Внутренний человек в русской языковой картине мира
2001: 77], см.: отдавать сердце, браться за ум, мобилизовать
волю, притупить чувства, лелеять надежду и др. Замечено, что, делая
объектом нашей речи-мысли психику человека, мы склонны представлять ее
составляющие «не только как нечто отдельное от нас, но как нечто,
вступающее с нашим «я» в определенные, дружеские или враждебные,
отношения…»[Арутюнова 1999: 386]. Все многообразие субъект-объектных
отношений, устанавливаемых между человеком и его частью (будь то орган
«душевной» жизни (душа, сердце), ментальное или эмоциональное состояние
(чувство, сомнение), результат ментальной деятельности (идея, мысль) или
внутренний мир в целом как составная часть личности), можно свести к
нескольким ПСМ образно-ассоциативной репрезентации явлений психики в
событийных контекстах.
1. В сообщениях, реализующих ПСМ Х обладает чем, между субъектом и
отчужденным от него, внеположенным ему психическим феноменом
устанавливаются отношения принадлежности, владения (посессивные отношения).
Компонентами модели обладания являются: субъект-посессор – реальный
субъект состояния, носитель психологических качеств; посессивный объект –
внутреннее состояние, качество, орган психики, отвечающий за их проявление,
интерпретированные как предметы обладания; наконец, предикат,
устанавливающий отношения принадлежности, владения. Данная модель, как
правило, реализуется в предложениях одного из следующих структурно-
смысловых типов.
Во-первых, это могут быть субстантивные синтаксические конструкции, в
которых субъект-обладатель психического феномена грамматически оформляется
как локализатор (предложно-падежной формой У + род. падеж имени), а
приписываемый субъекту феномен получает форму бытующего предмета (форму
им.. падежа), вводимую бытийным глаголом, см.: У меня сегодня хорошее
настроение; У нас было желание уйти; У тебя нет совести.. Их семантические
эквивалентами, по-видимому, можно считать безличные предложения с
личностным локализатором, естественно учитывая при этом, что последние в
имплицитной форме содержат квалитативную оценку психических качеств,
свойств (У нее хватило мужества сказать правду; Дружба, верность,
привязанность - все у него было, не хватало чувства интимного (Д.
Гранин. Вечера с Петром Великим).
Во-вторых, рассматриваемая модель может реализоваться в глагольных
конструкциях с глаголом-предикатом обладания. Эти глаголы передают идею
принадлежности, обладания в чистом виде (иметь совесть, обладать выдержкой)
или с определенными смысловыми приращениями. См. пример использования
предиката обладания владеть, осложненного дополнительным семантическим
признаком власти глагол, в высказывании Он очень расстроился и уже не
владел собой, в котором отрицается способность человека оставаться хозяином
своих эмоций и чувств, проявлять самообладание, сохранять хладнокровность,
уметь сдерживать свои порывы. Ср. еще высказывания, в первом из которых
идея обладания выражена в чистом виде, а во втором ей сопутствует сема
заботы (ухода, попечения):: Она обладала крепким здравым смыслом и часто
отыскивала путь там, где, по выражению Лейбница, «кончалась» латынь
философов (Д. Гранин. Вечера с Петром Великим); Содержать слиишком большой
штат «я» очень ответственно и хлопотно, поэтому многие выбирают более
простой путь: путь упрощения себя… (Н. Козлов. Как относиться к себ и
клюдям…). Круг предикатов обладания расширяется за счет использования
глаголов, первоначально обозначавших различные «внешние», физические,
социальные, действия человека (Он питает интерес к науке; Он испытывает к
тебе нежные чувства).
Семантика высказываний рассмотренных семантико-синтаксических моделей,
реализующих отношение обладания, может быть описана следующим образом:
человек характеризуется через указание на принадлежащие (приписываемые) ему
«предметы» внутреннего мира человека. Таким образом, эти конструкции можно
семантическими коррелятами предложений адъективного и глагольного типа,
изначально предназначенных для характеристики лица, прямого,
реалистического изображения внутренних состояний человека, ср.: У него нет
сердца. - Он груб, жесток; Я испытываю радость – Я радуюсь; Он имел
намерение уйти, У него было намерение уйти – Он хотел уйти; У нее был ум –
Она была умна.
Высказывания, реализующие в своей грамматической структуре
семантическую модель обладания, позволяют использовать для характеристики
внутренних состояний прилагательные, обладающие большим семантическим
потенциалом, чем наречия: практически каждый из «предметов» психики имеет в
русском языке широкий круг эпитетов, несущих особую смысловую и
эмоционально-экспрессивную нагрузку, привлекающих внимание к особенностям
описываемой психологической ситуации: силе и глубине человеческого чувства
(Она питала к нему глубокое / всепожирающее / необъятное / яркое / буйное и
т.д. чувство); умственной одаренности / ограниченности человека (У него
была светлая / крепкая / толковая / безмозглая / дырявая / тупая и пр.
голова), степень душевной взволнованности (Я испытывала глухое / горькое /
затаенное / бурное / пламенное и пр. волнение) и т. д.
2. В высказываниях, реализующих ПСМ Х что делает с чем, отчужденный
«предмет» психики интерпретируется как вовлеченный в деятельность субъекта
(человека) объект. Отношения, устанавливаемые между субъектом и объектом, а
также тип последнего обусловливается семантическими свойствами глагола-
предиката действия. Кратко охарактеризуем эти типы.
2.1. Посессивный объект при так называемых донативных глаголах
[Золотова 1988: 430], обозначающих действия, связанные с изменением
отношений принадлежности, владения (дарить, лишать, делиться и т. п.).
В высказываниях, реализующих данную объектную модель, внутреннее
состояние человека может быть репрезентировано как:
? результат утраты – обретения субъектом какого-либо явления психики,
грамматически оформленного как предмет, формой вин. падежа имени
существительного (Она неожиданно для себя нашла радость в новом деле и
обрела душевный покой; Я уже потеряла всякую надежду на новую встречу со
старым другом; Он обрел уверенность в себе);
? полной или частичной передачи другому лицу – участнику ситуации
компонента своей «внутренней вселенной», имя которого получает форму вин.
или твор. падежа (Отдавать сердце любимым - это дано не каждому; Хороший
врач всегда подарит больном надежду на выздоровление; В старости она охотно
делилась своими воспоминаниями с внучкой);
? взаимного обмена «предметами» психики, грамматически оформленными
твор. падежом, между двумя субъектами (С детства у друзей вошло в привычку
обмениваться знаниями, мнениями о самых разных вещах). См. пример
реализации рассматриваемой субкатегориальной модели: Он прав. На грех
делиться / крайним знаньем/ Запрет наложе, страшно / молвить: Кем. / Мозг –
не сообщник помыслов / о мозге (Б. Ахмадулина. Глубокий обморок)..
2.2. Внутренний объект, или экзистенциальный каузатив при глаголах
созидания / уничтожения. В сообщениях, реализующих данную модель,
психическое состояние человека репрезентируется как результат созидательной
или разрушительной деятельности субъекта.
В качестве предикатов при таком способе семантической интерпретации
явлений психики используются переосмысленные имена и глаголы действия
человека в социальной и предметно-пространственной сферах. При этом лишь
часть из них в своих значениях изначально содержали идею созидания /
уничтожения (формировать личность, формировать характер, убивать чувства,
разжигать страсти, разбить сердце и др.), см., например: Какую 95-ю страну
Вам хотелось бы увидеть? – Будущую Россию. Но не Россию политических катал
и киллеров наших надежд. Хочу видеть свободную Россию… (из газ. Интервью с
Е. Образцовой); И в конце концов после одного разговора, помолчав, прямо
спросила, как Таля думает, может ли Вадим Андреевич жить без нее? И сама
ответила. Конечно, может, но постепенно уничтожая в себе доброго, любящего
человека. (В. Каверин. Наука расставания). Другие глаголы и их дериваты
развивают это значение именно в сочетаниях с именами определенных
«предметов» психики (зарывать свой талант в землю; рассеивать тревогу,
сеять сомнения, воспитать характер, разбудить чувства и т. д.). В значении
глаголов уничтожения психических феноменов могут быть использованы глаголы
пространственного перемещения: отогнать от себя мысль, выбросить мысль из
головы значит усилием воли заставить себя забыть нечто, как если бы этого
вовсе не существовало.
Субъект-каузатор и субъект каузированного состояния могут совпадать
или не совпадать. Обычно такое несовпадение имеет место в сообщениях о
негативных изменениях во внутреннем мире человека – таково, по-видимому,
проявление закона самосохранения, в том числе сохранения душевного,
нравственного здоровья, отраженного в ЯКМ. (Характер формируют и волю
воспитывают самостоятельно или с чье-либо помощью, под влиянием каких-либо
событий, зато сердце разбивают не себе, а кому-то, убивают чувства в ком-
то).
2.3. Модифицированный объект – объект, претерпевающий
| |  скачать работу |
Внутренний человек в русской языковой картине мира |
