Традиции Гоголя в творчестве Булгакова
одился в действительности, и чисто романтическое
возвеличивание музыки и поэзии, в которых человек как бы находит себя,
воплощая свою свободолюбивую сущность. Романтизм проявляется и в пейзажных,
и в портретных характеристиках, и особенно в изображении любовной страсти.
Глубокое же понимание Гоголем истории и задач ее реалистического
отображения проявилось в разработанности образа Тараса Бульбы как
выразителя национальных народных черт, в органическом сочетании бытовых
деталей с изображением героической борьбы запорожцев.
«Тарас Бульба» Гоголя и «Белая гвардия» Булгакова принадлежат к числу
тех немногих в мировой литературе повествовательных произведений
исторического жанра, в которых нашли свое отражение не столько определенное
историческое событие, сколько содержание целой эпохи в жизни народа,
столкновение общественных укладов, стоящих на разных ступенях социально-
политического, культурного и нравственного развития.
Гоголю, как это отметил еще Белинский, достаточно было на одном-двух
эпизодах осветить типические стороны национально-освободительной борьбы
украинского народа, чтобы дать целостное представление о ее богатом по
внутренней силе и драматизму, но в известной степени повторяющемся по своим
жизненным формам историческом содержании. Гоголь сумел возвыситься до
всемирно-исторической точки зрения, чтобы увидеть судьбу целой нации в
критическую эпоху ее истории.
Национальную трагедию начала нового века сумел передать и М.А.Булгаков
через судьбу одного Города. Несколько живых зарисовок хаоса, разрухи,
анархии, происходящих в растерянном Городе и их отражение в глазах, лицах,
душах из последних сил держащихся друг за друга Турбиных приобрели под
пером писателя масштабы всеобщего зловещего бедствия, которое не под силу
остановить никому.
В отличие от древних эпопей, например «Иллиады» Гомера, в которой
центр изображения – само историческое событие, Гоголь в своей повести
прослеживает и судьбу частного человека в исторических событиях, раскрывает
историю в ее «домашнем», по выражению Пушкина, облике. Элементы историко-
бытового романа наблюдаются и в «Белой гвардии» Булгаков, где в центре
всемирной истории раскрывается участь всего одного Дома, одной семьи
Турбиных.
Отличительная черта «Тараса Бульбы» в том, что Гоголь не идеализирует
Запорожскую Сечь, не допускает никаких улучшений или облагораживания
«грубых» явлений истории в дидактических целях, как это делали в своих
романах Булгарин и Загоскин. Своеобразный общественный и культурно-бытовой
уклад Запорожской Сечи содержал в себе противоречивые – положительные и
отрицательные стороны, освещенные в повести достаточно реалистично.
Булгаков в «Белой гвардии» также не идеализирует прошлую жизнь,
подвергшуюся разрушению. Главное в романе – растерянность человека перед
неспособностью противостоять грубой ломке всей жизни, былых идеалов,
уничтожению дотла, «до основания».
Сопоставимы в этом плане разгул в Запорожской Сечи, описанный
Н.В.Гоголем, с разгулом в революционном Киеве М.А.Булгакова. Гоголевская
сечь представляла собой «необыкновенное явление»: «Это было какое-то
беспрерывное пиршество, бал, начавшийся шумно и потерявший конец свой…
Всякий приходящий сюда позабывал и бросал все, что дотоле его занимало. Он,
можно сказать, плевал на свое прошедшее и беззаботно предавался воле и
товариществу таких же, как сам, гуляк, не имевших ни родных, ни угла, ни
семейства…Они сами собою кинули отцов и матерей и бежали из родительских
домов; …здесь были те, у которых уже моталась около шеи веревка и которые
вместо бледной смерти увидели жизнь – и жизнь во всем разгуле…» [29,192]
Спустя 400 лет, «в зиму 1918 года», Украина представляла собой не
лучшее явление: «…Город жил странною, неестественной жизнью, которая, очень
возможно, уже не повторится в двадцатом столетии. Свои давнишние исконные
жители жались и продолжали сжиматься дальше, волею-неволею впуская новых
пришельцев, устремившихся на Город…Извозчики целыми днями таскали седоков
из ресторана в ресторан, и по ночам в кабаре играла струнная музыка, и в
табачном дыму светились неземной красотой лица белых, истощенных,
закокаиненных проституток». [12,58]
Изложение событий в повести «Тарас Бульба» ведется в строго
объективной форме, но Гоголь считает себя в праве делать там, где это
кажется ему необходимым, свои авторские замечания. Он их делает в форме
исторических афоризмов или философской сентенции, нигде, однако, не
допуская и тени сентиментально-дидактического нравоучительного тона по
отношению к истории. Так, Тарас Бульба, не смотря на свое упрямство и
тяжелый характер, был для Гоголя «необыкновенным явлением русской силы»,
которое «вышибло из народной груди огниво бед», а сами казаки – это русский
характер, получивший здесь «могучий, широкий размах, дюжую наружность».
Объективно старается излагать историю и М.А.Булгаков, не боясь в годы
уже установившейся советской власти писать, что в 18-ом году большевиков
ненавидели, «но не ненавистью в упор, когда ненавидящий хочет идти драться
и убивать, а ненавистью трусливой, шипящей, из-за угла, из темноты»; и о
том, что большинство «мечтали о Франции, о Париже, тосковали при мысли, что
попасть туда очень трудно, почти невозможно». Писатель честно хочет
разобраться, что произошло в это страшное для народа время, кто был прав, а
кто нет, и каких последствий следует ждать.
Свое авторское отношение и Гоголь и Булгаков проявляют в лирическом
пафосе, проникающем в произведения, то восторженном, то грустном.
Гражданская патетика «Тараса Бульбы» сменяется критикой и иронией, а
эпически-былинная концовка повести – грустным возгласом, завершающим весь
сборник: «Скучно на этом свете, господа!» Дух народного героизма
противостоял у Гоголя и пошлости помещичьего быта, и мещанским прихотям
новых буржуа.
Как мы видели, в исторических романах Н.В.Гоголя и М.А.Булгакова можно
найти много общего, но существенная разница заключается в восприятии
истории обоими писателями. Для Гоголя, описываемые им события – «далекая
старина», которая и близка сердцу любящего свою родину человека, но не
настолько, чтобы чувствовать ее остро. Для Булгакова же это не просто
история – это жизнь его самого, его близких и родных, история, которую он
сам пережил, прочувствовал.
Сам М.А.Булгаков из старой «нормальной» жизни вынес чистый и светлый
образ России – теплого и доброго общего дома, просторного, деловитого и
дружного. Образ ностальгический и невозвратный. Образ войны и революции,
увы, обнаружил неосновательность романтических упований. Россия в реальной
жизни не сумела устоять перед напором чудовищных сил исторического взрыва.
А обитатели этого «дома», утратив привычный образ жизни, растерянно и
ошеломленно засуетились, с удивлением обнаружив вокруг себя и – главное – в
себе самих непостижимую и неподконтрольную разуму, здравому смыслу стихию
странностей. Резко и катастрофически сломленный порядок жизни не
укладывается в «нормальное разумение».
Данная автобиографичность является положительным моментом в «Днях
Турбиных», так как именно совмещение автобиографических мотивов с сильной
личностью, как бы выражающей программу одной из сторон в гражданской войне,
достигает наибольшего художественного эффекта в романе.
Замечено, что сон как средство развертывания сюжета был излюбленным
приемом Гоголя в первый период его творчества и вводился так, что
сновидения первоначально воспринимались читателем как реальные факты, и
лишь когда у него возникало ожидание близкого конца, автор неожиданно
возвращал героя от сна к действительности. Так кошмар Шпоньки (когда он
видит одну жену, и другую, и третью, с лицами гусынь, жену в кармане и
шляпе, когда тетка представляется колокольней, а он сам себе колоколом и
т.д.), на котором повесть и обрывается – попытка создать сдвиг данности при
помощи сна. Подобный сдвиг необходим для построения реалистического
гротеска, чтобы получить острую по смещению явлений картину данного.
С той же целью использует прием сна Булгаков для построения
реалистического гротеска в «Похождении Чичикова», (рассказе, который с
самого начала заявлен автором как «диковинный сон»). Попытка создать сдвиг
данности (и совмещение реальности и вымысла) при помощи сна – ход наиболее
доступный: ведь искажение данности в сознании спящего есть самое обычное
явление.
В орбиту сновиденческих драм Гоголя окажется втянутой и "Ревизор",
самим автором позднее истолкованный как психодрама на мотив "сон разума
рождает чудовищ".
В мироощущении и творчестве Булгакова также большую роль играли сны.
Вообще «Сон в творчестве Булгакова» – тема, требующая глубокого подробного
анализа. Мы в своей работе только приведем некоторые примеры, отвечающие
нашим целям.
Показательным для творчества М.А.Булгакова является полусон-полуявь с
исчезновением Лито в «Записка
| |  скачать работу |
Традиции Гоголя в творчестве Булгакова |
