литературе — «диалоги мертвых» (у Лукиана, в XVII веке) , в
соответствии с литературной спецификой здесь дается вымышленная ситуация
встречи в загробном царстве. Противоположный пример — широко используемая в
комике ситуация диалога двух глухих, где понятен реальный диалогический
контакт, но нет никакого смыслового контакта между репликами (или контакт
воображаемый). Нулевые диалогические отношения. Здесь раскрывается точка
зрения третьего в диалоге (не участвующего в диалоге, но его понимающего) .
Понимание целого высказывания всегда диалогично.
Нельзя, с другой стороны, понимать диалогические отношения упрощенно и
односторонне, сводя их к противоречию, борьбе, спору, несогласию. Согласие
— одна из важнейших форм диалогических отношений. Согласие очень богато
разновидностями и оттенками. Два высказывания, тождественные во всех
отношениях («Прекрасная погода!» — «Прекрасная погода!»), если это
действительно два высказывания, принадлежащие разным голосам, а не одно,
связаны диалогическим отношением согласия. Это определенное диалогическое
событие во взаимоотношениях двоих, а не эхо. Ведь согласия могло бы и не
быть («Нет, не очень хорошая погода» и т. п.).
Диалогические отношения, таким образом, гораздо шире диалогической речи в
узком смысле. И между глубоко монологическими речевыми произведениями
всегда наличны диалогические отношения.
Между языковыми единицами, как бы мы их ни понимали и на каком бы уровне
языковой структуры мы их ни брали, не может быть диалогических отношений
(фонемы, морфемы, лексемы, предложения и т. п.). Высказывание (как речевое
целое) не может быть признано единицей последнего, высшего уровня или яруса
языковой структуры (над синтаксисом), ибо оно входит в мир совершенно иных
отношений (диалогических), не сопоставимых с лингвистическими отношениями
других уровней. (В известном плане возможно только сопоставление целого
высказывания со словом.) Целое высказывание — это уже не единица языка (и
не единица «речевого потока» или «речевой цепи»), а единица речевого
общения, имеющая не значение, а смысл (то есть целостный смысл, имеющий
отношение к ценности — к истине, красоте и т. п. — и требующий ответного
понимания, включающего в себя оценку). Ответное понимание речевого целого
всегда носит диалогический характер.
Понимание целых высказываний и диалогических отношений между ними неизбежно
носит диалогический характер (в том числе и понимание исследователя-гу-
манитариста); понимающий (в том числе исследователь) сам становится
участником диалога, хотя и на особом уровне (в зависимости от направления
понимания или исследования). Аналогия с включением экспериментатора в
экспериментальную систему (как ее часть) или наблюдателя в наблюдаемый мир
в микрофизике (квантовой теории). У наблюдающего нет позиции вне
наблюдаемого мира, и его наблюдение входит как составная част
| |  скачать работу |
Формализм как школа |
