Внутренний человек в русской языковой картине мира
ми активного действия, становятся активными
субъектами, определяющими поведение человека» [Стексова 2002: 124], а
последний, утрачивая активность, осмысляется как объект воздействия
(пациенс), нередко эксплицируясь в речи в соответствующей грамматически
зависимой форме. Например: Горло сдавила жалость и нежность к жене (В.
Белов. Кануны); Отчаянье душило его (Д. Гранин. Вечера с Петром Великим);
Тщеславие должно руководить нами, актерами…Такова наша профессия (из
телеинтервью с А. Калягиным). Отбор предикатов для сообщения, построенных
по данной модели, диктуется рядом определенных конвенциональных образов:
образов живых существ, в том числе человека, животного, растения,
порождающих сочетания партитивов с глаголами зарождаться, расти, спать,
жалить, грызть, обманывать, судить и т.п., образов неодушевленных
субстанций, стихийных сил, определяющих внутреннюю форму сочетаний с
глаголами типа сметать, опустошать, разбушеваться [Арутюнова 1999;
Емельянова 1993; Пименова 1999; Бабенко 1988].
Исходя из вышесказанного следует, что практически любой компонент
внутреннего мира человека, получивший в речи грамматическую форму
существительного, подобно реальному психическому субъекту (целостному
человеку), может наделяться признаками самостоятельно действующего
существа, независимой субстанции, получая при этом в пропозициональной
структуре высказывания позицию агенса. В зависимости от того, какой
ипостаси внутреннего человека (целостной или частичной) отводится
агентивная роль, определяется общий взгляд на изображаемую ситуацию - как
на контролируемый, осознаваемый человеком психический акт (агенс –
целостный человек) или как на независимое от его воли, желания, как бы само
собой происходящее в его внутреннем мире событие. И в том, и в другом
случае категория агенс опирается на выработанную в языке систему средств и
их комбинаций, способных в своих значениях выражать варианты предельно
общего понятия об активном субъекте, самостоятельно действующей субстанции.
Определим лексико-грамматическую базу агентивных образов внутреннего
человека - целостного и частичного, представим основные семантические
модели, компонентами которых они являются, и охарактеризуем их образно-
ассоциативный потенциал.
Лексико-грамматическая база агентивной репрезентации внутреннего
человека. Агентивная репрезентация внутреннего человека возможна при любом
из вышеуказанных лексико-грамматических способов репрезентации: в роли
активного субъекта, самостоятельно действующей субстанции может выступать
как целостный, так и частичный внутренний человек. И в том и в другом
случае он представлен одной из тех грамматических форм, которые
используются при изображении человека как субъекта активного «внешнего»
действия, состояния:
o форма им. падежа существительного со значением независимой субстанции,
нередко с каузативным оттенком (Человек радуется; Душа тоскует; Сердце
ликует; Меня преследует мысль и т.п.);
o форма род. падежа при отглагольных и отадъективных субстантивах (как
семантический эквивалент грамматического субъекта глагольной модели) и
семантически близкая ей предложно-падежная форма с каузативным оттенком:
предлог ПОД + твор. падеж субстантива (война нервов «о напряженности в
отношении людей», души прекрасные порывы «о благородных, высоких
устремлениях», ход мысли, полет фантазии; под натиском чувств);
o глагольные формы с обобщенно-личным значением в односоставных
предложениях, имплицитно указывающие на субъекта состояния (Сердцу не
прикажешь (посл.); Чего стыдимся, в том таимся (посл.));
o формы мн. числа глагола – главного члена неопределенно-личных
конструкций, косвенно указывающие на множество неопределенных лиц,
выступающих в роли агенсов по отношению к предикативному признаку (В
отделе ее не любили и даже слегка побаивались);
o глагольные формы 1-го, 2-го лица в определенно-личных конструкциях,
имплицирующие субъекта психического состояния ( - Любишь ее? – Люблю.);
o предложно-падежная форма предлог С + твор. падеж имени существительного,
называющая коагенса или контрагенса – актанта субъектного типа,
находящегося с другим субъектом в партнерских (кооперативных) или
антагонистических отношениях [Шмелева 1988: 45-46], обозначаемых такими
глаголами, как: мириться, спорить, враждовать, дружить, беседовать и т.
п. (мириться с мыслью, расстаться с мыслями, бороться с отчаяньем,
заключить сделку с совестью).
Базовые пропозитивные семантические модели субъектной репрезентации
внутреннего человека. Абстрагируясь от конкретных типов синтаксических
конструкций, в которых внутренний человек получает агентивную
субкатегориальную репрезентацию, можно выделить несколько разновидностей
исходной пропозитивной семантической модели с типовым значением активного,
осознанного действия субъекта (Х что делает). При этом учитывается лексико-
категориальное значение и обусловленные им синтагматические свойства
предиката, поскольку именно он (как главный элемент в структуре пропозиции)
определяет взгляд на ситуацию в целом, ибо указывает на определенный тип
отношений, связывающих объектов, «определяет характер этих отношений,
количество их членов и их роли [Кобозева 2000: 220].
Семантический анализ метафоризированных, аналитически выраженных
предикатов внутренних состояний, реакций, действий, заключающийся в
экспликации их внутренней формы (точнее лексико-категориального значения
стержневого глагола, которое выступило в качестве производящего), в том
числе с привлечением случаев творческого индивидуально-авторского
использования лежащих в основе этих предикатов образных схем, позволяет
выделить следующие ПСМ субъектной репрезентации внутреннего человека.
1. ПСМ Х делает что-либо с кем-либо обусловлена семантическими
свойствами глаголов действия, сохраняющимися за ними при переходе в сферу
отображения психического. Так, семантический компонент «деятельность»
предполагает существование субъекта, способного выполнить названное в
основе глагола действие (в нашем случае таким исполнителем является субъект
психики или его метонимический заменитель). Из компонента «изменение» –
всякий глагол действия содержит идею воздействия субъекта на объект и
перехода последнего в новое состояние – вытекает наличие объекта созидания,
разрушения, перемещения и пр. манипуляционных действий (в высказываниях о
внутреннем человеке объектом обычно мыслится какой-либо психический
феномен, «часть» духовного «я» личности). Компонент «деятельность» вместе с
компонентом «контакт» (единство времени и местонахождения субъекта и
объекта действия) делают возможным появление актанта «инструмент» /
«средство». Представление об активном действии субъекта с объектами
психической сферы (органами и квазиорганами «душевной» жизни, мыслями,
чувствами, желаниями и т. д.) является внутренней, семантической формой
значения целого ряда языковых единиц (отдавать сердце кому-нибудь «любить
кого-нибудь», набить голову чем-нибудь «обременить себя множеством ненужных
сведений», излить душу «откровенно рассказать о своих сокровенных чувствах,
мыслях, переживаниях).
Многие высказывания, описывающие ситуацию возникновения или
прекращения некоего внутреннего состояния, реализуют рассматриваемую
семантическую модель активного квазифизического действия человека с
«предметами» психики: Я мгновенно запер в себе все чувства, будто повернул
ключ на два оборота. Оставил только собранность и ощущение цели (В.
Токарева. Ехал грека). Я решил спокойно все обдумать. Попытаться рассеять
ощущение катастрофы, тупика… (С. Довлатов. Заповедник); Я быстро включила
свой пошарпанный компьютер [компьютер как метафорическое обозначение
головы, мозга. - Е.К], чтобы ответить на ее каверзный вопрос (из разг.
речи).
2. ПСМ Х делает что конституируется семантическими свойствами
глаголов деятельности. Как и ПСМ 1, она включает активного субъекта –
исполнителя, являющегося общим семантическим актантом глаголов действия и
деятельности, однако при этом не предполагает наличия объекта,
претерпевающего изменения в результате воздействия субъекта (глаголы
деятельности не имеют присущего глаголам действия семантических компонентов
«переход», «изменение»). Изменения касаются прежде всего самого активно
действующего субъекта. Обратимся, например, к построенным по
«деятельностной» модели высказываниям, в которых в качестве предикатов
психических состояний используются предложно-падежные сочетания глаголов
перемещения, движения в пространстве. Метафоричность (образность) подобных
высказываний в большинстве случаев оказывается стертой. Представление о
психической активности человека как о процессе целенаправленного
преодоления пространства, относится к области внутренней формы речевой
единицы. Исходное значение структуры не осознается ни говорящим, ни
реципиентом и может быть «угадано» лишь по немногим формальным показателям
- предлогам, приставкам с
| |  скачать работу |
Внутренний человек в русской языковой картине мира |
