Главная    Почта    Новости    Каталог    Одноклассники    Погода    Работа    Игры     Рефераты     Карты
  
по Казнету new!
по каталогу
в рефератах

Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века

риобрел еще столь конкретного  и
узкого смысла. Он поставлен в более общем плане освобождения личности  с  ее
естественными  чувствами  и  порывами,  подавляемыми  законами  общества.  В
предисловиях к изданиям «Индианы» 1842 и 1852  годов  Ж. Санд  подчеркивает,
что ее роман не был обвинительной  речью  против  каких-нибудь  определенных
разделов законодательства о браке.
      «Начиная писать «Индиану», я  ощутила  очень  сильное  и  своеобразное
возбуждение, какого  никогда  не  замечала  при  моих  прежних  литературных
попытках. …Я не была сен-симонисткой ни тогда, ни после, хотя  сочувствовала
многим идеям и многим сторонникам этой секты; я не знала их в то время и  не
находилась под их влиянием. Единственное, что  руководило  мною,  было  ясно
постигнутое, пламенное отвращение  к  грубому,  животному  рабству.  Я  сама
никогда не испытывала подобного рабства,  а  пользовалась  полной  свободой.
«Индиана» вовсе не моя история, как утверждают некоторые. Это не  жалоба  на
какого-нибудь определенного человека, это  протест  против  тирании  вообще;
олицетворяя эту тиранию в одном лице, я заключила борьбу  в  рамки  семейной
жизни только  потому,  что  не  имела  намерения  создать  что-нибудь  более
широкое, чем роман нравов».[xvi]
      Еще первые мелкие произведения  Ж. Санд,  напечатанные  в  «Фигаро»  -
«Прима-Донна»,  «Девушка  из  Альбано»  -  обратили  внимание  читателей  на
начинающего автора главным образом новизной своих  тем.  Несуществующий  еще
тогда женский вопрос впервые и довольно робко выдвигался на  страницах  этих
рассказов.
      Ж. Санд избрала для своих рассказов  героинями  актрис  и  их  тягу  к
искусству, вступающих в конфликт  с  установлениями  буржуазной  семьи.  Эти
рассказы имели успех, но за вопросами о правах художественных натур  исчезал
специфически женский  вопрос.  В  «Индиане»  творчески  окрепшая  Жорж  Санд
ставит вопрос об угнетенности женщин в браке во всей его остроте.
      «Индиана» - это история человеческого сердца, которое ищет счастья, не
считаясь с общественным мнением,  это  история  страсти,  загубленная  ложью
современных понятий о благополучии. Представления самой  Ж. Санд  о  счастье
внутренне сближают ее с сен-симонистами. Ж. Санд разделяет, в сущности, сен-
симонистский принцип «реабилитации плоти», и главное, что дорого для  нее  в
религии, - красота  чувств,  воплощенная  в  божественной  идее  любви.  Это
попираемое обществом чувство она оправдывает  как  выражение  закона,  силой
которого реализуется принцип гармонии мира. Гармония  эта  –  в  единстве  и
равенстве всех  людей  вопреки  предрассудкам,  порожденным  их  собственным
невежеством и разъединяющим  их  на  сословия  и  классы.  В  этом  источник
будущих идей Ж. Санд о социальном равенстве.
      «В «Индиане» на сцене выступают проблемы не артистической  психологии,
а трагические вопросы повседневной женской  жизни.  Неужели,  если  замужняя
женщина несчастна, непонята и чахнет в неподходящем  ей  браке,  неужели  ей
нет исхода? – как бы спрашивает автор. Неужели душа ее должна приноситься  в
жертву   прописной   морали,   провозглашавшей   неразрушимость   брака    и
«покорность» жены мужу? Неужели лучше лгать и продолжать совместную жизнь  с
нелюбимым, недостойным человеком,  чем  честно  и  свободно  соединить  свое
существование с тем, кого любишь?»[xvii] - Теперь эти вопросы  и  ответы  на
них – старые истины и о них  смешно  говорить.  Но  «потому  эти  вопросы  и
решены, и перерешены и  сданы  в  архив,  что  была  Жорж  Санд  и  что  она
своевременно подняла их и одна из первых повела борьбу  против  приниженного
и угнетенного положения женщин в браке».[xviii]
      Впоследствии и в других произведениях,  избрав  тему  величия  женской
души(роман  «Валентина»),  молодая  романистка   утверждает   идеал   семьи,
основанный  на  сердечной  склонности  супругов,  утверждая.   Что   следует
разрушать цели ненавистного брака, если он разбивает человеческие сердца.
      Позже один из героев  романа  «Орас»  (1841)  –  Теофиль  –  воспримет
поэтику любви, утверждаемую Жорж Санд: «Чтобы полюбить, надо сперва  понять,
что такое женщина и с какой заботой и уважением  должно  к  ней  относиться.
Тому, кто постиг  святость  взаимных  обязательств,  равенство  полов  перед
богом,  несправедливость  общественного  порядка  и  мнения  толпы  в   этом
вопросе, любовь может  открыться  во  всем  своем  величии,  во  всей  своей
красоте; но тому, кто пропитан  грубыми  предрассудками,  кто  считает,  что
женщина по своему развитию стоит  ниже  мужчины,  что  дал  ее  в  отношении
супружеской верности отличен от нашего, тому, кто ищет лишь волнений  крови,
а не идеала, любовь не откроется никогда».
      С появлением «Лелии» (1839) во  французской  литературе  возник  образ
сильной  духом  женщины,  отвергающей  любовь   как   средство   мимолетного
наслаждения, женщины, преодолевшей множество невзгод, прежде чем  избавиться
от недуга индивидуализма, обрести утешение в полезной деятельности.
      По мысли Жорж Санд,  любовь,   брак,  семья  могут  объединять  людей,
способствовать их истинному счастью; важно лишь, чтобы  нравственные  законы
общества гармонировали с природными потребностями человека.
      Этические нормы  буржуазного  общества  принижали  роль  женщины,  она
должна подчиниться мужчине. Лелия отрицает этот ложный принцип; обращаясь  к
женщинам, она  убеждает  их  сохранить  чистоту  и  гордость  в  браке.  «Им
чересчур много говорят о счастье, которое, возможно, и узаконено  обществом:
это ложь! Их заставляют верить, что, встретят в мужьях своих ту же любовь  и
верность: это обман! Говорить им надо не о счастье, а  о  добродетели;  надо
научить их в мягкости быть твердыми, в терпении неколебимыми, в  преданности
мудрыми и благоразумными».
      В 30-х годах Жорж Санд мечтала о реформе брака – закону, превращавшему
замужнюю женщину в безропотное и бесправное существо, она  противопоставляла
союз сердец и интеллектов, ревностно оберегающих  семейное  счастье.  Только
что закончился ее бракоразводный процесс, доставивший ей немало огорчений  и
унижений, потому  ее  особенно  занимали  проблемы  семьи.  Она  согласилась
написать   для   основанной   аббатом   Ламенне   газеты   «Ле   Монд»   ряд
публицистических статей, посвященных женскому вопросу, под  общим  названием
«Письма  к  Марсии»  (1837).  Марсия,  рассудительная,   но   разочарованная
женщина, не находит утешения в  религии,  не  видит  в  обществе  достойного
человека, с которым она могла бы связать свою жизнь;  ее  друг,  под  именем
которого выступит автор писем,  советует  ей  искать  идеал  в  повседневных
делах и, презрев богатство и брак по расчету, прежде всего думать о  величии
женского достоинства. «Письма к Марсии» обрели форму морального  кодекса,  в
котором развиты положения о  равенстве  женщин  и  мужчин.  «Многие  мужчины
стараются теперь проповедовать на основании  психологии  и  физиологии,  что
мужской организм выше организма женского… Если женщина ниже  мужчины,  пусть
ее освободят от всех уз, пусть не предписывают ей ни  постоянства  в  любви,
ни законного материнства,  пусть  относительно  ее  уничтожат  даже  законы,
защищающие жизнь и  собственность,  пусть  против  нее  ведется  война  безо
всякой церемонии.  Законы,  цель  и  дух  которых  она  будто  бы  не  имеет
возможности оценить так же хорошо, как те, кто  их  создает,  -  эти  законы
были бы бессмысленными».[xix]
      Подобные этические  принципы  в  тридцатых  годах  XIX  века  казались
неприемлемыми с точки зрения официальной идеалогии и  подвергались  суждению
на страницах буржуазной печати. Мнение  о  неравенстве  мужчин  и  женщин  в
умственном отношении взыскалось и на страницах русской печати.
      Лев Толстой, опровергая взгляды ретроградов, утверждал, что мужчины  и
женщины в одинаковой степени должны служить человечеству: «Равенство в  том,
что одно служение столь же важно, как  и  другое,  что  одно  немыслимо  без
другого. Мужчина призван исполнять свой  многообразный  труд,  но  труд  его
труда только полезен и его работа… когда они совершаются  во  имя  истины  и
блага других людей… То же и с призванием женщины:  ее  рождение,  кормление,
взращение детей будет полезно человечеству только  тогда,  когда  она  будет
выращивать  не  просто   детей   для   своей   радости,   а   будущих   слуг
человечества».[xx]
      Ставя вопрос о положении женщины во французском  обществе,  Жорж  Санд
едва ли не впервые  увязывает  личную  свободу  женщины  с  общей  проблемой
социального освобождения. Она утверждает, что независимое положение  женщина
может завоевать лишь  тогда,  когда  общественный  строй  будет  основан  на
принципах равенства и свободы, когда мужчины наравне с  женщинами  не  будут
ощущать социальный гнет  в  своей  повседневной  жизни:  «Женщины  возмущены
против  рабства;  пусть  они  ждут  того  времени,  когда   мужчины   станут
свободными, так как состояние  всеобщего  гнета  несовместимо  со  свободой.
Подождите, и ваши идеи восторжествуют. Ждать, быть может, остается  недолго,
на что так надеется одна группа людей и чего так страшится другая».[xxi]
      Взгляд Жорж Санд на положение женщины в обществе позволяет ей прийти к
выводу, что во времена античности и в  эпоху  Возрождения  женщина  занимала
более почетное положение, играла более значительную роль  в  духовной  жизни
государства, нежели,  например,  при  Людовике  XV,  в  эпоху  разнузданного
разврата, нанесшую браку смертельный удар.
      Всецело поддерживая идею сем
12345След.
скачать работу

Проблема эмансипации в русской и европейской литературе 19 века

 

Отправка СМС бесплатно

На правах рекламы


ZERO.kz
 
Модератор сайта RESURS.KZ