Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Культура средневекового Запада



 Другие рефераты
Религиозные преобразования культурного наследия древности: Византия и Арабский Халифат Древнерусская культура Европейская культура эпохи Возрождения Европейская культура нового времени

В исторической науке понятие средневековья появилось в начале  XIX  в.,
когда,  как  известно,  прежде  всего   благодаря   французским   историкам,
торжествовали  принципы  критического  переосмысления  всех   предшествующих
знаний. Сам термин  “средние  века”,  отметим  попутно,  не  слишком  удачно
переведен на русский –  правильнее  было  бы,  на  наш  взгляд,  назвать  их
“срединные века”, то есть своего  рода  “центральное”  время.  Однако,  даже
такая,  уточненная  применительно  к  французскому  оригиналу  формулировка,
сегодня представляется  очень  приблизительной  и  оспаривается  многими.  В
самом деле, можно ли под столь общее и невыразительное определение  подвести
целых  11  веков  человеческой  истории  (от  падения  Рима  до   Английской
буржуазной революции). Тем более условно звучит это  определение,  когда  мы
обращаемся к культурному наследию этого  времени.  Ведь  сознание   рядового
галла-воина V в. отличалось от сознания его  соотечественника  и  потомка  –
французского  ростовщика  эпохи   первоначального   накопления   значительно
сильнее, чем, допустим от классово близкого римлянина времен упадка  Римской
империи. А ведь, если чисто формально следовать принятой периодизации, то  и
несчастный,   полудикий   галл   и   преуспевающий   ростовщик   –    жители
средневековья. Что  же у них общего в системе ценностей?

    Вопрос, очевидно, остается риторическим. Это несопоставимые в  принципе
ценности. Мало того, мы обычно и совершенно справедливо выделяем в  качестве
особой культурной эпохи позднее средневековье и называем XIV-XVI вв.  эпохой
Возрождения.  Однако  Возрождение  являет  нам  не  просто  другой  –  прямо
противоположный тип сознания, тип культуры. Связывают  же  столь  разные,  с
точки зрения опять же  истории  культуры,  столь  разноприродные  понятия  и
явления, как, скажем, рыцарские  романы  и  мозаики  Равенны,  исповедальные
откровения Пьера  Абеляра  и  кромешный  ад  сатанинских  фантазий  великого
Иеронимуса  Босха,  фанатизм  и  изуверство  Игнатия  Лойолы  и,   допустим,
предельно демократические, охальные вирши Франсуа Вийона лишь одно  общее  –
принадлежность к эпохе утверждения и  закрепления  в  общественном  сознании
христианского вероучения,  христианской  морали  и  христианских  институтов
власти.
    Утверждая и воспевая глубинную связь между людьми без различия  “эллина
или  иудея”,  полагая  нравственные   ценности   первостепенными,   формируя
представление  о  мире  как  о  дивном  божьем  творении,  а   о   человеке,
соответственно, как  существе,  обреченном  пройти  через  юдоль  страданий,
чтобы  войти  в  Царство  Божье,  внушая  каждому  возможность  спасения  от
неизбежного Страшного Суда, предвещающего конец Света, только через  веру  и
Бога,  надежду  на  загробную  жизнь  и  любовь  к  ближнему,   христианство
формировало   стойкое   эсхатологическое   сознание,   постоянное   ощущение
человеком своей  греховности,  порочности,  заведомую  готовностью  ко  всем
мыслимым и  немыслимым  бедам  испытаниям,  рассматриваемым  изначально  как
проявление воли Божьей. Однако, воспитывалось и  усердие  в  мирских  делах,
трудолюбие, забота о чистоте чувств и помыслов  –  хотя  бы  и  показная.  В
эпоху  варварства  церковь,  безусловно,  спасла  в  Европе  и  культуру   и
цивилизацию.
    Однако,    представляется    исторически     справедливым     различать
культурообразующую  и   цивилизующую   роль   вероучения   и   его   лучших,
образованнейших и наиболее искренних адептов – Василия  Великого,  Августина
Блаженного,  Франциска   Ассизского   и   т.д.   –   и   роль   церкви   как
государственного  института,   крупнейшего   собственника,   землевладельца,
идеологического  монополиста  –  организатора  “охоты  на  ведьм”,  “святой”
инквизиции – то есть всего того, что можно было  бы  назвать  антикультурой.
Надо отметить, что с ростом цивилизованности в мире,  развитием  просвещения
и  образования,  успехами  естественных   наук,   развитием   экономических,
торговых отношений между государствами Европы,  эта  антикультурная,  вторая
жизненно важная и системообразующая функция церкви и христианства не  только
не  ослабевала,  но,  напротив,  усиливалась  –  уже  в  XVI  в.,  в   эпоху
Возрождения,  в  эру  великих  географических   открытий   во   имя   Христа
доблестные испанские “рыцари” истребляли  коренное  население  и  уничтожали
индейскую цивилизацию в Южной Америке, а в 1600 г., накануне  открытия  Ост-
Индской компании и создания  Шекспиром  “Гамлета”  церковники  отправили  на
костер Джордано Бруно.
    На заре средневековья эти  кричащие  противоречия  христианизированного
мира еще не проявлялись в столь яркой форме. Напротив,  тогдашние  монастыри
– поистине культурные  центры.  В  сословной  организации  общества  первому
сословию отводилась особая роль, но и в  первом  сословии  –  духовенстве  –
были свои первые – наиболее определенная  социальная  группа  –  монашество.
Монастыри, впервые появившиеся в Европе в VI в., были  не  только  обителями
послушания, утешения, благотворительности и т.п., но  и  вплоть  до  XII  в.
практически  единственными  очагами  просвещения.  Классический  европейский
монастырь эпохи зрелого средневековья сочетал в  себе  школу,  библиотеку  и
своеобразную мастерскую  по  изготовлению  и  ремонту  книг.  Образование  и
воспитание были, разумеется, сугубо богословскими.
    В то  же  время  существовали  серьезные  различия  в  самой  трактовке
христианского   вероучения,   расколовшие   монашество   на   три   основных
направления – ордена: бенедиктинцев, утверждавших, что главной  добродетелью
 человека  должен  быть  неустанный  физический  труд,  что  соответствовало
известной  заповеди  о  том,  что  каждый  “должен  возделывать  свой  сад”;
доминиканцев, которые, вспоминая другие слова Христа “не мир я  вам  принес,
но  меч”,  брали  их  за  основу   своей   “цивилизаторской   деятельности”,
направленой на искоренение инаковерующих и изыскивание всевозможных  ересей;
и, наконец,  францисканцев,  проповедовавших,  в  первую  очередь,  добро  и
активное  сострадание.  При   этом   веротерпимость   францисканцев   просто
поразительна.
    Вообще,   канонизация   образа   самого    Франциска    –    совершенно
исключительного  по  всем  дошедшим  до  нас  сведениям  и  фактическим,   и
легендарным, – человека, всей сутью своего вероучения  восстававшего  против
догматического агрессивного  начала  в  католицизме,  показывает,  насколько
непросто выделить какую-то одну,  определяющую  линию  в  культурообразующей
функции  католической  церкви.  Франциск  проповедовал   “бедную   церковь”,
богатую   духовностью   своей,   отличался    необычайной    приветливостью,
открытостью  нрава  (монахи-францисканцы  всегда  ходят  с  откинутым  назад
капюшоном и открытым лицом),  обогревал  и  привечал   сирых  и  убогих,  не
спрашивая, какой они веры и из какой страны.  В  нем  начисто  отсутствовало
показное величие и помпезность, свойственная  официальной  церкви,  папскому
престолу. Подобное сословное  неединообразие  высшего  сословия  отражало  и
разнообразную сословную ориентацию христианства, ориентированного  на  самые
различные слои общества и к разным категориям обращавшегося  разными  своими
сторонами.
    Культура второго сословия – дворянства носила значительно более цельный
характер. В основу  дворянской  морали  эпохи  был  положен  так  называемый
рыцарский кодекс чести.
    Понятие  чести  играло  системообразующую  роль  в  структуре  духовных
ценностей сословия,  причем  сама  честь  понималась  чрезвычайно  широко  и
многопланово.
    В понятие чести входили верность слову, обету, клятве, сеньору  (вообще
верность, преданность, и физическая сила), отвага и благородство в  бою,  на
турнире, благородство происхождения, обязательная  щедрость  и,  разумеется,
служение Прекрасной  даме,  которое  отнюдь  не  сводилось  к  платоническим
чувствам,  мелодическим  и  словесным  их  излияниям,  но  подразумевало   и
конкретную  цель  –  непременное   обладание   предметом   обожания.   Столь
прозаическая подоплека  одного  их  самых  романтических  рыцарских  культов
имеет сугубо житейское обоснование: законы того времени ради  предотвращения
возможных  конфликтов  и  дробления  наследства  запрещали   женитьбу   всем
сыновьям феодала, кроме старшего.
    Детей, как правило, и в зажиточных  семьях  тогда  рождалось  много,  и
рыцарям-холостякам ничего другого не оставалось, как  добиваться  взаимности
прекрасных дам, которые, однако, по тем же неписаным законам  чести,  должны
были далеко не сразу  отвечать  взаимностью,  а  по  возможности  медлить  и
играть роль недоступности в своеобразном  спектакле,  роли  в  котором  были
распределены заранее. Добиваться же взаимности надо было, демонстрируя  свои
рыцарские добродетели, главные из которых завоевывались в  прямом  смысле  в
боях. Когда же войн и значительных  конфликтов  в  округе  не  было,  рыцарю
приходилось пускаться в странствия и искать подвигов  на  чужой  стороне,  в
неустанных  походах  за  воинской  славой  –  вот  откуда  появилась  фигура
“странствующего рыцаря”.
    Художественные достоинства рыцарской  средневековой  культуры  огромны.
Здесь и эпические повествования, вспомним  хотя  бы  “Песнь  о  Роланде”,  и
лирическое   творчество   миннезингеров    и    трубадуров,    и    светская
инструментальная  музыка,  дошедшая  до  нас,   к  сожалению,   в   немногих
образцах,  но  представляющая  несомненный  интерес,  как   первые   образцы
светской музыкальной культуры христианской Европы. В своих осн
12
скачать работу


 Другие рефераты
Поиск информации в www
Периферия персонального компьютера
Крещение князя Владимира
Веласкес


 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ