Внутренний человек в русской языковой картине мира
стасей,
ролей личности. Эти партитивы регулярно получают в речи субъектную и
объектную образную интерпретацию (В каждом взрослом живет ребенок, В нем
проснулся зверь, Ты убил в себе талантливого ученого, Не буди во мне
зверя), однако оказывается весьма проблематичным представить контексты, в
которых бы они получили инструментальную репрезентацию.
Как и в сфере репрезентации мира физического, для инструментальной
семантической категоризации явлений внутреннего мира значимым оказывается
субкатегориальная оппозиция «органы-инструменты – собственно инструменты,
не имеющие отношение к анатомическому строению человека».
Органы «внутренней» жизни, функционирование которых обеспечивает
протекание определенных психических процессов и подлежит целенаправленному
использованию, аналогично активным частям человеческого тела (некоторые из
них, кстати, наделяются дополнительными «психологическими» функциями,
например голова, сердце), формируют субкатегориальную разновидность так
называемых неотчуждаемых инструментов [Ямшанова 1989], противопоставленных
собственно инструментам - различным физическим предметам, используемым в
практической деятельности и не являющимся рабочими частями человеческого
организма, ср.: работать головой («думать»), чуять сердцем; проткнуть
пальцем фольгу, ударить мяч головой и проткнуть ножом фольгу, известить
письмом, зашить нитками. При этом, однако, особенности референциального
аспекта содержания имен органов внутренней жизни в сообщениях о психических
состояниях человека (они осуществляют референцию к объектам, входящим в уже
разрушенную картину мира) обусловливает то, что для них становится
нерелевантным характерное для сообщений о реальной человеческой
деятельности семантическое разграничение на орудия (инструменты), к
которым, в частности, относятся активные части человеческого тела, и
средства - внутри категории инструментальности. Органы внутренней жизни,
при всех упомянутых выше сходствах с реальными частями человеческого
организма, ненаблюдаемы, имеют идеальную природу, так что не могут быть
отнесены ни к собственно предметам, ни к веществам. Если органы психики,
дублирующие телесные органы (сердце, мозг, печень, голова) воспринимаются
скорее как предметные дискретные сущности, чем вещества, то предметность и
вещественность «представляемых» органов установить проблематично. Трудно
сказать, расходуются ли, скажем, при использовании душа, ум в ситуациях,
описанных в высказываниях: Я белый свет/ Душою ненавижу (из городского
романса «Папиросы»); Пишут не пером, а умом (посл.); Добывшая двугорбием
ума/ тоску и непомерность превосходства,/ она насквозь минует терема/
всемирного бездомного сиротства (Б. Ахмадулина. Биографическая справка).
Инструментальную репрезентацию получают и некоторые опредмеченные
психические качества личности, осознанно используемые человеком для
достижения целей, связанных, как правило, с внутренней жизнью другого
человека (брать терпением, брать хитростью, согреть душевным теплом,
вылечить своей любовью и др.).
В сообщениях о внутреннем человеке форму со значением инструмента
могут иметь при себе как переосмысленные глаголы действия / деятельности, в
составе семантически не членимых фразеологических единиц (шевелить мозгами,
работать головой и др.) и их окказиональных синонимов (доходить умом до
чего; Никак не мог Лева расположить его [Мишатьева], поняв, в своей
системе, то есть перешагнув разумом (А. Битов. Пушкинский дом); Не мешай! Я
сознанием рыщу -/ и в толпе и в идейной глуши. Я готовлю духовную пищу/ из
продуктов распада души (А. Кутилов. Духовная пища), так и, в составе
глагольных фразеологизмов или в качестве припредикатных определителей с
фразеологически связанным значением при глаголах, называющих статуальные
(психические, физиологические, онтологические) состояния (болеть душой за
кого, ненавидеть всеми печенками, жить свои разумом и др.).
И в тех и в других случаях «части» внутреннего мира человека – органы
внутренней жизни и опредмеченные психические качества личности,
репрезентированные как инструменты, получают следующие грамматические формы
с инструментальным значением, зачастую осложненные дополнительными
субкатегориальными оттенками:
. Форма творит. падеж имени (без предлога) с инструментальным значением
(работать головой, сердцем почувствовать, где голова – орган-инструмент
интеллектуальной деятельности, сердце – орган-инструмент интуитивного
знания), а при глаголах двигательных действий выражающий объектно-
инструментальные значения (кривить душой, болеть душой; брать терпением,
брать хитростью и др.).
. Форма НА + винит. падеж имени, синкретично выражающая значения средства и
места осуществления, см. выражения: взять грех на душу; взять на совесть
/ душу «принять в чем клятву, присягу, ручаться» [Даль 1996: 504], в
которых поступки человека: грешить, клясться, ручаться – моделируются как
сознательные, контролируемые субъектом действия, связанные с переносом
ответственности на компоненты внутреннего мира - органы и одновременно
локусы внутренней жизни: душу, отождествляющуюся с личностью человека,
вместилище разнообразных чувств, желаний и пр., и совесть – внутреннего
контролера, средоточие нравственного чувства; фразеологизм взять на
испуг, в семантической структуре которого опредмеченное эмоциональное
состояние одного человека представлено как в качестве средства достижения
целей другого человека, выступившего каузатором этих эмоций.
. Форма С + творит. падеж имени, совмещающая значения инструмента и
комитатива, см. выражения: с головой / с душой / с открытым сердцем что
делать, в которых органы психической жизни грамматически представлены не
как свободно манипулируемые предметы, а скорее как сопутствующие
предметы, как органы-соучастники (комитативы – по: [Золотова1988: 281-
283]), активное присутствие которых обусловливает характер человеческого
действия: душа, сердце – искренность, открытость; увлеченность,
внутренний подъем в отношении с людьми и в практической деятельности;
голова - (работать с душой, относиться к кому-нибудь с открытым сердцем);
голова, ум - сознательность, обдуманность действий, решений (Сделано с
умом (рекл. слоган), думать своей головой).
. Форма винит. падежа имени (с предлогом и без предлога), совмещающая
значения объекта и инструмента, см. выражения напрячь память, браться за
ум, вкладывать душу и под., в которых состояния субъекта представлены как
результат целенаправленного действия последнего (или каузативного
воздействия) с «предметами» своего внутреннего мира.
При этом выбор глагола, управляющего одной из указанны
инструментальных форм (инструментивов, по: [Золотова 1988: 430]),
оказывается семантически значимым; наблюдается следующая закономерность,
характеризующая «логику» языкового сознания.
Сочетание глагола действия / деятельности с инструментивом
используется главным образом для изображении активных, осознанных,
контролируемых мыслительных и речемыслительных процессов: думать,
воображать, вспоминать (работать головой, напрягать память, включить
фантазию и пр.), предполагающих такие компоненты ситуации, как активный
субъект, объект – создаваемый и (или) затрагиваемый, цель (ср. с
выражениями, реализующими другие модели: приходить к мысли о чем, сделать
заключение о чем, убеждать кого в чем, вспоминать что и т. д.), и потому
получивших в семантических исследованиях статус «нетипичных действий»
[Падучева 1992: 75]. См. описания мыслительного процесса, в основе которых
лежит пропозитивная семантическая модель инструментальной интерпретации
мозга (мозгов): Поздняков сидел дома в своем любимом кресле и усиленно
ворочал мозгами. Особенных результатов этой титанической работы не
наблюдалось (Е. Яковлева. Уйти красиво); Бирон пораскинул
мозгами и придумал комбинацию – царским приказом помиловали и вернули из
Березова сына и дочь Меньшикова (Д. Гранин. Вечера с Петром Великим).
Сочетание глаголов состояний с инструментальными формами имен органов
внутренней жизни характерно для номинации психических состояний, не
предполагающих агентивность субъекта, протекающих без участия, а иногда и
помимо воли человека, а именно: эмоциональных переживаний, влечений,
желаний (желать всей душой, ненавидеть всеми печенками, душой болеть за
кого и др.). Подобные выражения демонстрируют структурно-семантическую
асимметрию.
Получая грамматическую форму инструментива, выступая в качестве
синтаксически факультативных припредикатных определений, номинации
инструментов внутренней жизни тем не менее не актуализируют агентивность
сообщений о неконтролируемых психических состояниях субъекта (любовь,
желание, ненависть, презрение и т.п.), потенциально заложенную в глагольных
моделях. Они, в отличие от выражений первой разновидности (шевелить
мозгами, работать головой), не предполагают какого бы то ни было усилия
субъекта по отношению к своему внутреннему миру, использование ресурсов
органов психики. Выведение в поверхностную структуру высказываний
прототипической характеристики
| |  скачать работу |
Внутренний человек в русской языковой картине мира |
