Внутренний человек в русской языковой картине мира
изменения в
результате действий субъекта.
В сообщениях о внутреннем мире человека, реализующих эту модель,
явления психики (чувства, желания, органы «душевной» жизни и пр.)
репрезентируются в аспекте приписываемой им способности подвергаться
непосредственному воздействию субъекта (как и в предыдущем случае, субъект-
каузатор совпадает или не совпадает с субъектом состояния) и претерпевать
вызванные этим воздействием качественные и количественные изменения: Как
это и бывает, привычка охладила и притупила их чувств; Начинать тренировать
память ребенка следует еще до школы (из журн.); …Их [ученых. - Е.К.]
мышление было выточено и дисциплинировано школой европейского позитивизма
(Л. Улицкая. Второе марта того же года); Прочистите сердце, Крутой
литначальник, Чтоб слышать берез О России печали (Д. Соснов. Автору, не
желающему говорить с деревьями)..
2.4. Объект-делиберат [Золотова 1988: 430] – объект, представляющий
собой содержание непредметной (перцептивной, речевой, мыслительной,
оценочной) деятельности субъекта.
В сообщениях о внутреннем мире, реализующих данную модель, тот или
иной предмет психики (орган внутренней жизни, чувство, желание, результат
интеллектуальной деятельности и др.) репрезентируются как объект
восприятия, внутренней (принадлежащей субъекту-посессору) или внешней
(данной другим субъектом) этической оценки и обусловленного этой оценкой
отношения (Искусство – это утешение души (из телеинтервью с В. Хотиненко);
Важно научиться доверять тому, что внутри тебя (реклама моторного мала);
Удивился своей горячности, клятве своей, давно ведь правило соблюдал –
чувств своих высказывать никому не следует… (Д. Гранин. Вечера с Петром
Великим); В хорошей, здоровой семье принято уважать чувства другого
человека (из журн.).
Как видно из примеров, решающее значение для интерпретации
психологической ситуации в рамках объектной модели, имеет выбор глагола-
предиката, который в конечном счете и определяет тип отношений между
человеком и его внутренним миром. Универсальные субъект-объектные
отношения, перенесенные в сферу идеального (психического), в процессе
построения высказывания конкретизируются, уподобляясь какому-либо более
частному отношению, взятому из сферы предметно-практического или
социального опыта человека. Как показывает речевой материал, выбор
предиката, задающего то или иное направление аналогизирования, является
прагматически значимым. Обратимся к примерам.
Обращение к жанру научно-популярной статьи (тексты взяты из
периодических изданий 2-й половины 80-х гг. ХХ в. – начало ХХ? в.)
позволяет выделить основные способы речевой реализации ПСМ 2 Х что делает с
чем, играющих центральную и унифицирующую роль в освещении «вечной»
проблемы – отношение человека к своему внутреннему миру, обращение со своим
«я». Выбор глагола-предиката, устанавливающего отношения между субъектом и
объектом, оказывается напрямую зависимым от познавательно-философских,
ценностных установок авторов. В пределах выбранного материала достаточно
отчетливо выделяются две такие концептуальные позиции, воплотившие идеи
мировоззренческих проектов, условно называемых в истории культуры Модерном
и Постмодерном.
Мировоззренческий проект, называемый Модерном, представил свою модель
человека – «разумного, познающего и самопознающего «человеческого агента»,
который способен дисциплинировать, воспитать, переделать самого себя в
соответствии с требованиями разума [Мотрошилова 1999: 408]. Во главу угла
была поставлена идея строго подчинения человеку всех тех сторон, которые
лежат за пределами рационального (отрицательные эмоции, запретные чувства,
аффекты) и лишают индивида права «хорошо о себе думать». Речевая реализация
данной идеи может быть представлена рядом контекстов, извлеченных из статей
нескольких авторов, совершающих экскурс в историю психологической мысли:
. Весь Х1Х век и весь ХХ человек усиленно избавлялся от отрицательных
эмоций. Подавляя их, вытесняя;
. Можно «звериное» давить в себе, чем мы и занимались как минимум несколько
веков.
. Можно сказать, что они сами старались «отрезать» от себя свои негативные
чувства и преуспели в этом.
. Как преодолеть традиционный «зажим» эмоций?
. Человек не занят изнурительной борьбой с самим собой.
. Все эти способы психологической защиты от самого себя.
. Есть два способа подавить в себе запретные чувства.
Субординационная интерпретация субъект-объектных отношений,
представленная в указанных конструкциях, формируется семантикой предикатов
– глаголов насилия и их дериватов со значением отчуждения, нарушения
целостности и прежних связей (отрекаться от, жертвовать, избавляться,
вытеснять, отрезать, изъять), угнетения, притеснения (давить, подавлять,
борьба, защита от). Отношения субъекта и объекта рефлексии в этом случае
уподобляются отношениям, укладывающимся в рамки понятий «субординация» и
«единовластие», утверждающим преимущественное право, особое положение
одного участника ситуации по сравнению с другим. Если попытаться найти
аналоги этих отношений во «внешнем» опыте человека, то ими, по-видимому,
станут отношения начальника – подчиненного, судьи – подсудимого,
следователя – подследственного, тирана – жертвы.
Другой мировоззренческий проект, Постмодерн, отказавший разуму в роли
абсолютного хозяина человеческой природы, изменил наше представление о
психике человека, заметно расширил ее состав, включив в нее всю сферу
бессознательного, основанную на сформированных еще в досоциальный период и
по сей день являющихся мощным мотивационным началом неосознаваемых
влечениях-инстинктах. В центре нового мировоззренческого проекта – человек
многомерный, не упрощающий себя, а культивирующий свое разнообразие, больше
не пытающийся сузить масштабов своей «внутренней вселенной», отрезав от
своего «я» то, что прежде казалось недостойным уважения в человеке.
Показательным в этом смысле является семантическая реализация
рассматриваемой пропозитивной модели: резко меняется характер
целенаправленного действия человека в отношении его внутреннего мира.
Семантика отчуждения, нарушения целостности теряет свою актуальность. На
первый план выходят конструкции, варьирующие идею восстановления
разорванной связи человека с самим собой – человеком, не только мыслящим,
но и чувствующим, испытывающим самые разные, в том числе и «запретные»,
чувства.
Принятие человеком себя и признание вновь обретенных «частей» своего
«я» требует перестройки системы отношений со своим внутренним миром, отказа
от достаточно формальных и натянутых отношений судьи – подсудимого,
начальника – подчиненного, палача – жертвы. Основным показателем отклонения
от этой схемы отношений в пределах рассматриваемой образной пропозитивной
модели «субъект – целенаправленное действие – квазиобъект» является лексико-
семантическое оформление предиката. Его позицию, как правило, занимают
лексемы со значением добавления, сближения, скрепления (помочь человеку
принять себя; признаю и принимаю любые чувства), а также языковые единицы,
так или иначе воплощающие идею принятия в широком смысле (увидеть и
почувствовать богатство переживаний, увидеть полноценного собеседника в
самом себе, научиться слушать себя и слышать свой голос) и развивающие ее
(доверять себе, заботиться о себе, беседовать с собой). «Коль скоро личное
общение человека с самим собой обходится без чинов, ролей… его ведущий
мотив – любовь, свободный выбор»[10]. Это принципы общения субъектов,
уравненных в правах на существование, партнеров, двух близких людей –
таковы образцы отношений, перенесенные из сферы межличностных контактов в
сферу внутреннего общения и объективированные в языковой семантике.
Таким образом, столкновение двух способов семантической интерпретации,
определяемых нами в рамках понятий единоначалия – коллегиальности,
субординации – равноправия, отторжения –принятия и реализующихся в речи в
соответствующем вербально-ассоциативном диапазоне, позволяет наглядно, не
выходя за рамки «человеческого измерения», представить изменения во
взглядах на отношения человека к своему внутреннему миру, что принципиально
важно для уяснения сути мировоззренческих сдвигов, происходящих в наше
время.
В художественном дискурсе также можно обнаружить примеры осознанного,
прагматически обусловленного использования того или иного способа языковой
объектной репрезентации психических феноменов. Его выбор, в частности,
может быть связан с идейно-событийным уровнем произведения: образ объекта,
входящий в наивно-языковую категориальную систему внутреннего человека,
выступающий в качестве внутренней формы узуальных выражений, получает
статус содержательной единицы – художественного образа, содержательно
(концептуально) организующего текст в целом или его фрагмент. Так,
интерпретация радости, спокойствия в образе подарка, реализующего категорию
объекта манипулирования, является ключом к истории космического путешествия
| |  скачать работу |
Внутренний человек в русской языковой картине мира |
