Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Коммуникативная структура лирических произведений



 Другие рефераты
Категория падежа в русском и немецком языках Отчет по лабораторной работе Термодинамика Отчет по практике на ОАО Пластик Комплексный характер переводческих трансформаций в рассказах Эдгара По

I. Введение

       Любой текст, устный или письменный, является элементом  некоторого  –
реального   или   потенциального,   единичного    или    множественного    –
коммуникативного акта и характеризуется некоторым коммуникативным  статусом,
зависящим как от внутренних особенностей этого текста, так  и  от  характера
его внешнего функционирования.  Говоря  о  коммуникативном  статусе  текста,
имеется ввиду  система  взаимоотношений  «действующих  лиц»  («персонажей»),
связанных с этим текстом.
       Существуют тексты,  коммуникативный  статус  которых  ясен  и  прост:
реплика в бытовом диалоге; запись для себя  в  памятной  книжке.  Но  статус
текстуально этой же реплики, но  включенной  в  роман  или  пьесу,  читаемой
третьим  лицом,  опубликованной   в   собрании   сочинений,   изменяется   и
усложняется: в силу вступает целая система действующих лиц.
       Любой художественный текст обладает некоторым внутренне присущим  ему
коммуникативным статусом, который условно связан  с  содержанием  оформления
произведения.  При  своем  соответствии  этой  связи  читатель  понимает   и
принимает произведение, сообщается с ним, при несоответствии –  не  понимает
и не принимает сообщение.
       Поэтому  цель  данной  работы  состоит  в   рассмотрении   содержания
образования (сообщения) текста. Интересующая тема –  коммуникативный  статус
лирического стихотворения. Коммуникативный аспект будет  рассматриваться  на
примере лирических произведений Фридриха  Леопольда  Гарденберга  (Friedrich
Leopold von Hardenberg), печатавшегося под псевдонимом Новалис  (Novalis)  и
Клеменса  Брентано  (Klemens  Brentano).  В  их   творчестве   нашли   яркое
воплощение характерные романтические черты йенской и  гейдельбергской  школ,
и они представляются наиболее интересными с точки зрения коммуникации.
   1. Коммуникативные связи в лирическом произведении.

       Коммуникативный аспект  лирических  текстов  рассматривается  с  трех
точек зрения:
        1) Внутренней: о чем явно говорится в тексте; связанные  с  этим  –
           внутритекстовым   –   аспектом    персонажи    –    это    лица,
           эксплицированные в тексте (например, герои романа, или Я и Ты  в
           писме);
        2) Внешней: кем создан и как функционирует текст; связанные с  этим
           аспектом персонажи – это реальный автор текста и реальное  лицо,
           воспринимающее этот текст;
        3) Промежуточной – интенциональной: для чего  создан  текст  и  кто
           подразумевается в качестве его читателя; с этим аспектом связаны
           такие персонажи, как «имплицитный автор», т.е. тот образ автора,
           который предполагается данным текстом,  выступает  из  характера
           этого  текста,  и  «имплицитный   читатель»   –   потенциальный,
           предполагаемый данным текстом.
       Стихотворение,  будучи  сообщением  (текстом),  тем  самым   является
элементом некоторого  (потенциального)  коммуникативного  акта  (оно  кем-то
создано и для кого-то предназначено). Поэтому оно  обязательно  предполагает
наличие  двух  персонажей:  имплицитного  автора  и  имплицитного  адресата.
Стихотворение  обычно  построено  как   монолог,   и   поэтому   его   можно
рассматривать  и  как  обращенное  к   самому   себе   (т.е.   имеет   место
автокоммуникация).
       В стихотворении очень часто имеется эксплицитное Я и –  чуть  реже  –
эксплицитное Ты. Последний персонаж – чаще всего близкое к Я  лицо,  но  это
может  быть  и  неодушевленный  предмет,  абстракция,  любой   человек   или
человечество в целом, наконец, собственно читатель. В роли же  эксплицитного
Я может выступать как собственно лирическое Я  (лицо,  почти  или  полностью
совпадающее с реальным автором, или же сконструированный образ  «лирического
героя»), так и  лицо,  заведомо  отличное  от  реального  автора  (например,
женщина, когда автор – мужчина), а также неодушевленный объект.
       В результате может возникнуть сложная система  взаимоотношений  между
эксплицитными и имплицитными персонажами, которая еще более  осложняется  их
соотношением  с  персонажами  реальными  (например,  сходством  /  различием
«лирического  героя»  и  реального  автора),  в  частности  тем   или   иным
характером  прочтения  текста  реальным  читателем   (например,   он   может
отождествлять себя с эксплицитным Я или с эксплицитным Ты или  отождествлять
эксплицитное Я с реальным автором текста и т.д.), не говоря  уже  о  случаях
наличия «посредников» – актера или переводчика.
       Лирика  предполагает  установление  коммуникативной   связи   особого
характера (контакта, сопереживания) между реальным читателем  и  имплицитным
автором (роману  такая  связь  –  в  качестве  обязательной  –  не  присуща:
имплицитный автор затушеван).
       Другая важная черта, внутренне присущая лирике, состоит  в  том,  что
лирика   предполагает    возникновение    автокоммуникации    у    читателя.
Автокоммуникативный  акт,  сопутствующий  созданию  стихотворения  (разговор
поэта с собой), проецируется в акт восприятия стихотворения, делая этот  акт
разговором читателя с собой. Предельный случай  –  «девичье  чтение»,  когда
читатель / ница прилагает к себе все содержание текста.
       С названными особенностями коммуникативного  статуса  лирики  связана
такая характерная черта ее  внешнего  функционирования,  как  потребность  в
многократном перечитывании и запоминании наизусть  (подобная  потребности  в
постоянном общении  с  близким  человеком).  Эта  потребность  связана  и  с
другими особенностями лирики, в  частности,  с  ее  фасцинативной  функцией:
именно для  высоко  фасцинативных  видов  искусства  (особенно  для  музыки)
потребность в повторении особенно характерна.
       Тот контакт читателя с автором, о котором шла речь выше, связан  и  с
тем, что  поэзия  вообще,  и  лирическая  в  частности,  представляет  собой
«странную» речь (Левин 1998:467) – необычную и отличающуюся от  всех  других
речевых жанров буквально во всех  аспектах  –  прежде  всего,  фонетическом,
графическом и семантическом: лирическое стихотворение говорит о том  и  так,
о чем и как обычно говорить не принято. Эта необычность заставляет  читателя
(слушателя) обращать внимание не только на содержание сообщения и не  только
на его форму, но и на его автора.
   2. Особенности внутритекстовой коммуникации. Анализ коммуникативного
      статуса лирики.

       Сложной  системе  внутритекстовых  коммуникативных  связей,  присущих
лирике,  отвечает  ее  повышенная   внутритекстовая   коммуникативность.   К
проявлениям этой особенности лирики относится:
        1) Исключительно частое использование 1-го лица, причем оно  обычно
           может быть отождествлено с реальным автором текста; в частности,
           нередко  «обобщенное»  Мы  (Левин   1998:467),   что   позволяет
           сопоставить такие лирические тексты с научными  и  философскими.
           („Ich lebe bei Tage…“ Novalis; „Und wir bieten  nicht  vergebens
           auch fьr die Geliebten Ruh…“  Novalis;  “Ich  selbst  muss  drin
           verderben…” Brentano).
        2) Частое использование 2-го  лица,  чему  нет  аналогий  в  других
           художественных жанрах, кроме драмы и эпистолярного романа, и что
           позволяет сопоставить лирику с  бытовой  или  ораторской  речью,
           письмом,  молитвой,  заговором  („Ich  sehe  dich   in   tausend
           Bildern…“ N.; “Ich kann dich nicht verdammen…” B.)
        3) Использование обращения к заведомо  некоммуникабельным  объектам
           („Heiliger Schlaf – beglьcke zu  selten  nicht…“  N.;  “Tod,  so
           heiЯt er, Und die Geister Beben von dir, du schrecklicher Held.”
           B.)
        4) Фабульно немотивированные введения периферийных персонажей – как
           будто только для того, чтобы было к кому обратиться.  („Hцr,  es
           klagt  die  Flцte  wieder…“  B.).  Это  периферийные  персонажи,
           появляющиеся  лишь  на  момент;  обычно  они   же   являются   и
           формальными персонажами,  не  играющими  никакой  содержательной
           роли и лишь вводящими новый коммуникативный элемент.
        5)  Использование  –  также  фабульно  немотивированных  –  речевых
           коммуникативных элементов: восклицаний,  вопросов  и  т.д.  (без
           определенного адресата) („Muss immer  der  Morgen  wiederkommen?
           Endet nie des Irdischen  Gewalt?“,  „O!  Dann  neigt  sich  Gott
           hinьber…“ N.; „Wer hat dies  Lied  gesungen?“,  „Weh!  Sein  FuЯ
           steht im Staub…“ B.)
       Последние три случая родственны, в  них  проявляется  то,  что  можно
назвать «фиктивной коммуникативностью», именно  здесь  особенно  ярко  видно
стремление к «коммуникативности во что бы то  ни  стало,  ради  нее  самой».
(Левин 1998:467).
       Для конкретного анализа коммуникативного  статуса  лирики  выбирается
внутритекстовый коммуникативный аспект стихотворения, т.е.  эксплицированных
в тексте персонажей (Я и / или Ты) в качестве исходного пункта.
       Текст эготивен, если он написан от 1-го лица (формальные  показатели:
местоимения Я, Мы и  соответствующие  формы  глаголов);  текст  апеллятивен,
если он организован как единое обращение к тому или иному  эксплицированному
адресату (формальные показатели: местоимения Ты, Вы,  соответствующие  формы
глаголов, императивы, обращения).
       1-ое лицо может быть
1234
скачать работу


 Другие рефераты
Прогнозирование численности населения
Шағын бизнестің экономикадағы орны мен маңызы
Кәсіпкерліктің пайда болуы мен дамуы
Отаршылдық саясаттың Түркі өркениетіне тигізген кері әсері


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ